_http://www.volk59.narod.ru/skorzeny.htm
"Супердиверсант" Отто Скорцени
Его называют и "нацистским террористом номер один", и "супердиверсантом", и "асом секретных операций". За что же Отто Скорцени заслужил такие громкие титулы?
На самом деле этот знаменитый на весь мир австриец не совершил в своей жизни ничего, что можно было бы внести в анналы секретных операций, диверсионного дела или терроризма. Точнее – не совершил ничего, что можно было бы считать успешной диверсионной (или террористической, или секретной) операцией.
Отто Скорцени родился 12 июня 1908 в Вене, в семье инженера. В 1926 поступил в Венский технический университет. Политикой студент Скорцени совсем не интересовался. Так, он всего лишь один раз принял участие в официальной демонстрации, призывающей к объединению Австрии с Германией. Хотя эти официальные демонстрации проходили на его родине ежегодно - после решения парламентов Австрии и Германии в ноябре 1918 объединиться в одно государство (это воссоединение было запрещено странами, победившими в Первой Мировой войне).
В 1931 Скорцени окончил технический университет и устроился на работу в небольшую строительную фирму. Летом 1932, как и многие немцы в то время, вступил в национально-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП). Активистом не стал - только несколько раз посетил партсобрания и платил членские взносы. В июне 1933 деятельность НСДАП была запрещена на территории Австрии, и на этом "политическая деятельность" Скорцени прекратилась.
В марте 1938 Германия и Австрия все-таки совершили "аншлюсс", то есть объединение двух немецких стран в единое государство.
До 3 сентября 1939 Скорцени работал инженером в строительной фирме. Когда началась германо-польская война, он был призван рядовым в армию и направлен в учебную часть для получения специальности сапера. Так, в возрасте тридцати одного года, началась военная карьера будущего "супердиверсанта". Карьера очень странная в смысле правдоподобности ее деталей.
В декабре 1939 Скорцени, как он утверждает в своих мемуарах, зачислили сапером в запасной батальон дивизии "Лейбштандарт СС Адольф Гитлер". Это выглядит странным - поскольку в то время австрийцев зачисляли в специально для них созданный штандарт СС "Фюрер", и к тому же "Лейбштантарт" на самом деле стал дивизией только в 1941.
В мае 1940, после завершения учебы на сапера (уже почему-то не в "Лейбштандарте", а в штандарте СС "Германия"), Скорцени получил специальность водителя автотранспорта и звание унтершарфюрера СС, то есть унтер-офицера (сержанта).
То, что Скорцени как новобранец не принял участия в войне против Польши - вполне объяснимо, она слишком быстро кончилась. Но и во французской кампании, которая началась как раз когда он завершил обучение на водителя, Скорцени, по его собственным воспоминаниям, практически не участвовал. Хотя и находился где-то в тыловых автотранспортных частях на территории Франции.
Далее в своих мемуарах Скорцени пишет, что в конце марта 1941 его дивизия, которую он называет "Дас Райх", была переброшена из Франции в юго-западную Румынию, на границу Югославии.
В это же время, по утверждению Скорцени, он получил звание унтерштурмфюрера СС, что соответствует первому офицерскому званию лейтенанта.
Дивизия СС "Райх" в балканской кампании участвовала только в занятии столицы Югославии Белграда, и потому Скорцени, если он действительно служил в этой дивизии, вновь не приобрел никакого боевого опыта - поскольку югославы сдались быстро и практически без боя. Так, Белград был взят немецким взводом разведчиков без единого выстрела в седьмой день войны, а вся югославская кампания продолжалась лишь 12 суток (всего в этой войне немцы потеряли лишь 151 убитыми, включая небоевые потери).
В середине июня 1941, как пишет Скорцени, его дивизию перебросили в Польшу - на границу с СССР южнее Брест-Литовска. И далее Скорцени утверждает, что в составе своей дивизии он будто бы участвовал в штурме Брестской крепости!
Однако на самом деле Брестскую крепость штурмовала вовсе не дивизия СС "Райх", а 45-я пехотная дивизия вермахта (эта дивизия, кстати, комплектовалась австрийцами – поскольку до воссоединения Австрии с Германией входила в состав австрийской армии, но к СС эта дивизия никогда никакого отношения не имела). А дивизия СС "Райх" 22 июня 1941 входила в резерв 2-й танковой группы Гудериана - в 46-й моторизованный корпус, дислоцированный в 50-80 км от границы. Задачей этого корпуса было следовать во втором эшелоне танковой группы, в направлении севернее Бреста.
За следующие полгода войны Скорцени (служивший, по его словам, теперь уже в артиллерийском дивизионе) описал только один свой подвиг - как он во главе пятерых солдат отправился с катушкой телефонного провода установить связь с тылом дивизии (почему это не могли сделать штатные связисты – он не объясняет). В августе 1941 Скорцени попал в госпиталь из-за дизентерии и одновременно получил Железный Крест 2-й степени - видимо за тот самый подвиг с катушкой.
В декабре 1941, как раз когда началось контрнаступление Красной Армии под Москвой, Скорцени весьма удачно, как он вспоминает, "свалил жестокий приступ воспаления желчного пузыря". Он был отправлен на лечение не куда-нибудь, а в родную Вену. На этом фронтовая карьера Скорцени благополучно для него завершилась.
Полечившись до весны 1942 в Вене, Скорцени затем не вернулся на фронт, а очутился в запасном полку в Берлине. После полугода необременительной (по словам Скорцени - просто скучной) службы в столице райха, он, по собственному утверждению, попросился на курсы офицеров танковых войск.
Однако и после курсов на фронт Скорцени почему-то не попал. Зато уже только в апреле 1943 его вдруг вызвали в штаб войск СС, где сообщили, что для создания некоего специального подразделения требуется офицер с инженерным образованием.
Как объясняет Скорцени - годом ранее Главное управление имперской безопасности (РСХА) создало специальный учебный лагерь "Ораниенбург". Это подразделение численностью примерно в роту должно было конкурировать с подчинявшимся Абверу (армейской разведке и контрразведке) полком спецназначения "Бранденбург" - то есть выполнять диверсионные задачи.
Как утверждает Скорцени, командование войск СС предложило его кандидатуру на пост командира диверсионного подразделения РСХА, поскольку он якобы "обладал боевым опытом и познаниями в технике". Выходит - кроме ничем себя не проявившего Скорцени, лучших кандидатов на столь ответственную должность во всех войсках СС не нашлось. При том, что в то время численность войск СС составляла около 300 тысяч, из них порядка 10 тысяч офицеров.
В итоге - Скорцени получил звание хауптштурмфюрера СС запаса (соответствует званию капитана запаса) и сменил на посту командира спецлагеря "Ораниенбург" эсэсовца-голландца, которого отправили на Восточный фронт.
В то время в этом учебном лагере 20 эсэсовцев готовились к проведению операции "Франц" - организации восстания племен в Иране, с тем, чтобы эти племена нападали бы на пути транспортировки военных грузов из США и Британии через территорию Ирана в СССР.
Эта операция завершилась полным провалом летом 1943 - подстрекаемые к мятежу вожди иранских племен сначала с удовольствием приняли дорогие подарки от заброшенных к ним немцев, а затем сдали их властям за соответствующее вознаграждение.
Но этот провал операции никак не отразился на карьере Скорцени, руководившего ее подготовкой. Как он безмятежно вспоминает - "вскоре мне довелось заняться еще более интересными заданиями".
Скорцени приказали подготовить проведение операции "Ульм" - осуществление диверсий на промышленных предприятиях Уральского региона.
5 августа 1943 спецлагерь "Ораниенбург" был переформирован в спецподразделение "Фриденталь" в составе трех рот. А цель операции "Ульм" была конкретизирована - вывести из строя доменные печи Магнитогорского металлургического комбината.
Скорцени, по его словам, быстро пришел к выводу, что эта задача совершенно невыполнима. Он собрался доложить об этом начальству. Однако сотрудники РСХА, узнав об этом намерении Скорцени, как он вспоминает, "надо мной просто посмеялись". И объяснили ему, что в РСХА надо лишь демонстрировать небывалый энтузиазм в отношении любых приказов начальства и регулярно сообщать об успешном ходе подготовки к операции.
"Супердиверсант" Скорцени принял этот товарищеский совет на вооружение и в результате успешно проволынил с операцией "Ульм" целых полтора года - до конца 1944, когда она была благополучно отменена.
Впрочем, уже 26 июля 1943 Скорцени, согласно его мемуарам, пришлось изрядно понервничать – его вдруг вызвали в Ставку фюрера. Скорцени сильно разволновался – он предположил, что этот внезапный вызов связан с операцией "Ульм". То есть с тем, что он ничего в ее рамках не сделал. Тут можно заметить очередную нестыковку в послужном списке Скорцени (как он его описывает). Вроде бы 26 июля 1943 Скорцени еще рано было волноваться относительно операции "Ульм".
В страхе перед ответственностью за свою бездеятельность Скорцени, как он вспоминает, летя в самолете в Ставку Гитлера, выпросил у пилотов коньяку, чтобы отключиться.
Но испугался Скорцени совершенно напрасно. Гитлер вызвал его, а также еще пятерых офицеров (полковника и майора сухопутных войск, двух подполковников люфтваффе и штурмбаннфюрера СС) совсем по другому поводу.
Гитлер хотел организовать вывоз из Италии свергнутого там Муссолини.
Никакого военного значения эта акция не имела.
Италия, на территории которой высадились американские и британские войска, решила покинуть ряды союзников нацистской Германии. Очевидно, что Гитлеру не хотелось оставлять свергнутого дуче на верный суд – казнь или тюремное заключение Муссолини могло бы, по мнению Гитлера, пагубно отразиться на моральном духе в Германии. Точнее – на авторитете самого Гитлера.
И вот Гитлер решил выбрать организатора этой транспортной операции. Любопытны критерии отбора.
Гитлер спросил шестерых офицеров – кто из них бывал в Италии. Оказалось – там бывал однажды Скорцени.
Второй вопрос Гитлера к офицерам – что вы знаете об Италии. Офицеры стали говорить общие слова, типа - "это наш союзник"… А Скорцени ответил кратко, проявив свою потрясающую тупость – "я австриец, мой фюрер!" Как объясняет в своих мемуарах Скорцени – он имел в виду, что не любит Италию за аннексию ею Южного Тироля, населенного немцами.
Самое смешное – что Гитлер счел этот дурацкий ответ Скорцени самым удовлетворительным. Что для спасения бывшего правителя Италии лучше всего подходит тип, не любящий эту страну. И в результате Гитлер выбрал Скорцени в качестве исполнителя этой транспортной операции.
Как видите – вопросов о профессиональных качествах офицеров у Гитлера не было.
Скорцени подробно описывает в своих мемуарах процесс инструктажа его и генерала Штудента, командующего воздушно-десантной армией, рейхсфюрером СС Гиммлером. Инструктаж также поражает своей бессмысленностью.
Гиммлер зачем-то стал рассказывать Скорцени и Штуденту о политической ситуации в Италии, перечисляя, кто из сотен представителей итальянской верхушки сохранит верность союзу с Германией, а кто нет. Причем якобы потребовав запомнить все это наизусть с одного раза… Понятно, что все эти "сверхсекретные" данные никак не могли пригодиться в организации обычной транспортной операции.
Впрочем, такие несуразности меркнут на фоне дальнейших нелепых действий в рамках этой операции. Так, в Италию исключительно ради этого - была срочно переброшена целая воздушно-десантная дивизия немцев! Затем, уже в середине августа, Скорцени потребовал подключить к участию в операции еще и бригаду войск СС! А кроме этого – еще и флотилию торпедных катеров и несколько тральщиков!
Как это ни смешно – но Гитлер лично передал в распоряжение какого-то хауптштурмфюрера (то есть всего лишь пехотного капитана, свежеиспеченного командира батальона, ничем себя прежде не проявившего) все эти силы. Воистину – нет пределов глупости.
Вскоре, впрочем, Скорцени сам убедился, что никаких кораблей для перевозки дуче не потребуется – поскольку тот содержался вовсе не на побережье, как решил Скорцени, а наоборот в горах.
Тогда Скорцени (большой специалист!) придумал высадить в горах десант на планерах! Напрасно настоящие спецы из воздушно-десантных войск пытались объяснить невежде, что это приведет лишь к большим потерям десантников – не боевым, а травматическим.
Тем не менее Скорцени настоял на участии в операции 12 планеров, каждый из которых нес помимо пилота девятерых десантников. Что еще поразительнее – Скорцени приказал вооружить десантников вместо вполне нормальных немецких автоматов МП-40 английскими СТЭНами – оружием чрезвычайно простым в производстве, но отличавшимся довольно невысокими качествами в бою.
Разумеется, такой дурацкий выбор средства десантирования, сделанный Скорцени, привел к большим потерям. Операция была проведена только 12 сентября 1943 (то есть она готовилась аж полтора месяца и за это время с Муссолини ничего не случилось!). Из 12 планеров два разбились еще при взлете, еще два – при посадке. Остальные 8 планеров тоже не могли совершить мягкую посадку на каменистом пятачке.
В результате 31 десантник погиб, 16 получили тяжелые травмы. То есть потери, причем небоевые, составили почти 40% - исключительно из-за непрофессионализма Скорцени. Как справедливо написал в "Истории Второй мировой войны" немецкий генерал Типпельскирх – это была "авантюрная, принесшая много жертв" операция.
А вот английские автоматы "орлам" Скорцени вовсе не пригодились – находившиеся на горной вилле итальянцы и не собирались оказывать никакого сопротивления.
Более того – если бы на месте Скорцени этой операцией по вывозу Муссолини из Италии руководил бы чуть более умный человек – он бы просто договорился с итальянцами-охранниками, заплатил бы им какую-то сумму денег, и спокойно вывез бы дуче. Без каких-либо людских потерь.
И вот за такую бездарную организацию простой транспортной операции Скорцени был удостоен Гитлером награждением Рыцарским крестом и званием штурмбаннфюрера СС (майора). По справедливости – Скорцени следовало бы разжаловать в ефрейторы и направить в похоронную команду.
Следующее задание, полученное Скорцени, также заключалось в организации транспортной операции. В октябре 1943 у Гитлера возникло подозрение, что маршал Петэн, глава капитулировавшей в 1940 Франции, может перебраться в Северную Африку.
Скорцени было приказано подготовить перевозку Петэна из Виши ("столицы" тогдашней Франции) в Париж. Разумеется, и эта операция, как и вывоз Муссолини, не имела никакого военного значения.
Скорцени в своих воспоминаниях не описал хотя бы в общих чертах свой план операции. Однако указал, что для этого он затребовал и получил два пехотных батальона дивизии СС "Гогенштауфен" и два полицейских батальона, а в качестве резерва (?) еще три пехотных роты.
При этом Скорцени признает, что в случае проведения операции всем этим его силам противостояли бы лишь несколько сотен французских национальных гвардейцев, вооруженных лишь стрелковым оружием.
Два месяца Скорцени проторчал в Виши, который до войны был курортным городом. 2 декабря 1943 он получил приказ об отмене операции, после чего получил отпуск, проведенный им с женой и дочерью на другом курорте, где Скорцени покатался на лыжах.
В феврале 1944 Скорцени получает новое задание. Согласно приказу Гиммлера, небольшой группе солдат из диверсионного батальона Скорцени надлежало оказывать помощь в подготовке кадров создаваемого подразделения пловцов-диверсантов военно-морского флота (?). При том, что диверсанты Скорцени до сих пор себя нигде никак не проявили.
Летом 1944 Скорцени осенила "гениальная" идея. Он додумался превратить беспилотный самолет-снаряд Фау-1 в пилотируемый!
Изначально идея этого оружия состояла в том, чтобы заменить и превзойти сверхдальнобойную артиллерию. Преимущество самолетов-снарядов перед бомбардировочной авиацией – в возможности массового выпуска и в исключении потерь экипажей. Недостаток – более низкая точность попадания, чем у бомбардировочной авиации.
И вот "гениальная" идея Скорцени (который признавал, что не имел авиационно-инженерного образования, поскольку был инженером-строителем) заключалась в том, чтобы фактически свести на нет эти два преимущества самолетов-снарядов, но попытаться увеличить точность попадания – за счет того, что в конце полета пилот будет вручную наводить самолет-снаряд на цель.
Переоборудование Фау-1 в пилотируемые - естественно усложняло и удорожало их производство, а пилотирование заведомо предполагало если не гибель, то попадание в плен квалифицированного летчика. Что касается повышения точности попадания – по ряду причин лишь небольшой процент самолетов-снарядов, пусть даже и пилотируемых, мог достигнуть цели полета - поскольку значительная часть Фау-1 взрывалась на старте, они также были весьма уязвимы для истребительной авиации и зенитной артиллерии. А в пилотируемом варианте пилот все равно не мог бы совершать приемов уклонения от огня истребителей и зениток – этого не позволяли летные качества Фау-1.
Иначе как саботажем программы самолетов-снарядов - эту идею Скорцени охарактеризовать невозможно. Впрочем, "супердиверсант" сам признал, что пошел на обман, чтобы пропихнуть свою бредовую идею.
Скорцени заявился к Герингу и впарил ему, что его проект будто бы одобрен Гитлером. Тот помялся, понимая, что Скорцени предлагает полную чушь, но дал добро – против имени Гитлера даже Геринг не мог возражать.
Разумеется, первые же испытательные полеты с пилотированием самолетов-снарядов окончились катастрофами. Но это не остановило Скорцени (сам-то он летать не собирался). Он не только добился, что 175 штук Фау-1 были переделаны в его бесполезные игрушки, но и добился перевода в пилоты этих несуразиц 60 летчиков. Кроме того, как утверждал Скорцени, в отряд этих смертников вошли 30 человек из его диверсионного батальона. Это уже просто за пределами добра и зла – записать в пилоты людей, никогда не имевших дела с авиацией.
Прекратил это безобразие подполковник люфтваффе Баумбах, назначенный в ноябре 1944 командиром авиационной части, где занимался своими экспериментами Скорцени. Подполковник Баумбах просто сказал, что это бред, приказал не выделять на эти безумства горючее, и Скорцени счел за лучшее отступить, поскольку его фантазии не были санкционированы руководством.
Еще одна "гениальная" идея Скорцени – вывод из строя нефтепроводов на Ближнем Востоке. Он предлагал делать это так – прорезать отверстия в нефтепроводе, помещать туда мину, и "немедленно закрывать отверстие". Почему Скорцени не догадался предложить просто взрывать трубу – ну, видимо, ему это казалось слишком простым решением, недостойным его инженерного образования.
Впрочем, и этой фантазии Скорцени не довелось сбыться. По его словам – ему не выделили самолетов на осуществление операции.
Следующее задание Скорцени – ликвидировать в Югославии штаб Тито. По словам "супердиверсанта", задание он получил в начале 1944, и к лету собрал необходимую информацию.
Операция была проведена в традиционном стиле Скорцени – высадкой батальона парашютистов и десанта на планерах. В результате – десантникам достался брошенный в одном из домов пустой деревни мундир Тито.
В сентябре 1944 – очередной приказ. Скорцени должен был вывезти из Будапешта венгерского регента Хорти, которого Гитлер заподозрил в намерении сдаться противникам Германии. Для Скорцени такое задание – транспортная операция - было не в новинку, и он быстренько потребовал и получил три батальона, а также планеры (как же Скорцени без планеров!).
В рамках подготовки этой операции Скорцени отправился в Будапешт. Там поселился в шикарном доме с многочисленной прислугой, и как он с удовольствием вспоминал – пожил в небывалой роскоши. И не день или два – а месяц. Скорцени никогда не торопился с выполнением заданий, даже получая их лично от Гитлера.
16 октября 1944 Скорцени штурмовал своими батальонами и 8 танками "Пантера" здание в Будапеште, где как он думал – находился Хорти. Однако венгерского регента там вовсе и не оказалось. В результате боя немцы потеряли убитыми 4, ранеными 12. Венгры – 3 убитыми и 15 ранеными.
А Хорти тем временем находился в сопровождении немецкого генерала в другом месте – не помышляя о бегстве или какой-то другой пакости для немцев. Через пару дней он улетел в Баварию по приглашению Гитлера.
Любопытно, что и на этот раз Скорцени за очередной бездарный провал операции не был отправлен в похоронную команду. А наоборот – Гитлер почему-то наградил его Золотым крестом и присвоил очередное звание оберштурмбаннфюрера СС (соответствует подполковнику).
21 октября 1944 Скорцени получил лично от Гитлера приказ подготовить диверсионную операцию – захват мостов - в рамках предстоявшего контрнаступления немцев Арденнах.
Подготовку операции Гитлер приказал завершить ко 2 декабря, действовать диверсантам Скорцени по указанию Гитлера предстояло в форме противника.
Пользуясь карт-бланшем Гитлера, Скорцени решил сформировать себе танковую бригаду численностью 3300 солдат и офицеров – в составе двух танковых рот, двух рот бронемашин, трех батальонов мотопехоты и артиллерийских, противотанковых и прочих подразделений.
Укомплектовать эти подразделения Скорцени хотел трофейной (американской) техникой, равно как и обмундировать своих бойцов американской формой и вооружить американским стрелковым оружием. Поскольку предполагалось действовать в тылу американских войск – Скорцени хотел набрать в свою бригаду как можно больше знающих английский язык.
Пожалуй, впервые Скорцени планировал сделать что-то стоящее. Но опять у него не получилось.
Из трофейной техники Скорцени получил лишь два американских танка, один из которых был не на ходу, десяток бронемашин, полтора десятка грузовиков и три десятка джипов. Нехватку трофейной техники возместили танками "Пантера", самоходными штурмовыми орудиями StuG и немецкими грузовиками, перекрасив их подобно американским.
Трофейного стрелкового оружия бригада получила примерно половину от потребности. Но как пишет Скорцени – из-за неосторожного обращения взорвались боеприпасы к этому оружию, и в итоге американскими автоматами смогли вооружить лишь одну роту. Просто удивительно - как преследовали всяческие неудачи этого "супердиверсанта".
С обмундированием тоже возникли проблемы. Сначала прислали британскую форму, потом американские шинели вместо курток, потом все-таки куртки, но с опознавательными знаками военнопленных.
Со знанием английского языка тоже ничего не получилось. Более-менее владеющих английским во всей бригаде оказалось лишь около десяти бойцов, причем в основном эти знатоки прибыли в бригаду с флота. Еще 30-40 бойцов (тоже в основном моряки) могли что-то говорить по-английски. Остальные могли только изображать глухонемых американцев.
Любопытно, что Скорцени в своих мемуарах признал, что даже та рота, которую удалось вооружить американским оружием – он называет их "коммандо", и ей отводилась главная роль в операции – так вот даже в этой роте, по признанию Скорцени, не было профессионально обученных диверсантов.
Немецкое наступление в Арденнах началось 16 декабря 1944. Оно развивалось вполне успешно, однако Скорцени сразу же доложил наверх, что возложенную на его бригаду операцию надо отложить. 19 декабря командование поинтересовалось у Скорцени – может ли он своей бригадой занять город Мальмеди. Скорцени ответил, что попробует, но не ранее 21 декабря.
Тем временем Скорцени отправил через линию фронта 9 диверсионных групп (по 4 солдата в каждой). Две группы сразу попали в плен, еще две – по словам Скорцени, вернувшись, рассказали сказки о своих подвигах, и 5 групп, по мнению Скорцени, нанесли некоторый ущерб американским войскам.
Этот ущерб, как с гордостью вспоминал Скорцени, заключался в перерезании двух телефонных проводов, снятии нескольких указательных табличек на дорогах, повреждении взрывом одного склада боеприпасов.
21 декабря, Скорцени, как и обещал, попытался взять своей бригадой город Мальмеди. Атака бригады танками и пехотой завершилась неудачей, и Скорцени заявил командованию, что для взятия города ему нужна дополнительная артиллерия. Затем "супердиверсант" занялся более насущной проблемой – поисками рождественской елки и организацией праздничного ужина для своего штаба.
28 декабря 1944 танковая бригада Скорцени была отправлена в тыл, на отдых.
31 декабря 1944 Скорцени последний раз встретился с Гитлером в его ставке. Если верить Скорцени, фюрер никак не отреагировал на бездействие танковой бригады Скорцени в ходе Арденнского наступления, а лишь поделился с ним своими грандиозными планами наступления в юго-восточной Европе.
10 января 1945 танковая бригада Скорцени была расформирована. Однако под командованием Скорцени остался батальон СС "Центр", парашютный батальон СС и батальон "Норд-Вест" (численностью в роту).
30 января 1945 Скорцени получил приказ Гиммлера отправиться со своими батальонами в городок Шведт-на-Одере. Там под командование "супердиверсанта" перешли три запасных пехотных батальона и саперный батальон, три артиллерийских дивизиона, а также два батальона ополченцев.
Скорцени должен был теперь воевать не как диверсант (что ему, впрочем, никогда и не удавалось), а в качестве сухопутного "полководца". По словам Скорцени, подчиненные ему войска были преобразованы в дивизию "Шведт".
В своих мемуарах Скорцени утверждает, что его войска в феврале 1945 будто бы вели ожесточенные бои против советского гвардейского танкового корпуса.
На самом деле действительно серьезные сражения, даже контрудар немецких войск, происходили вплоть до последних дней войны значительно севернее городка Шведт. И Скорцени к этим сражениям никакого отношения не имел.
Да к тому же – уже 28 февраля 1945 Скорцени, по его словам, получил приказ вернуться в Берлин. Причем вернуться одному, без его "прославленных диверсантов". В качестве "полководца" Скорцени побыл ровно четыре недели.
В марте 1945, по словам Скорцени, он получил приказ уничтожить захваченный американцами мост через Рейн в районе города Ремаген.
Рассказ Скорцени об этой операции вызывает полное недоумение.
Ранее он утверждал, что все его диверсанты остались на фронте, в Шведте. Теперь, по его рассказу, его "люди-лягушки" прилетели из Вены (!?), и в "морозную ночь" в конце марта (!?) "погрузились в ледяные волны Рейна".
Как или на чем плыли эти диверсанты – Скорцени не разъяснил. Но признал, что многие из них погибли от обстрела американцев в ходе этого заплыва. И еще не доплыв до моста – "лягушки" обнаружили, что американцы навели несколько понтонных мостов через Рейн.
Скорцени утверждает, что немногие оставшиеся в живых диверсанты кое-как заминировали несколько понтонов. После чего все были захвачены в плен. Но якобы некоторый урон понтонам они нанесли.
С памятью у Скорцени явные нелады. Поскольку в одной и той же книге, написанной им (не дряхлым старцем, а в возрасте 41 года) всего четыре года спустя после происходивших (если происходивших) событий, он вдруг снова пишет о последней своей встрече с Гитлером. Состоявшейся будто бы теперь уже не 31 декабря 1944, а в последних числах марта 1945.
И разумеется – Гитлер, как утверждает Скорцени, тут же наградил его Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.
31 марта 1945 Скорцени отбыл (по его словам – по приказу) в так называемую "Альпийскую крепость" – горы на границе Баварии и Австрии. Где благополучно проторчал до 15 мая.
Скорцени оказался столь же неуловимым, как знаменитый Неуловимый Джо – которого никто не ловил. Поэтому 15 мая 1945 Скорцени сам, добровольно, обратился к американцам с просьбой взять его наконец в плен.
В июле 1948 Скорцени так же легко бежал из плена. И никогда не был пойман, хоть и не особо скрывался.
Неуловимый Джо. Точнее – Неуловимый Отто. Поскольку знающие люди прекрасно понимали – что никаким "нацистским террористом номер один", или "супердиверсантом", или "асом секретных операций" Скорцени вовсе и не был.
А был он лишь суперболтуном, умевшим вовремя смыться от опасностей, в первую очередь - фронтовых. И асом обмана - по запудриванию мозгов начальства своими "космическими супер-идеями". И вруном номер один - по представлению полного провала порученных ему операций – невиданными в мировой истории успехами. В общем-то – действительно в своем роде незаурядный тип.
Речка, впадающая в Белое море. Отлив.
Вопрос о денонсации советско-японского пакта о нейтралитете 1941 г.В российской демократической прессе этот документ часто называют Пактом о ненападении, пытаясь таким образом поставить знак равенства между ним и пактом Молотова — Риббентропа, но это не так. Документ от 13 апреля 1941 года назывался Пактом о нейтралитете. Главным элементом пакта была его вторая статья, текст которой гласил: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся Сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжении всего конфликта». Заметим, что война на Тихом океане не совсем подпадала под эту формулировку, ибо Япония выступала не объектом, а скорее субъектом действия. Действие договора, рассчитанного на пять лет, заканчивалось в апреле 1946 года. Стороны могли его денонсировать, уведомив о своем намерении за шесть месяцев до этого срока. 5 апреля 1945 года СССР направил японскому правительству ноту, в которой извещал его о денонсации договора. Аргументируя свою позицию, советская сторона ссылалась на нарушения Японией духа и отчасти буквы договора о нейтралитете, а также на изменившиеся международные обстоятельства. В ноте отмечалось, что Япония помогала Германии, когда та вела войну с Советским Союзом. В то же время Япония находилась в состоянии войны с США и Великобританией, которые стали союзниками СССР. Кроме того, советская сторона указывала на случаи задержки и потопления японскими военными кораблями советских гражданских судов (доставлявших грузы для воевавшего с Японией Китая), инциденты на границе и т.п. Эти обвинения были отнюдь не беспочвенными. По свидетельствам ряда очевидцев, в частности, К. С. Бадигина, после начала войны на Тихом океане Япония всеми способами препятствовала советскому судоходству. Проходившие Цусиму советские суда подвергались бомбардировкам с воздуха и торпедным атакам японских подводных лодок. Так, к примеру, в декабре 1941 года японские самолеты подвергли бомбежке и потопили танкер «Майкоп». Претензии сторонников «новых трактовок», однако, связаны с тем, что, заявив об отказе от продления Пакта о нейтралитете, советская сторона одновременно уклонилась от разъяснения вопроса о том, будет ли она его соблюдать до апреля 1946 года, как это должно было следовать из текста договора, или же станет считать себя свободной от соответствующих обязательств немедленно. Вступление СССР в войну против Японии до апреля 1946 года кажется им явным нарушением. Конечно, с юридической точки зрения вопрос о том, имел ли Советский Союз право начинать военные действия, не выдержав оговоренную паузу после официальной денонсации документа, действительно можно назвать дискуссионным. Однако дискуссия эта касается, как кажется автору, не понятия «вероломство», а юридических тонкостей.militera.lib.ru/research/pyhalov_dukov/07.html actualhistory.ru/51Внимательно! внизу страницы ещё две ссылки на продолжение статьи!Ну и ещё:«По воспоминаниям фрау Анитты Граизер из Чехии первые русские, которых она встретила, были «азиатами», которые «ездили на верблюдах [и] носили высокие белые меховые шапки и белые меховые мундиры [шубы?]. Их лица были неподвижны и только глаза были живыми, я никогда не забуду как невозможно они выглядели». Как ей было известно в окрестностях «в той местности, где мы находились, не было ни одной женщины, которая не была бы изнасилована. Да, они нападали даже на детей, животных и стариков»».R. G. Moeller War Stories: The Search for a Usable Past in the Federal Republic of Germany. Berkeley, 2001. P. 66.mendkovich.livejournal.com/449874.html
