Беланов А.П.

Это МОИХ 8 шт? ...в смысле - те, что я тебе отправлял?

В продолжение темы: эээээ.... А куда они могли деться?

Только что дозвонился до самого молодого папашки нашего экипажа.... От всех поздравил его с рождением дочурок... Здоровья им и мамочке, всего самого доброго! Ну а папане - терпения и материального достатка для обеспечения своего семейства!!!! Всем приветы и поздравления от Пашки Давыдовича, душой он был с нами на встрече...

1. Санька, сбрось и на меня - я тут по месту их москвичам и проезжающим через столицу буду сливать по мере необходимости.... 2. Ты чё, мелочь по карманам успевал между фотографированием шустрить? ;-) Блин, у питерцев какое-то нездоровое влечение к украинским мобильникам? ...все еще ТАМ, на встрече... Вроде я как вполне спокойно отношусь к таким мероприятиям - все равно со всеми вижусь/общаюсь, но.... Всё равно - на душе как-то... Еще раз- всем огромное спасибо за встречу, был очень рад всех видеть!!! Искренне жаль что не было Давыдовича, Вовненко, Молчановского, Макарова, Ю.П.Тарасова, В.А.Карпова, Шишко, Холупки, П.И.Аксенова... Блин, продолжать список не имеет смысла...

Светлая память Валерию Дмитриевичу! Он был офицер и человек с большой буквы! С ним всегда было очень приятно общаться, несмотря на разницу в возрасте и в должностях.... Соболезнования семье В.Д.Юношева!

Светлая память, Валерию Дмитриевичу!!!!

....Ооооо.... Я ПЕРВЫЙ..... Краткий отчет о вчерашнем:

ВЕСЬ ЭКИПАЖ ВСЕХ ВРЕМЕНИ И ПРИЗЫВОВ ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЕМ КОРАБЛЯ!!!!! Всем богатырского здоровья, интереса к жизни, семейного уюта, удачи и семи футов под килем!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! ВСТРЕЧА В МОСКВЕ НАЧАЛАСЬ, УРЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Серега! Политика - в другую ветку Форума давай.... http://forum.pogranichnik.ru/index.php/forum/98-politika-i-pravo-cheloveka/ Не фиг еще тут накручивать своё виденье ситуации в сопредельном государстве.... В Крыму, Одессе, Павлограде, на Подоле в Киеве всё спокойно... В Киеве перебои с бензином и харчами, проседает повсеместно гривна, но это (и прочие события в Украине) не повод устраивать тут выгребную яму!

...и какое отношение это сообщение имеет к нашей теме?..

По тишине я понял, что никто.... 23-го февраля -3, к вечеру -7... Вполне терпимо.

Командира расстреляли за название эсминца, который он взорвал Командующий Балтийским флотом в годы войны адмирал Владимир Трибуц, отдавший под суд Юрия Афанасьева, который взорвал свой эсминец в блокированной противником военно-морской базе, только через 30 лет публично признал, что офицер действовал в соответствии с обстановкой. Правда, это откровение не потребовало от адмирала гражданского мужества. Как и во время расправы над сослуживцем, он следовал официальной линии — к тому времени Военная коллегия ВС СССР давно отменила приговор в отношении командира корабля и прекратила дело за отсутствием в его действиях состава преступления. 23 июня 1941 года на фок-мачте эскадренного миноносца Балтийского флота, стоящего у стенки судоремонтного завода «Тосмаре» в городе Либаве (ныне Лиепая Латвийской республики) был поднят флажный сигнал «Погибаю, но не сдаюсь». Вскоре после этого в машинном отделении корабля раздался взрыв и он начал медленно погружаться в воду. С именем вождя революции на борту Эскадренный миноносец под командованием капитан-лейтенанта Юрия Афанасьева прибыл на ремонт в Либавскую военно-морскую базу (ВМБ) из Кронштадта. За день до внезапного нападения Германии на СССР 22 июня 1941 года судоремонтники вывели корабль из сухого дока, чтобы продолжить работы на плаву у стенки завода. Между тем, 291-я пехотная дивизия противника вышла к окраинам Либавы к исходу первого же дня войны. Столь стремительное продвижение немецких войск на этом направлении объяснялось тем, что Латвия, присоединенная вместе с Литвой и Эстонией к Советскому Союзу в соответствии с секретным пактом Молотова – Риббентропа, непосредственно граничила с Германией по суше и морю. 23 июня Афанасьев, решив, что существует реальная угроза захвата корабля противником, который, как стало известно позже, уже начал смыкать кольцо окружения вокруг Либавы, отдал приказ взорвать его. Уничтожение или приведение в негодность боевой техники как последняя возможность воспрепятствовать врагу захватить ее — давний обычай войны, который нашел отражение в воинских уставах Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Рабоче-Крестьянского Красного Флота. А статья 19320 главы 9 УК РСФСР за «непринятие начальником надлежащих мер к уничтожению или приведению в негодность <…> средств ведения войны, когда им грозит непосредственная опасность захвата неприятелем и уже использованы все способы сохранить их» предусматривала наказание в виде лишение свободы на срок не ниже трех лет, а при отягчающих обстоятельствах – высшую меру. Прибегать к уничтожению оружия, складов с боеприпасами, горючим и другим имуществом советским войскам особенно часто приходилось в начале войны в связи со стремительным наступлением танковых и моторизированных армий вермахта. Такие действия в качестве положительного примера следования военным правилам даже попадали в приказы военачальников разного уровня вплоть до Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина. Но в случае с подрывом эскадренного миноносца в Либавской ВМБ дальнейшее развитие событий приобрело для его командира трагический характер. Капитан-лейтенант Афанасьев по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 19320 п. «б» УК РСФСР (уничтожение начальником вверенного ему военного корабля), был приговорен военным трибуналом Балтийского флота к «высшей мере социальной защиты» — расстрелу. И тайной пружиной приговора, как считают некоторые исследователи этого уголовного дела, стало название корабля — «Ленин». Недовооружен и не очень опасен Было ли решение на затопление корабля, ставшее для командира «Ленина» роковым, единственно верным? Этим вопросом много лет назад задался военный судья в отставке полковник юстиции запаса Вячеслав Звягинцев. На основе сохранившихся документов, и, прежде всего, материалов надзорного производства Главной военной прокуратуры (ГВП) № 8549-55 по делу Афанасьева, открытого в 1955 году, а также воспоминаний очевидцев и многочисленных косвенных данных, Звягинцев установил следующую картину событий, которую обнародовал в 2007 году (Трибунал для флагманов. – М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2007, с. 348-369). 23 июня по приказу командующего Балтийским флотом вице-адмирала Владимира Трибуца все боеспособные корабли и исправные суда ВМБ ушли из Либавы в еще незанятые противником базы Балтийского флота Усть-Двинск (Латвия) и Пярну (Эстония). В Либаве остались ремонтирующиеся корабли: эсминец «Ленин» и несколько подводных лодок. Утром того же дня командир базы капитан 1 ранга Михаил Клевенский устным приказом назначил Афанасьева старшим группы кораблей, стоящих на судостроительном предприятии. При этом Клевенский особо предупредил капитан-лейтенанта, что эсминец «Ленин» ни при каких обстоятельствах не должен попасть в руки врага. В случае возникновения такой угрозы, ему было приказано действовать по Корабельному уставу, в связи с чем надлежало заблаговременно проверить организацию и расписание подрыва надводного корабля и подводных лодок. В тот день, как и ранее, указаний по поводу прорыва эсминца из базы, блокированной немцами с моря, командир ВМБ не дал. В надзорном деле подшито заключение Главного штаба ВМФ от 2 февраля 1956 года, подготовленное по запросу ГВП. Звягинцев приводит выдержку из этого документа, в котором отмечалось, что на море при выходе из Либавы «противником были поставлены минные заграждения, действовали торпедные катера и подводные лодки противника. Активные операции проводила немецкая авиация. С 22 по 24 июня 1941 года от воздействия противника погибло несколько боевых кораблей. Эскадренный миноносец «Ленин» по состоянию на 23 июня 1941 года, хотя и мог дать ход [на суде Афанасьев показал: корабль мог развить скорость не более 10 узлов, что соответствует 18,52 км/час, левая турбина при запуске грелась и каждую минуту могла выйти строя, ремонт правой машины не был завершен], но практически не был боеспособен, так как на нем зенитная артиллерия отсутствовала, в строю находилось три 102-мм орудия, которые могли вести огонь только раздельно из-за неисправности приборов управления огнем [кроме того на миноносце, как сказал в суде командир, не было торпед]. Вспомогательные механизмы работали ненадежно и не могли обеспечить работу навигационных приборов и освещение на боевых постах. Средства связи на корабле отсутствовали, создать какое-либо надежное обеспечение кораблей и судов на переходе командование ВМБ не могло, так для этого не было сил и возможностей…» (Надзорное производство ГВП № 8549-55 по делу Ю.М. Афанасьева, с. 23). Становится понятно, почему командир базы не отдал приказ на уход «Ленина» из Либавы: это означало бы взять на себя ответственность за необоснованное решение, обрекающее корабль вместе с экипажем на неминуемую гибель. Из этих же соображений, считает Звягинцев, капитан 1 ранга не издал письменного приказа и о подрыве корабля, перепоручив капитан-лейтенанту решать этот вопрос на свою ответственность по обстановке. «Доказать не могу, приказ был дан мне лично…» После подрыва «Ленина» экипаж корабля влился в ряды подразделений, оборонявших Либаву, а капитан-лейтенанту Афанасьеву Клевенский приказал находиться в расположении штаба базы. Как показали дальнейшие события, это было сделано отнюдь не для того, чтобы сохранить для флота одного из лучших командиров-надводников. 27 июня, когда часть города находилась уже в руках противника, командиру базы с группой офицеров, в числе которых был и Афанасьев, удалось вырваться из Либавы на трех торпедных катерах. По прибытию в штаб Балтийского флота, находившегося в Таллине, Клевенский немедленно подал на имя командующего флотом Трибуца докладную записку, в которой всю вину за уничтожение эсминца «Ленин» возложил на Афанасьева: «Командир эсминца «Ленин», приняв отходящие в беспорядке части за непосредственную угрозу кораблю, не доложив об этом на КП [командный пункт военно-морской базы] и не приняв никаких мер не только к обороне, но и по выяснению элементарной обстановки, взорвал миноносец «Ленин» и отдал приказ взорвать подводные лодки» (Из материалов ЦВМА. Ф. 22, д. 143, с. 26). Трибуц, находившийся, как пишет Звягинцев, в дружеских отношениях с Клевенским (известно, что они знали друг друга еще по учебе в военно-морском училище), дал ход докладной, и прокуратура возбудила в отношении Афанасьева уголовное дело. В основу обвинительного заключения практически легли докладная записка Клевенского и его показания на следствии. Вскоре оно было передано в военный трибунал флота. О том, в какой обстановке он принимал решение о затоплении корабля, Афанасьев в суде рассказал так: «К восьми часам вечера [23 июня] открылась стрельба. Она все приближалась к заводу «Тосмаре», около которого мы стояли. Я увидел, что наша пехота в беспорядке отступает. Я решил все подготовить к взрыву миноносца. Стрельба все усиливалась. Танкетки противника каждую минуту могли прорваться в город. Стрелять я не мог, так как не было угла обстрела… Рядом стоящие подводные лодки получили приказание от командира бригады [подводных лодок] подготовиться к взрыву. Я видел, что с подводных лодок люди выгружаются и готовятся к взрыву. Посоветовавшись с командирами «С****лы» и «Рониса» [подводные лодки бывших военно-морских сил Латвии, за которыми в советском ВМФ сохранились прежние названия], я решил миноносец взорвать… Утром капитан 1 ранга Клевенский меня предупредил, что ни в коем случае миноносец не сдавать в руки немцам» (Материалы надзорного производства ГВП по делу Ю.М. Афанасьева, с. 22 – 24). Афанасьев также утверждал в суде, что перед взрывом посылал к Клевенскому офицера Чеботарева (остался вместе с экипажем «Ленина» в окруженной Либаве и, как стало известно впоследствии, погиб) с просьбой уточнить указания по поводу уничтожения эсминца, на что командир базы снова повторил: «Действовать по обстановке». Последним из сослуживцев Афанасьева по Либавской ВМБ, кто встречался с ним за несколько часов до начала заседания трибунала в здании штаба флота, стал Петр Грищенко, командовавший в то время на Балтике подводной лодкой Л-3, которая впоследствии стала гвардейской. Грищенко только что вернулся с моря, и не знал о предстоящем суде над его однокашником по военно-морскому училищу. Афанасьев рассказал, в чем его обвиняют, и подчеркнул: «Доказать не могу, приказ был дан мне лично: «Назначаю вас, товарищ Афанасьев, старшим по уничтожению всех кораблей, стоящих на ремонте, а также приказываю взорвать склады боеприпасов и топлива. Срок исполнения — немедленно. По выполнении приказа – явиться в штаб базы и доложить мне лично». Грищенко также вспоминает слова Афанасьева о том, что на очной ставке Клевенский это отрицал: «Такого приказа я не давал, — заявил он следователю. — Акт уничтожения базы – это самовольство, паникерство и трусость самого Афанасьева». Словом, я оказался виновником». (Морской сборник №6, 2001, с. 76). Почему «тянули» с исполнением приговора Судебное разбирательство под председательством главы флотского трибунала дивизионного военного юриста Василия Колпакова открылось в 20.45 19 июля 1941 года. На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года участие народных заседателей и защиты не предусматривалось. Заседание было скоротечным: уже в 21.35 суд удалился в совещательную комнату. На постановление приговора трибунальцам понадобилось 35 минут. В 22.10 суд объявил, что Афанасьев признан виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 193-20 п. «б» УК РСФСР (уничтожение начальником вверенного ему военного корабля) и приговаривается к высшей наказания — расстрелу «с лишением воинского звания «капитан-лейтенант» и конфискацией имущества». «Единственный, кто на основании статьи 15 Указа [Президиума Верховного Совета СССР от 22.06.1941 г.] наделялся правом приостановить исполнение приговора, — пишет в своей книге Звягинцев, — был командующий Балтийским флотом В.Ф. Трибуц. Но он не воспользовался правом «вето». Тем не менее, Ю.Афанасьева все же расстреляли не сразу. Ждали еще десять дней. А вот чего ждали и кто ждал, — остается пока одной из загадок этой трагической истории». Автор высказал по этому поводу свое предположение, что «и у судей, и у командующего флотом были серьезные сомнения в виновности командира корабля. Ведь в те дни пришлось взрывать немало кораблей и судов. Но этот был особый, он носил имя вождя революции. Поэтому, доложив о расстрельном приговоре по команде, ждали, возможно, окончательного решения другого вождя. Не дождались…»… 29 июля 1941 года 33-летний Афанасьев, один из лучших командиров-надводников довоенного периода был расстрелян. «Такой приказ не мог исходить от капитан-лейтенанта» Об абсурдности обвинения младшего офицера в единоличном решении взорвать корабли и склады Либавской ВМБ писал, спустя 50 лет после казни командира эсминца, кандидат военно-морских наук профессор контр-адмирал Георгий Костев: «Когда гитлеровские части прорвались к заводу, старший в группе ремонтирующихся кораблей командир эскадренного миноносца «Ленин» Ю.М. Афанасьев приказал экипажам сойти на берег и защищать город. А корабли, склады с боеприпасом и топливом Афанасьев приказал взорвать. Разумеется, такой приказ не мог исходить от капитан-лейтенанта. Он выполнял приказ командира Либавской военно-морской базы — не оставлять корабли врагу. К сожалению, приказ был отдан в устной форме… То было нелегкое, но правильное единственное решение в сложившейся обстановке. Однако, увы — командир базы отказался от него при расследовании дела, а командование флота в ту тяжелую и сложную пору не признало это решение правильным». (Г.Г. Костев. Герой Балтики. М.: Воениздат. 1991, с.55). Адмирал Трибуц после войны все же признал публично, что капитан-лейтенант Афанасьев действовал в соответствии с уставом, военными правилами и складывающейся обстановкой. «Это единственно правильное решение, — писал адмирал, ставший автором нескольких мемуарных произведений. — Можно сожалеть, что Афанасьева обвинили в панике, и хорошо, что позже это обвинение сняли» (В.Ф. Трибуц. Балтийцы вступают в бой. Калининград, 1972, с. 57). Автор книги «Трибунал для флагманов» пытается понять разительную перемену во взгляде флотоводца на расстрельное дело командира «Ленина», которому сам же и дал ход в годы войны. «В 1941 году, вознесенный на волне репрессивных чисток командного состава ВМФ на самый верх, он [Трибуц] думал и просчитывал свои решения совсем через другую призму, преследовал иную цель: как бы самому избежать участи предшественников — командиров кораблей и командующих флотами, сгинувших в лагерях или расстрелянных по надуманным обвинениям и приговорам. Впрочем, в то время так думали многие военачальники. Практически над каждым висел дамоклов меч репрессий <…> А многие на себе испытали ужасы гулаговских лагерей», — пишет военный юрист. Кстати, не избежал все же ареста и суда и руководитель обороны Либавской ВМБ в июне 1941 года капитан 1 ранга Клевенский, которого пытался «прикрыть» Трибуц. 12 августа 1941 года выездной сессией Военной коллегии ВС СССР он был осужден по статьям 19317 п. «б» (злоупотребление властью, превышение власти, бездействие власти, а также халатное отношение к службе лица начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии при наличии особо отягчающих обстоятельств) и 19320 п. «б» УК РФ к лишению свободы на 8 лет. Однако в соответствии с примечанием 2 к статье 28 УК к нему была применена отсрочка исполнения наказания с направлением в действующую армию (в 1954 году, уже будучи помощником командующего Тихоокеанским флотом контр-адмирал Клевенский скончался на борту корабля от инфаркта и стал первым советским адмиралом, окончившим жизнь на корабле). Надзорное производство по делу Афанасьева и «приключения» следственно-судебного дела Надзорное производство по делу Афанасьева было заведено ГВП в феврале 1955 года. Основанием стали письма его вдовы, переадресованные в прокуратуру из приемной ГК ВМФ. «Дело [следственно-судебное] искали долго. Подозрительно долго, — пишет по этому поводу Звягинцев. — Первый спецотдел МВД СССР сообщил, что сведениями о его местонахождении не располагает. Запросили Управление военных трибуналов [при Минюсте СССР]. Там, перелопатив собственную картотеку, нашли, наконец, архивно-следственные материалы по делу Юрия Михайловича Афанасьева и направили их в Главную военную прокуратуру. Когда разобрались, оказалось, что это однофамилец. Тогда обратились в военный трибунал 8-го Военно-морского флота [с 1946 по декабрь 1955 года Балфлот был разделен на два флота: Юго-Балтийский — 4-й флот и Северо-Балтийский — 8-й флот]. Трибунал по-прежнему возглавлял Колпаков, теперь уже генерал-майор юстиции. Он, конечно же, помнил дело командира «Ленина», но проявил, как пишет Звягинцев, «забывчивость» по поводу его возможного местонахождения. На запрос ГВП он коротко ответил, что по данным учетно-архивного отдела КГБ Эстонской ССР дело может храниться в аналогичном отделе при Совмине СССР. Проверили – его там не было. Только в августе 1955-го подлинное следственно-судебное дело Афанасьева нашлось неожиданно в архиве трибунала Западно-Сибирского военного округа. «Почему оно там оказалось? Кто его туда «запрятал» подальше от «надзирающего ока»? Остается только догадываться», — пишет Звягинцев, добавив, что на этом странности с архивными документами не закончились, и его следы снова [на момент написания им книги] затерялись. Спустя три месяца после того, как дело отыскалось в Сибири, помощник военного прокурора 8-го ВМФ полковник юстиции Ладыженский вынес заключение по результатам надзорной проверки: приговор по делу Афанасьева предлагается оставить в силе, а жалобы его жены о посмертной реабилитации мужа – без удовлетворения. «Анализируя обстоятельства дела, — мотивировал свои выводы помощник военного прокурора, — следует считать установленным, что миноносец «Ленин» был взорван преждевременно, так как 23 июня 1941 г. кораблю ни с моря, ни с суши никакой опасности не угрожало, и с 23 по 27 июня 1941 г. войска противника в Либаву не вступали, и, следовательно, реальная обстановка не давала оснований к взрыву миноносца <…> Преступные действия Ю. Афанасьева квалифицированны правильно, а мера наказания определена с учетом тяжести содеянного» (надзорное производство ГВП №8549-55, с.22-24). Выводы балтийских прокуроров показались в Москве неубедительными. И ГВП переслала дело в Главный штаб ВМФ с просьбой «с учетом имеющихся в Главном штабе ВМФ материалов об обстановке на театре военных действий и других данных дать заключение, правильным ли было решение Афанасьева о взрыве эсминца». Тогда и появилось на свет заключение ГШ ВМФ от 2 февраля 1956 года, о котором писалось выше. Анализ сложной обстановки в районе Либавской военно-морской базы в первые дни войны, из которого следовало о невозможности вывода в открытое море эсминца «Ленин», на котором не был завершен ремонт, заканчивалось следующим выводом: »… Действия командира эскадренного миноносца «Ленин» в сложившейся обстановке следует признать правильными». На основании заключения морских специалистов ГВП составила новое заключение, которое в свою очередь легло в основу определения Военной коллегии ВС СССР от 19 мая 1956 года. Высшая судебная инстанция отменила приговор в отношении Афанасьева и прекратила дело за отсутствием в его действиях состава преступления. Автор: Александр Пилипчук ашttp://cripo.com.ua/print.php?sect_id=9&aid=169332

Мама, Вы шо, еще один гектар земли взяли? - Да доця, а как ты узнала? - Кобыла на яблоне повесилась!!! Пограничник с собакой идет вдоль границы. Шорох в кустах. Пограничник - собаке: - Тайсон, а ну иди глянь, что там такое.... - Пошел ты!.. Я и отсюда могу погавкать. - Петро, а ты работать, после пол-литра сможешь? - Да как два пальца....!!! - А, после литра? - И после литра смогу!!! - А, после двух литров? - После двух работать уже не смогу,....руководить буду!!!

Да нет вопросов... Всегда пожалуйста. Жетонов давно нет, такая карточка взамен - прикладываешь её ОДИН раз и проходишь к эскалатору... Внизу - примерно так выглядит проездной и терминалы, где они продаются

Живые мишени гестапо «Комсомолке» стали известны имена 62 советских пограничников, изощренно убитых на эсэсовском стрельбище Хебертхаузен в окрестностях концлагеря Дахау О жертвах Хебертхаузена сегодня напоминают обелиск под немецкими березами и стена со зловещей нишей: именно в ней, чтобы избежать разлета пуль, палачи приковывали к столбам живые мишени. О жертвах Хебертхаузена сегодня напоминают обелиск под немецкими березами и стена со зловещей нишей: именно в ней, чтобы избежать разлета пуль, палачи приковывали к столбам живые мишени. Скорбный список нам передали из Народного союза Германии по уходу за военными могилами. Попросили опубликовать. Немцы готовят к 70-летию окончания Второй мировой войны большую экспозицию в концлагере Дахау. И верят, что отзовутся родственники наших пограничников. Мы тоже верим. Лейтенанты и капитаны затопленных кровью белорусских погранзастав... Они не погибли в июньском аду, но у них не было ни единого шанса выжить в плену. Политруки, коммунисты, евреи... От многих осталась лишь строчка в похоронке «пропал без вести в июне 1941 года». От иных не осталось и строки. И еще их объединяет место последней встречи - стрельбище Хебертхаузен в полутора километрах от концлагеря Дахау. В годы войны эсэсовцы пристреливали здесь оружие. Мишенями были военнопленные. Их приковывали наручниками к пяти столбам, под гогот и подначки выцеливали кто локоть, кто колено - растянуть тренировку. Иногда наручники заклинивало от неточно посланной пули. Поэтому в лагере создали специальную мастерскую, где заключенные чинили «браслеты» для дальнейшей эксплуатации... Только за первый год войны, до июля 1942-го, здесь были расстреляны 4000 военнопленных. Немецкие энтузиасты-поисковики, с которыми активно сотрудничают наши крупнейшие военные архивы, надеются рассказать о каждом в своей печальной экспозиции. Фотографии, привычки, дети и внуки... Пока лишь шестеро из них смотрят на нас. Всмотритесь в лица. Вчитайтесь в имена. И пишите нам. Вы узнали кого-то на фото или встретили знакомую фамилию в списке? Пишите автору на kp( @ )kp.ru или по адресу: 125993, Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, 1/23, стр. 1. На письме сделайте пометку «Живые мишени». Подготовил Игорь КОЦ «Комсомолке» стали известны имена 62 советских пограничников, изощренно убитых на эсэсовском стрельбище Хебертхаузен в окрестностях концлагеря Дахау Зубарев Михаил Александрович, 1910 г. р., Вятская обл., техник-интендант 2-го ранга, 105-й пограничный округ (ПО). Кондратьев Федор Михайлович, 1908 г. р., Архангельская обл., капитан, 17-й Брестский Краснознаменный ПО. Растрепин Василий Павлович, 1910 г. р., Пензенская обл., лейтенант, 105-й ПО. Рындя Тимофей Тимофеевич, 1911 г. р., Орджоникидзевский край, ст. лейтенант, 17-й Брестский Краснознаменный ПО. Савачевский Иван Кириллович, 1906 г. р., Кировоградская обл., ст. лейтенант, 107-й ПО. Сердюк Поликарп Афанасьевич, 1910 г. р., Актюбинская обл., ст. лейтенант, 105-й ПО. Сюкалов Михаил Андреевич, 1903 г. р., Карелия, майор, 106-й ПО. Сибрин Василий Николаевич, 1907 г. р., Ивановская обл., капитан, 12-й ПО. Уланов Павел Игнатьевич, 1912 г. р., Московская обл., лейтенант, 106-й ПО. Устинский Петр Степанович, 1909 г. р., Запорожская обл., ст. лейтенант, 106-й ПО (выдал себя за Ураленко Петра Сергеевича). Черадинов Иван Степанович, 1916 г. р., Казахская ССР, политрук, 83-й ПО. Шарпатый Василий Антонович, 1916 г. р., Воронежская обл., 17-й ПО. Кокурин Сергей Федорович, 1916 г. р., Ярославская обл., лейтенант, 18-й ПО. Оконский Моисей Иосифович, 1914 г. р., Одесская обл., политрук, 107-й ПО. Янов Алексей Александрович, 1908 г. р., Казахская ССР, мл. лейтенант, 12-й ПО. Балыш (Ралыш?) Павел Павлович, 1905 г. р., Литовская ССР, ст. лейтенант, 106-й ПО. Бернадинер Михаил Львович, 1914 г. р., Украинская ССР, мл. лейтенант, 12-й ПО. Куц Иван Никитич, 1913 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант, 88-й ПО. Лавренко Петр Васильевич, 1916 г. р., Украинская ССР, мл. лейтенант,107-й ПО. Скакунов Михаил Сергеевич, 1915 г. р., Вологда, техник-интендант 2-го ранга, 12-й ПО (выдал себя за Сидоровского М. С.). Пищиков Соломон Абрамович, 1910 г. р., Могилев, лейтенант, Брестская крепость. Бураков Борис Алексеевич, 1912 г. р., Москва, лейтенант. Чемерис Николай Демидович, 1906 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант. Куликовский Алексей Антонович, 1917 г. р., Белорусская ССР, лейтенант, 12-й ПО. Новоселов Аркадий Александрович, 1917 г. р., Ленинград, мл. лейтенант, 105-й ПО. Швороб Яков Михайлович, 1901 г. р., Украинская ССР, капитан, 88-й ПО. Елизаров Иван Васильевич, 1916 г. р., Мозеевская, лейтенант, 107-й ПО. Зеляев Николай Федорович, 1917 г. р., Ярославская обл., лейтенант, ПО. Компасов Андрей Семенович, 1906 г. р., Калининская обл., лейтенант, 105-й ПО. Сибиряков Афанасий Григорьевич, 1918 г. р., Украинская ССР, лейтенант, пограничник. Бердник Ефим Пантелеймонович, 1910 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант, 12-й ПО. Бутенко Андрей Романович, 1896 г. р., Керчь, интендант 3-го ранга, 12-й ПО. Абуладзе Исмаил Арчилович, 1916 г. р., Грузинская ССР, Политрук. Жуков Сергей Никитич, 1913 г. р., Новосибирск, политрук. Бутусов Павел Петрович, 1915 г. р., Рязанская обл., политрук. Телепнев Федор Филиппович, 1914 г. р., Белорусская ССР, политрук. Петрусенко Федор Адамович, 1917 г. р., Украинская ССР, Политрук. Байбулатов Мустаким Мустафьевич, 1916 г. р., Башкирская АССР, политрук. Клюшкин Александр Григорьевич, 1918 г. р., Новосошнино, политрук. Чиримов Евгений Иванович, 1911 г. р., Калининская обл., политрук. Моторин Иосиф Антипович, 1902 г. р., Смоленск, политрук. Алексеев Михаил Васильевич, 1915 г. р., Калининская обл., политрук. Бушков Леонид Николаевич, 1914 г. р., Ивановская обл., политрук. Соколов Григорий Григорьевич, 1919 г. р., Кировоградская обл., политрук. Фоминых Николай Павлович, 1915 г. р., Молотов, политрук. Сорокин Павел Яковлевич, 1906 г. р., Горьковская обл., политрук. Великодский Михаил Васильевич, 1913 г. р., Украинская ССР, политрук. Мочальский Михаил Иванович, 1910 г. р., Белорусская ССР, политрук. Баландин Яков Андреевич, 1916 г. р., Горьковск., политрук. Борок Федор Иванович, 1915 г. р., Казахская ССР, лейтенант, пограничник. Владимиров Алексей Григорьевич, 1919 г. р., Молотовская обл., военфельдшер, 106-й ПО. Высоцкий Иван Степанович, 1906 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант, 105-й ПО. Шепилев Владимир Михайлович, 1917 г. р., Луганский, лейтенант, 12-й ПО. Журавлев Владимир Иванович, 1919 г. р., Каганович, лейтенант, 66-й ПО. Зайцев Михаил Ефимович, 1907 г. р., Белорусская ССР, мл. лейтенант, 106-й ПО. Зобов Павел Андреевич, 1904 г. р., Новосибирская обл., капитан, 105-й ПО. Иглицкий Алексей Яковлевич, 1911 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант, 88-й ПО. Растопчин Яков Дмитриевич, 1915 г. р., Николаевка, ст. лейтенант, 5-я топограф. рота. Саймурзанов Кирилл Константинович, 1915 г. р., Марийская АССР, лейтенант, 31-я топограф. рота. Трутаев Петр Михайлович, 1909 г. р., Курская обл., лейтенант, 106-й ПО. Чарыков Григорий Гаврилович, 1916 г. р., Московская обл., лейтенант, 31-й топограф. отряд. Черный Аким Степанович, 1911 г. р., Украинская ССР, ст. лейтенант, 17-й ПО. ашttp://www.kp.ru/daily/victimsofgestapo/

1. В поезде ничего менять не надо (кидалово и курс грабительский), лучше купить пятьсот - тысячу рублей дома, в обменнике банка.... 2. Проездной на 1 поездку стоит 40 рублей. на 2 - 80. Билеты можно купить в вестибюле метро в терминале, т.е при себе надо иметь 50 или 100 рублей (купюру) 3. От Курского вокзала по кольцевой до Таганской (1 остановка), там переход на Таганско-Краснопресненскую линию и 5 остановок до Рязанского проспекта (последний вагон из центра, по лестнице вверх и налево, на улице снова налево и справа чуть впереди видим многоэтажное здание бывшей гостиницы "Азия", не больше 100 метров от метро) ... P.S. На метро от вокзала до гостиницы 23 минуты Схема метро: http://metro.yandex.ru/moscow/?ncrnd=9603 Схема расположения гостиницы : http://maps.yandex.ru/?text=Россия%2C%20Москва%2C%20Зеленодольская%20улица%2C%203к2&sll=37.791271%2C55.715773&ll=37.791271%2C55.715773&spn=0.013518%2C0.004567&z=17&l=map Тарифы метро: ашttp://mosmetro.ru/payment/tariff/

Ну Замрий я еще могу понять, но Фищенко?.. Фикс же где-то в Подмосковье вроде обретается?

"Не говорите загадками, Вы меня изводите!..." (С) Серега, ты сейчас с кем и о чем говорил?