Беланов А.П.

Мир так и не узнал, что в январе 1981 года стоял на пороге ядерного апокалипсиса Да, что мир, родная страна не знала… И до сих пор не знает. А тогда, 18 января 1981 года под паковыми льдами Центральной Арктики горел на глубине 150 метров атомный подводный крейсер с двумя ядерными реакторами, с 16-ю баллистическими ракетами (атомные боеголовки которых таили огневую мощь, равную четырехкратной огневой мощи всей Второй Мировой войны). В десяти отсеках - 130 живых душ, не считая трех щеглов в вольере зоны отдыха... Пожар всегда страшен. Но когда подо льдами горит термоядерный исполин, то это уже не пожар, это начало апокалипсиса… Сообщение ТАСС, если бы об этом разрешили сообщить, звучало бы так: «18 января 1981 года подо льдами Арктики затонул на глубине 3 тысяч метров ракетный атомный подводный крейсер стратегического назначения К-424. На борту находилось 130 человек… Причины катастрофы уточняются». Так могло бы быть, но так не стало, потому что на борту К-424 нашелся человек, который сумел переиграть судьбу, отменить катастрофу, вернуть корабль домой, в базу… Это был командир подводного крейсера - 37-летний капитан 1 ранга Николай Александрович Иванов. Сегодня этот, никому не известный герой, живет в подмосковной Балашихе, работает охранником в таможне… Автор этих строк приехал к нему в гости. Пока радушная хозяйка Светлана Петровна накрывала стол, Николай Александрович достал фотоальбомы, развернул морские карты… Старый моряк попытался начать эту жутковатую историю с шутки: - Один мой приятель как-то спросил меня: «Почему подводники начинают свои рассказы так – сплю я и вдруг…» Точно замечено. И эту историю я тоже мог бы так начать, если бы успел тогда добраться до койки. В 12.00 я сдал свою командирскую вахту старпому – капитану 2 ранга Борису Плюснину, и отправился во второй отсек прилечь в каюте… Шла обычная боевая служба в Арктическом районе. Мы находились чуть севернее Земли Франца-Иосифа. Шли 23-и сутки под тяжелыми паковыми льдами, без малейшей возможности пробить их, всплыть в случае необходимости. Старался не думать о ледяном панцире, который нависал над нами, как гробовая крышка… В стране готовились к XXV съезду КПСС, и наш поход, в успехе которого мало кто сомневался, должен был стать подарком съезду от моряков-североморцев. Так нас напутствовали перед выходом на боевую службу в высокие широты… Я не успел еще раздеться, как тишину жилого отсека взрезала пронзительная долгая трель звонка аварийной тревоги. И тут же встревоженный голос старпома: - Аварийная тревога! Пожар в центральном посту! Я немедленно метнулся в третий отсек. Едва отдраил переборочный люк, как уловил едкий запах дыма. - Где горит?! - Выгородка в районе гальюна! Выгородка, забитая ящиками с запасными деталями – ЗИПом, находилась на средней палубе. Я приказал разгрузить ее, чтобы добраться до очага возгорания. Раскидали ящики, но пламени не было видно. Дым валил из угольного фильтра, очищавшего воздух в гальюне. Пожар разгорался не на шутку. В Центральном воцарилась гнетущая тишина. Я ловил на себе тревожные взгляды, а кое у кого глаза были с полтинники. Вот когда я понял смысл выражения – у страха глаза велики. В каждом взгляде – немая мольба: командир, спаси! Ты знаешь, ты должен знать, что сейчас делать! Будь это где-нибудь в Атлантике, я немедленно бы всплыл. Но у нас над головой был мощный паковый лед и категорический запрет не обнаруживать себя на поверхности. С каждой минутой росла токсичность нашего воздуха. Химик доложил, что концентрация окиси углерода увеличилась в 380 раз. В центральный поднялся замполит капитан 1 ранга Архипов и попросил разрешения увести людей, не занятых борьбой за живучесть во второй отсек. Я разрешил. Но сначала приказал поднять давление во втором и четвертом, то есть в отсеках смежных с нашим, третьим, чтобы туда не хлынул дым. Никто не имеет права покидать аварийный отсек. Этот жестокий закон Иванов решил нарушить, исходя из своего командирского права принимать решения по обстановке. Что толку от людей, не занятых борьбой за живучесть? Пусть меньше будет жертв… Правда, потом заму пытались вменить трусость: зачем покинул аварийный отсек да еще людей с боевых постов увел. Иванов прикрыл своего заместителя: «Это я велел ему перейти во второй отсек. Если бы мы с Плюсниным погибли, Архипов бы возглавил экипаж». Трудно представить, как бы Архипов управлялся с лодкой, если бы выгорел отсек управления кораблем, центральный пост. Скорее всего, подводный крейсер, блуждал бы подо льдами сам по себе, превратившись в подобие «летучего голландца», пока не заполнился через прогоревшие сальники водой и не канул на дно приполярной котловины. Ведь огонь полыхал с такой силой, что расплавилась стальная дверь гальюна. Трудно принимать безошибочные решения в считаные секунды да еще в отравленной атмосфере, да еще не располагая полной информацией о том, что горит и где горит. Но распоряжение Иванова наддуть смежные отсеки было спасительно правильным: когда «лишние» моряки переходили во второй отсек, угарный газ не пошел вслед за ними, жилой отсек не задымили. В тусклом свете аварийного освещения дым сгустился до того, что уже не видно было и пальцев на вытянутой руке. Сизый дым пластами стелился по пультам, приборным панелям… Пот катился градом – ведь на средней палубе полыхало пламя. Третий отсек превращался в газовую камеру смерти. Труднее всего было на пульте, с которого управляли реактором. С этого поста не уйдешь, умри, но обеспечь подводному кораблю ход, иначе всем хана. Чаще всего так оно и случалось – пультовики-управленцы погибали в своих выгородках, держа до последнего пальцы на кнопках. Так погибла вахта в посту управления ГЭУ – главной энергетической установки – на атомной подводной лодке К-8. Так погибли в сентябре 1975 года три капитан-лейтенанта во время пожара на атомарине К-47, командиры групп дистанционного управления. Так погиб на К-19 старший лейтенант-инженер Сергей Ярчук. Он умирал, отравленный угарным газом на глазах своего командира капитан-лейтенанта Милованова, который не мог оторваться от управления реактором ни на секунду… Обо всем этом был немало наслышан и командир дивизиона движения К-424 капитан 3 ранга-инженер Владимир Морозов, обеспечивавший ход подводного ракетоносца. Понимая, что он обречен, Морозов написал командиру предсмертную записку (переговорное устройство вышло из строя): «Товарищ командир, Ваше приказание выполнили – ход корабля обеспечен. Теряю сознание, но остаюсь на посту». Так действовали те, кого без пафоса можно назвать героями. Но были и другие… Старшина-секретчик прибежал по аварийной тревоге в центральной пост (его обязанность вести черновой вахтенный журнал), увидел, какой дым там стоит и повернул обратно. Позже его нашли в самом дальнем отсеке, в десятом. Как он прошел сквозь задраенные по тревоге межпереборочные двери, одному Богу известно. Может быть, и в самом деле, жажда жизни превратила его в бесплотный дух. Ответить на вопрос, как он оказался в корме, а не на боевом посту, так и не смог: - Сам не знаю, как тут очутился! Матрос на пульте «Кама» делал все сам, делал все правильно, приговаривая: «ДМБ в опасности! ДМБ в опасности…» Его зациклило на этой фразе – слегка повредился в уме. Но остальной экипаж держался до последнего и действовал, как надо. Николай Иванов: - Я приказал всплывать на перископную глубину и готовиться к пуску системы ЛОХ. Честно говоря, побаивался ее включать, был немало наслышан о ее смертоносном воздействии на тех, кто не успел надеть маски… Система ЛОХ – Лодочная Объемная Химическая – это огнегасящий газ фреон, который можно пустить из баллонов станции ЛОХ в любой отсек. Фреон великолепно тушит огонь, но опасен для человека, как и любой не поддерживающий жизнь газ. Поэтому все, кто был в третьем, включились уже не в ПДУ (портативные дыхательные устройства), эдакие облегченного типа изолирующие противогазы, которые подводники всегда носят при себе в пластиковых футлярах, а в дыхательные аппараты ИДА-59, чьи баллоны наполненные кислородом и азотом, позволяют продержаться в дыму и под водой втрое дольше, чем в легких ПДУ. По какой-то причине не успели включиться ни в ПДУ, ни в ИДА младший штурман («штурманенок») лейтенант Н. Шемитов и мичман Е. Баламатов и тут же жестоко поплатились… Николай Иванов: - Мне приносят в центральный пост записку. Красной пастой торопливо начеркано: «У нас два трупа. Погибли Шемитов и Балмаков…». А тут еще инженер-механик капитан 2 ранга Анатолий Чумак с докладом: «товарищ командир, половина дыхательных средств уже израсходована. Еще полчаса и погибнем все…». Сам еле на ногах стоит – наглотался дыма, пока отдавал распоряжения. Ведь всякий раз надо маску снимать… Ну, думаю, семь бед – один ответ. Раз трупы на борту, все равно с должности снимут, черт с ней со скрытностью, надо всплывать. Это сейчас легко рассказывать – под водочку с домашними огурчиками, а тогда капитан 1 ранга Николай Иванов, как никто другой понимал, что всплытие невозможно – над головой многометровые паковые льды. Если только не произойдет чуда… И чудо произошло! Произошло, быть может, только потому, что командир был наречен именем небесного заступника моряков – Николая-чудотворца. Другого объяснения тому, что среди ледяных гор вдруг возникла полынья, затянутая всего-навсего лишь метровой толщины льдом, - нет. Подводный крейсер проломил его, как нож яичную скорлупу, и всплыл под низким серым январским небом приполюсного круга. Где-то далеко на юге оставались северные отроги земли Франца-Иосифа… Полярная ночь подарила им густые серые сумерки. Николай Иванов: - Первым делом надо было вынести на мостик пострадавших. Но как это сделать, когда бездыханные тела совершенно не держатся в вертикальной шахте рубочных люков. И не подхватить их сверху – глубоко, и не протолкнуть снизу – высоко. Попробуй, вытащи из колодца утопленника. Выход из ситуации нашел наш боцман. - Товарищ командир, а если мы их привяжем к койкам да так и поднимем?! - Действуй! Сняли подвесные койки, привязали к ним тела лейтенанта и мичмана и без особых проблем подняли их на мостик, в ограждение рубки. Теперь за дело взялся лодочный врач капитан медслужбы Анатолий Двояковский. Он стал делать им искусственное дыхание. И тут произошло еще одно чудо! Покойники ожили. Тяжело отравленные парни стали дышать. Если бы на Иванова не смотрели во все глаза подчиненные, он бы, наверное, перекрестился: слава Богу, вернемся без трупов! Отдышался наверху и инженер-механик Анатолий Чумак, угоревший едва ли не больше всех. Предельно допустимая концентрация (ПДК) фреона и угарного газа в атмосфере отсека превышала норму в 420 раз! Командир подниматься на мостик не стал, хотя соблазн глотнуть свежего воздуха был очень велик. Но Иванов был нужен в Центральном… Пламя удушили фреоном. Третий отсек провентилировали. Стали разбираться, что же произошло. И тут впору было разразиться трехэтажным матом. Но Иванов – сдержался. Начальник химической службы капитан-лейтенант Н. Симонов установил, что молодой матрос тайком закурил в гальюне, а окурок сунул в угольный фильтр. Почти чистый углерод не замедлил воспламениться. Возник эффект мартеновской печи. Поскольку фильтр выходил в выгородку с запчастями, то создалось впечатление, будто горят ящики; их безуспешно пытались раскидать и в результате завалили вход в гальюн… От копеечной свечи, говорят, Москва сгорела. А от поганого окурка едва атомоход не сгорел. Молодого матроса даже под суд отдавать не стали: что с безотцовщины взять? Курить начал с третьего класса. И хотя на К-424 была специальная каюта для табакуров, юный разгильдяй зажег сигарету там, где ему вздумалось. Из того похода К-424 вернулась своим ходом – без жертв, без потери скрытности, выполнив все поставленные задачи. Даже птицы в зоне отдыха, весьма чувствительные к газовому составу воздуха, и те остались живы. Теперь никто не жаловался на то, что командир их мучает частыми учебными тревогами и в дыхательные приборы включались мгновенно. Гром не грянет, экипаж не перекрестится. На причале в Гаджиево подводный крейсер встречали с оркестром. Николай Иванов: - Когда я доложил встречавшему нас начальнику штаба дивизии капитану 1 ранга Хренову о том, что у нас был пожар, тот оборвал марш на полутакте. Оркестр затих. «Давай поподробнее!» - Голос его не предвещал ничего хорошего. Доложил все, как было. А в ответ сразу же упрек: - Почему так много дыхательных средств израсходовали? А если бы был второй пожар? - У меня был первый пожар, и если бы я его не потушил, второго бы уже точно не было… Разбирались с командиром долго и строго. Разумеется, никаких наград за решительные и грамотные действия по борьбе с пожаром подо льдом никто не получил. «Аварийщиков» не награждали. От серьезного наказания (командир отвечает за все, даже за то, что военкоматы присылают на подводный флот умственно неполноценных парней) Иванова вольно или невольно уберег командующий флотилией вице-адмирал Лев Матушкин, который объявил командиру К-424 строгий выговор. И хотя дело дошло до командующего флотом и выше, ограничились «строгачом», ведь за одно прегрешение наказывать дважды по уставу не положено. - Но самое страшное было впереди, – усмехается Иванов. – На другой день начинался очередной съезд партии и все экипажи развели по ленинским комнатам смотреть по ТВ торжественное открытие. А у нас, как назло, телевизор отказал. Не работает. Проверяющие из политотдела ходили по этажам. Если бы донесли, что «экипаж К-424 не смотрит открытие исторического события в жизни советского народа», о-о!, такой бы шум поднялся, все бы нам сразу припомнили. Но лодочные умельцы за полчаса наладили «ящик». Опять пронесло! Чудом. Я сгоряча – нервы еще были взвинчены пожаром - заму выговор объявил – за «неготовность средств технической пропаганды». Тот обиделся – был он старше меня и по званию и по возрасту - пожаловался в политотдел дивизии. Там взвились: как это так - в день открытия партийного съезда командир замполиту выговор объявляет?! Самодурство, аполитично! В истории флота такого не было!.. Но в истории флота не было и такого, чтобы подо льдами пожар тушили. А экипаж Иванова это сделал. В конце концов, в Москве разобрались, из какого пекла командир выбрался без потерь. И представили Иванова к ордену Красной Звезды. Но политработники припомнили историю с замполитом – представление не подписали. А Иванов через пару месяцев снова ушел на боевую службу – вне очереди, без отдыха. Командира подводного крейсера, который должен был идти подо льды по плану, хватанул инфаркт. Пришлось Иванову выручать дивизию. И пошел, хотя, в памяти, в душе, нервах еще жил стресс подледного пожара. Потом друзья его спрашивали: - Страшно было? - Поначалу было некогда бояться. Надо было действовать, принимать решения. Страшно стало, когда пошли доклады о трупах. Страшно, когда твои люди гибнут… - Как наказали матроса-курильщика? - Никак. Он и сам понял, что натворил. Этот урок и для него, и для всего экипажа – на всю жизнь, горше любого наказания. Команда это оценила. Нам же надо было вскорости снова в море выходить… * * * Если бы не безошибочные и своевременные действия капитана 1 ранга Николая Иванова, жертв на К-424 было бы больше, чем на «Курске». Да и экология центральной Арктики была поставлена под серьезную радиационную угрозу. Никакой бы «Мамут» не вытащил бы затонувший ракетоносец с километровых глубин да еще из-подо льда. Однако, ничего этого не произошло. И потому историю с подледным пожаром быстро забыли, как и забыли тех, кто действовал в сверхэкстремальной обстановке смело и грамотно. Иванова перевели служить в Москву – преподавателем в академию ВВС имени Гагарина. Учил авиаторов основам тактики военно-морского флота. А там и на покой проводили. Вот только при расчете пенсии забыли про 17 лет службы в Арктике на атомоходах, рассчитали, как ординарного преподавателя. Ну, ладно орденом обнесли – не ради наград ходил Иванов под океанские льды, но чтобы так подло урезать пенсион отставному командиру атомного стратега, тут нужно было чугунной совестью обладать. И куда только Иванов не писал – и министру обороны, и президенту России, и своему депутату. Ответы приходили витиевато вежливые, но со ссылкой на один и тот же канцелярский казус: прежнее начальство не внесло указание о зачете полярной выслуги на атомных кораблях в «боковик приказа». Забыло начальство наложить нужную резолюцию в этот самый пресловутый боковик. И никто теперь ничего поделать не может. Нет такой административной силы в стране, чтобы поправить несправедливый приказ. Остается утешаться тем, что имя капитана 1 ранга Николая Иванова, внесено не в «боковик приказа», а историю российского подводного флота. *** Несколько слов о том, как сложились судьбы членов героического экипажа. Воскресший «штурманенок» Николай Шемитов, стал со временем флагманским штурманом ВМФ России. Старпом капитан 2 ранга Борис Плюснин стал вскоре командиром атомного подводного крейсера. Погиб от руки эстонского националиста при выводе учебного центра ВМФ из Палдиски. Доктор Анатолий Двояковский живет и работает в Санкт-Петербурге. Ну, а Николай Иванов уволился с должности сторожа и живет на берегах реки Пехорка на свою урезанную пенсию. - Пенсия у меня хорошая, – невесело шутит он, – только маленькая. Может быть нынешний министр обороны России Сергей Кужугетович Шойгу сможет отдать приказ: исправить вопиющую несправедливость, внести «в боковик» злополучного приказа фамилию бывшего командира атомного крейсера и вернуть ему заслуженный орден? Автор: Николай Черкашин, stoletie.ru

Рассказывает полковник-инженер в отставке Элиазар Лейбович. Начальник АСС ЧФ в 1964-1973 годах, в последующие годы старший инженер АСС-ПСС-УПАСР ЧФ ПОД КОДОВЫМ НАЗВАНИЕМ "СТУПЕНЬ" (Подводно-технические работы на БПК "Отважный") 1. Гибель корабля Большой противолодочный корабль "Отважный" проекта 61 был построен на заводе им. 61 Коммунара в г. Николаеве. 8 сентября 1965 года на корабле поднят Военно-морской флаг, и он вступил в состав Черноморского флота. Основные тактико-технические данные корабля: водоизмещение 3 550 тонн, длина наибольшая 144 м, ширина 15,8 м, осадка 4,6 м, скорость наибольшая 35 узлов. Вооружение: ракетное - 2 установки "ЗИФ-101"; противолодочное - 2 реактивные бомбометные установки РБУ-6000 и 2 РБУ-1000; артиллерийское - 2 установки "ЗИФ-67"; торпедное - 1 ТА; авиационное - авиабомбы ПЛАБ-50. Главная энергетическая установка - газотурбинные двигатели общей мощностью 72 000 л.с., два гребных винта. На корабле в момент катастрофы находилось 257 человек, в том числе экипаж - 228 чел, курсантов - 16 чел, прикомандированных -13 человек. Командир корабля опытный, хорошо подготовленный офицер капитан 2 ранга И.П. Винник, к этому времени уже был назначен командиром бригады противолодочных кораблей, но из-за задержки прибытия вновь назначенного командира, по прежнему управлял "Отважным". На корабле отсутствовал командир электромеханической боевой части (БЧ-5), находившийся в отпуске, вместо него на выход в море был назначен офицер с другого корабля, недостаточно знавший устройство БПК "Отважный" и его личный состав. В отпуске находился и командир ракетно-артиллерийской боевой части (БЧ-2), его обязанности исполнял командир носовой батареи, служивший на корабле менее года. Из находившихся в этот день на корабле офицеров семеро не были допущены к самостоятельному управлению, более всего их было в БЧ-2. Утром 30 августа 1974 года БПК "Отважный" вышел в море под флагом начальника штаба флота контр-адмирала В.Х. Саакян, для участия в испытаниях ракетного комплекса малых противолодочных кораблей пр. 1124. Погода в море была свежей: ветер 10-12 м/сек, море 3 - 4 балла. На плечи контр-адмирала В.Х. Саакян легла вся ответственность за действия руководимых им сил и средств при аварии корабля. Владимир Христофорович Саакян пользовался авторитетом на флоте за свои высокие деловые качества, эрудицию, уравновешенный характер и простоту в обращении с окружающими. Он родился в 1926 году, в 1947 г. окончил Каспийское военно-морское училище, а в 1964 г. военно-морскую академию. Начало службы В.X. Саакян провел на кораблях Каспийской флотилии, с 1954 года служил на Черноморском флоте и дошел по служебной лестнице до командира корабля. Был начальником штаба, командиром бригад противолодочных кораблей. В 1973 г. он становится начальником штаба ЧФ. После гибели "Отважного" продвижение по службе В.X. Саакяна не приостановилось, он был назначен начальником оперативного управления Главного штаба ВМФ. К большому сожалению, тяжелая болезнь рано прервала жизнь этого талантливого морского офицера. В 9 час. 55 мин. "Отважный" прибыл в район выполнения задачи (23 мили к западу от Севастополя), на корабле была объявлена боевая тревога. Примерно около 10 часов в кормовом ракетном погребе № 8 несанкционированно заработал маршевый двигатель ракеты В-601. Заведующий погребом, мичман Шупортяк, обнаружив это, из погреба бежал, не включив систему орошения, и не сделав доклада о происшествии, а затем более двух часов скрывался на корабле. Работающий маршевый двигатель ракеты В-601 воспламенил стартовый двигатель. Ракета под действием тяги двигателей сошла с направляющего барабана, прожгла носовую переборку погреба и часть палубы, граничащую с кормовым машинным отделением. Повышение температуры и давления инициировало срабатывание твердотопливных двигателей других ракет. На протяжении 1-2 минут произошло 5 сильных взрывов. Палуба над восьмым погребом была разрушена. Взрывы привели к разрушению корпуса корабля и распространению пожара в нос в кормовое машинное отделение и отсеки, расположенные в кормовой части корабля. "Отважный" потерял ход, руль заклинило, связь с кормовыми отсеками потеряна, крен достиг 14° на правый борт. http://img18.imagevenue.com/loc205/th_63820_untitled_122_205lo.jpg Начальником штаба флота было принято решение: корабль буксировать в сторону меньших глубин, поставить рубежи обороны с целью не допущения распространения огня и воды по кораблю, быть готовым, в случае необходимости, к оставлению корабля экипажем. Решения правильное, однако, выполнить его в полной мере не удалось. Буксировка БПК "Отважный", начатая эсминцем "Сознательный" и продолженная БПК "Бедовый", велась не умело, в результате на её организацию, заводку буксира, выхода на буксир и занятие курса буксировки было потеряно много времени. Находящееся недалеко мощное спасательное судно пр. 527М СС "Бештау" для этой цели не использовалось. В результате к моменту гибели корабль довели только до глубины 130 метров. Для тушения пожара экипажем "Отважного" и аварийно-спасательными группами (КАСГ) других кораблей применялись имеющиеся незначительные корабельные средства пенотушения, а в основном вода из пожарной магистрали. Мощность применяемых средств была незначительна, по сравнению с объемом и температурой пожара, поэтому их действие было малоэффективным. Горели топливо, краска, изоляционные материалы и корабельные конструкции из алюминиево-магниевых сплавов (АМГ). В борьбе за живучесть "Отважного" принимали участие аварийно-спасательные группы подошедших, в период с 12 ч. 50 мин. до 13 ч. 15 мин., спасательных судов "Бештау", ПЖС-123, СБ-15. Наиболее эффективными были действия экипажа ПЖС-123 под руководством начальника отдела АСС капитана 1 ранга А.В. Жбанова и командира судна старшего лейтенанта И.Х. Нагервадзе. Благодаря их действиям было остановлено распространение воды и огня в носовую часть корабля на рубеже носовой переборки кормового машинного отделения на 164 шп. При этом были затоплены три водонепроницаемых отсека, корабль оставался на плаву, что соответствовало его проектной документации. Однако распространение пожара в корму предотвратить не удалось из-за невозможности доступа к ней аварийных партий "Отважного" из-за преград и завалов в районе разрушенной палубы и надстроек. Свозимые аварийно-спасательных группы других кораблей, подошедшие позже, высадиться на корму тоже не могли, поскольку к моменту их подхода температура палубы и открытого огня, вырывающегося из разрушенной палубы, сделать этого не позволили. В 14 час. 47 мин. произошел новый сильный взрыв авиационных бомб в погребе № 10 и возгорание керосина в расположенной рядом цистерне. Крен корабля увеличился до 28° на правый борт, дифферент на корму вырос до 6,5 м. Произошло затопление пяти смежных отсеков. Корабль потерял продольную остойчивость, запасы непотопляемости. Корма начала погружаться в воду. В 15 час. 15 мин. по приказанию начальника штаба ЧФ личный состав начал покидать корабль. К этому времени многочисленные корабли и катера, находящиеся в районе были готовы к подбору людей с воды. Начальник штаба и 48 человек экипажа аварийного корабля перешли на ПЖС-123. 186 человек прыгнули за борт в воду. Все люди с воды были подобраны на плавсредства, никто не утонул. Командир БПК "Отважный", взяв с собой вахтенный журнал, покинул корабль последним, прыгнув в воду. В 15 час. 41 мин. БПК "Бедовый" отдал буксир, 15 час. 46 мин. "Отважный" встал вертикально и в 15 часов 57 мин. погрузился под воду. В результате аварии на БПК "Отважный" погибло 19 членов экипажа, находившихся на боевых постах, разрушенных взрывом, и 5 курсантов. Ожоги и ранения различной степени получили 26 человек. В заключительном акте комиссии по расследованию причин гибели БПК "Отважный" от 14 сентября 1974 года отмечено: "Личный состав БПК "Отважный" и аварийных партий кораблей, принимавших участие в оказании ему помощи в период катастрофы, в абсолютном большинстве действовал смело и во многих случаях мужественно. Начальник штаба флота контр-адмирал В.Х. Саакян, руководивший с борта БПК "Отважный" спасательными работами, в основном правильно оценил создавшуюся на корабле аварийную обстановку, принял правильное решение по буксировке корабля в район малых глубин, грамотно оценил состояние плавучести корабля, что позволило своевременно снять с него личный состав. Командир БПК "Отважный" капитан 2 ранга И.П. Винник в сложившейся обстановке в целом действовал правильно, принимал необходимые меры по спасению экипажа и последним покинул тонущий корабль. Принятые решения о постановке рубежей обороны на 143 и 164 шп. были правильными. Задача создания обороны в кормовой части корабля практически не могла быть осуществлена, так как после взрыва погреба № 8 пожар распространился до румпельного отделения и погреба № 10. Высадка личного состава, в том числе в средствах защиты, с участвующих в оказании помощи кораблей и судов на корму БПК "Отважный" с целью выгрузки авиационных бомб и удаления керосина за борт была невозможна. Личный состав в средствах защиты (термостойкий костюм со шлангом длиной 20 м и баллоном весом 65 кг) по погодным условиям и состоянию корабля на корму доставить было невозможно. Анализ событий, действий личного состава и сложившейся обстановки показывает, что после взрыва боезапаса в погребе № 8 предотвратить взрыв погреба № 10 ни силами личного состава корабля, ни силами подошедших кораблей и судов было затруднительным. В результате взрыва погреба № 10 и последовавшего за ним разрушения кормовой оконечности и затопления 5 отсеков - гибель корабля была неизбежной" Вместе с тем в акте указано: "Выявленные комиссией серьезные нарушения в организации службы на корабле, отсутствие контроля за работой подчиненных, за содержанием материальной части, недостаточная тактическая подготовка части личного состава, недостатки в подборе кадров мичманов и наличие обезлички в командовании 2-й зенитной батареей, расчет которой обслуживал погреб № 8, создали условия для возникновения происшествия". Комиссия в акте уделила большое внимание и место рассмотрению недоработок в конструкции корабля, средств борьбы за живучесть и недостатков в конструкции ракетного комплекса, главными из которых были следующие: самопроизвольный запуск маршевого двигателя ракеты; размещение погребов боезапаса в надводной части корабля значительно выше ватерлинии; непродуманная компоновка помещений: погреб боезапаса - машинное отделение, и другие; применение конструкций из алюминиево-магниевых сплавов, которые хорошо горят; недостаточное количество, малая надежность и производительность корабельных средств борьбы с огнем. К сожалению, указанные недостатки не устранены в полной мере на кораблях и по настоящее время. 2. Выбор решения на судоподъем. В период с 31 августа по 10 сентября 1974 года было выполнено обследование лежащего на грунте БПК "Отважный" с использованием наблюдательной камеры НК-300, рабочей камеры РК-680, водолазов спасательного судна и автономного рабочего снаряда АС-1. Корабль затонул в точке Ш=44°44',1 и Д=33°01',5 на расстоянии 28 миль от Севастополя на глубине 130 м, с курсом 31° и креном 43° на левый борт. Кормовая оконечность в результате перелома в районе погреба лежала с креном 45-50° на левый борт, то есть потеряла прочную связь с остальным корпусом. Носовая оконечность была заглублена в грунт на 2 м., средняя часть по левому борту на 8м, по правому - на 1 м, кормовая часть полностью увязла в грунте. Палуба над кормовым машинным отделением повреждена, верхняя палуба в районе 8-го погреба оказалась сорванной. Правый борт корабля в районе 8-го погреба (210 шп.) имел разрыв шириной 3,5-4,0 м. В разрыве были видны кабельные трассы, трубопроводы, правый гребной вал. Правый борт в районе 10-го погреба и керосинохранилища имел 2 пробоины: 450х250 мм и 250х200 мм. Погреб № 8: переборки по правому и левому бортам отсутствовали, носовой барабан упал, кормовой барабан остался на месте, боезапаса не наблюдалось. Палуба и вертолетная площадка в районе погреба №10 и керосинохранилища имели повреждения. Комиссия, назначенная 14.11.75 г. Заместителем Главнокомандующего ВМФ, в составе специалистов Центрального института ВМФ по вооружению, института ВМФ аварийно-спасательных, судоподъемных и глубоководных работ и Черноморского флота рассмотрела состояние боезапаса в погребах корабля. Выводы комиссии были следующие: - ракеты В-601 - 16 шт. в барабанах погреба № 4 при воздействии ударной волны от подрыва противолодочного боезапаса становятся опасными для проведения судоподъемных работ; - глубинные бомбы РГБ-60 в погребе № 5 - 192 шт., из которых 24 шт. имеют вставленные взрыватели УДВ-60, опасны для проведения судоподъемных работ; - глубинные бомбы РГБ-10 в погребах № 6 и 7 по 24 шт. в каждом, из которых по 6 шт. имеют вставленные взрыватели УДВ-60, опасны для судоподъемных работ. Опасность взрывателей УДВ-60 была подтверждена натурными испытаниями путем покладки их на палубу "Отважного" на срок 12,5 месяцев на глубину 120 м. Последующие испытания подтвердили их работоспособность, то есть опасность взрыва РГБ-10 и РГБ-60 сохранилась. Результаты полного исследования и анализ состояния глубинного боезапаса заставили отказаться от разработанного ранее Институтом ВМФ аварийно-спасательных и судоподъемных работ проекта подъема основной части корабля с помощью 14 единиц 200-тонных судоподъемных понтонов, остропленных в 2 яруса: 6 шт. "основных" и 6 шт. "отрывных". При этом предусматривалось предварительное отделение кормы и отдельный ее подъем. На основании рассмотрения всех данных о состоянии БПК "Отважный" и степени опасности находящегося в нем боезапаса главнокомандующим Военно-морским Флотом были приняты решения. Они были сформулированы в приказе главнокомандующего ВМФ от 12.11.1974 г. и трех директивах главного штаба ВМФ, издаваемых по ходу работ: от 28.05.1975 г., 3.02.76 г. и 8.03.77 г. Указанными документами предусматривались следующие решения: а) Сформировать за счет, сил Черноморского флота специальный судоподъемный отряд (ССО) в составе: СПС "Карпаты", СС-21 (СС-26), СБС проекта 733С, ВМ проекта535 (532), килектора судов обеспечения. Командиром ССО назначить капитана 1 ранга Л. Потехина, начальником штаба капитана 1 ранга А.В. Жбанова, Штаб ССО сформировать из специалистов флота; к работе ССО на разных этапах работ привлечь специалисток специальных институтов ВМФ. б) БПК "Отважный", в связи с невозможностью его восстановления, в целом виде не поднимать; в первую очередь выполнить работы по подъему, с корабля доступных вероятного противника спецтехники на наружных постах, а также секретных документов и специальной аппаратуры, оставленной в период катастрофы корабля. в) В целях обеспече6ния безопасности района затопления корабля произвести подрыв противолодочного и ракетного боезапаса, находящегося в погребах № 4, 5, 6 и 7 корабля. Одновременно с подрывом боезапаса в погребах отделить взрывом корковую оконечность корабля для последующего ее подъема. 3. Выполнение работ. Подъем секретной аппаратуры и документации. В апреле 1975 года над затонувшим кораблем был оборудован полигон водолазных работ с установкой в нем 6 комплектов рейдового оборудования. Каждый комплект которого состоял из рейдовой бочки объемом 25 куб. метров, комбинированного тросово-цепного бриделя и железобетонного массива массой 80 т. В мае спасательным судном СС-50 пр.532, а затем СС-21 пр. 527М (обоими спасателями при работах в море командовал капитан-лейтенант Виталий Юрганов), были начаты работы по детальному обследованию корабля и проходу в тамбур № 24 и коридор № 4 в носовой части левого борта, где находились подготовленная к эвакуации секретная аппаратура и документы. Для подрыва двери в тамбур использовались средняя и малая прилипающие магнитные мины. В июне-августе водолазами с борта СС-21 в снаряжении ГКС-ЗМ были подняты 438 наименований секретной документации, части блоков аппаратуры ЗАС и опознавания. После окончания работ на проем двери в тамбур была установлена заградительная решетка. Подъем секретной техники на открытых постах. В период август-ноябрь 1975 г. были подняты объекты секретной техники: аппаратура МР-300, МР-1116, носовые и кормовые антенны РЛС "Турель", "Ятаган", кормовая и носовая мачты. В конце августа СС-21 сменил прибывшее с Северного флота судоподъемное судно "Карпаты". Все объекты отделялись путем подрыва в основании корабельных конструкций гибких шнуровых зарядов ГШЗ-4, устанавливаемых водолазами. Отделяемые конструкции заранее стропились, после подрыва поднимались плавучим краном или килектором на поверхность и доставлялись в базу. Кроме указанных надпалубных конструкций, в ходе работ были подняты: командирский катер, корабельный ял и одна практическая торпеда. Проект по одновременному подрыву боезапаса в погребах № 4, 5, 6 и 7 и отрыву кормовой части корабля был разработан тремя Центральными НИИ ВМФ и согласован с Черноморским флотом. Вес тротилового эквивалента боезапаса в этих погребах корабля составлял 103т. Для его уничтожения предусматривалось заложить и осуществить одновременный подрыв нескольких сосредоточенных зарядов: двух по 10 тонн, укладываемых на палубе, над погребом № 4; двух по 20 тонн, навешиваемых на правый борт возле погреба № 5; одного 10 тонн, навешиваемого на правый борт возле погреба № 7; одного весом 9 тонн, закладываемого непосредственно в погреб № 6 (фактически в погреб было заложено 23,6 тонны); одного весом 20 тонн для отделения кормовой части, закладываемого в погреб № 8. Общий вес зарядов составил 113,6 тонн тротила. На заводе № 13 ВМФ (Севастополь) были изготовлены оболочки для 1,25-тонных элементов зарядов, контейнеры для их монтажа и подвесные устройства. Корпуса оболочек элементов зарядов были в июне направлены на специальный завод по изготовлению боеприпасов в Куйбышевской области. Изготовленные элементы зарядов в сентябре прибыли на флот. Смонтированные в соответствующих контейнерах элементы зарядов под руководством капитана 3 ранга Е. Зеленцова доставлялись на МДК пр. 106К на СПС "Карпаты", которые с использованием своих основных 200-тонных гиней, наблюдательной камеры НК-300 и рабочей РК-860 устанавливались на место. Подрывные заряды в погреб № 6 подавались в виде 75-граммовых толовых шашек по шланговой гидравлической линии от СПС "Карпаты". Установка всех подрывных зарядов была закончена в октябре. Система подрыва снарядов состояла из следующих элементов: - на дно моря на глубине 160 м укладывалась герметичная распределительная коробка (предварительно испытанная) с заведенными в нее 14 распределительными линиями кабелей и 2 магистральными кабелями подрыва; - подрыв заряда осуществлялся вставленным в нем электродетонатором ЭДГ; - для повышения надежности одновременного подрыва всех зарядов они соединялись между собой дублирующей линией подрыва, состоящей из гибких шланговых зарядов ГШЗ-4; - одновременный подрыв всех зарядов планировался со спасательного судна пр. 527М, установленного от места затопления БПК "Отважный" на расстоянии 6 км по двум магистральным кабелям КПК длиной 6.5 км, подведенным к распределительной коробке. В соответствии с утвержденным проектом, в ноябре-декабре водолазной группой оперативного судоподъемного отряда в глубоководном снаряжении СВГ-200 с СПС "Карпаты" были выполнены работы по установке бойков в подрывные снаряды, монтажу идущих от герметичной распределительной коробки линий кабелей, монтажу дублирующей подрывной линии из зарядов ГШЗ-4. На расстоянии 6 км от места подрыва был оборудован полигон, на котором встало на рейдовое оборудование спасательное судно "СС-26" со смонтированными на нем средствами подрыва. Кабельным судном "Цна" была проложена кабельная линия подрыва от распределительной коробки до "СС-26", а также кабельные линии связи от мыса Херсонес до СПС "Карпаты" и СС "СС-26". Линии связи были коммутированы на КП ЧФ. Одновременно было выполнено ряд мероприятий по предупреждению разлива дизельного топлива из цистерн затонувшего корабля (около 300 тонн). Выполнение указанных мероприятий предусматривало: формирование группы локализации и сбора топлива в составе противопожарного судна, двух противопожарных катеров, спасательного и буксирных судов, танкера, судов сборщиков нефти, бонового заграждения. ПДС-123 было оборудовано огнеметами для поджога топлива. Взрыв сосредоточенного заряда общим весом 124 тонны (в тротиловом эквиваленте) потребовал решения и согласования многих вопросов, связанных с обеспечением безопасности судоходства, и экологической безопасности на море. Эти вопросы были рассмотрены специальными органами флота, согласованы с территориальной инспекцией геологии по сейсмическому воздействию на береговые сооружения, с госрыбнадзором, органами госбезопасности и многими другими государственными органами. Район взрыва, квадрат 10х10 миль, находящийся в нейтральных водах, извещением мореплавания был закрыт для плавания всех судов и полетов самолетов на период с 20 по 30 декабря 1977 года. По периметру полигона были установлены корабли охраны района. 20 - 21 декабря по разрешению командующего ЧФ была выполнена постановка в заряды подрывных устройств. 22 декабря командующий ЧФ объявил готовность № 1 к подрыву. СПС "Карпаты" снялось с бочек и вышло за границу района. В район подошло спасательное судно СС-26, на которое перешел штаб ССО. 23 декабря главнокомандующий ВМФ утвердил: 10 часов 30 минут время подрыва установленных зарядов. При взрыве над морем наблюдался столб воды и пламени высотой 30 метров в течение 10 секунд, которые переросли в черный дым. В 10.50 самолет ИЛ-14 начал разведку в районе взрыва. В 13.00 в район вышли СС-26, ПЖС-123, СБ-5, СБ "Орион" и начали осмотр моря. Загрязнения моря обнаружено не было, все топливо сгорело при взрыве. Рыбы всплыло немного. В декабре 1977 - январе 1978 г.г. автономными подводными аппаратами проектов 1837 и 1839 было произведено визуальное обследование и видео съемка района взрыва при видимости под водой 6-8 метров. В результате обследования установлено: - все поставленные подрывные заряды взорвались полностью и вызвали детонацию боезапаса находящегося в погребах, не уничтоженных, и не взорвавшихся боеприпасов не обнаружено. - в результате взрыва корабль разделен на три сильно разрушенные части, отдельные конструкции отброшены на 80-100 метров. - В июле-августе 1978 года СПС "Карпаты" подняло 10 секции корпуса корабля. Экономические расчеты показали нецелесообразность продолжения этих работ, и на этом работы на бывшем противолодочном корабле "Отважный" были закончены. Прежде чем закончить повествование я хочу остановиться на некоторых утверждениях, приведенных в книге Б.А. Каржавина "Гибель "Отважного" в последней, 4-й главе "Конец истории "Отважного". В предисловии к книге Б. А. Каржавина адмирал В. Л. Самойлов пишет: "В книге есть некоторые спорные моменты, а есть абсолютно неверные. Так, например, рассуждения капитана 2 ранга В.С. Колташева о причинах отказа от подъема БПК "Отважный" - это сплошной вымысел". Мне довелось участвовать в решении многих проблем по планированию подъема и организации работ на "Отважном". Я могу с полной ответственностью сказать, что вызывает недоумение, приведенные в книге Б.А. Каржавина высказывания В.С. Колташева, о порядке принятия решения командованием ВМФ по подъему "Отважного". В своих рассуждениях он неумеренно преувеличивает роль своей личности в организации работ на погибшем корабле. Например, есть такое высказывание: "Главнокомандующий Горшков пообещал министру обороны Гречко поднять корабль, но таких сил и средств у нас не было, поэтому стали поднимать по частям, по ступеням. Эта работа и имела кодовое название "Ступень". Вот еще высказывание: "…Но вот умер Гречко, товарищ Горшков облегченно вздохнул и дал команду подъем не производить, а подорвать в подводном положении". Откуда, как не с потолка, взяты эти утверждения? Сомневаюсь, чтобы С.Г. Горшков делился своими мыслями и переживаниями с В.С. Колташевым. Нет смысла останавливаться на приведенных в книге письмах члена экипажа ВМ-88 Д. Филоновича и офицера СПС "Карпаты" старшего лейтенанта В.А. Смирнова, содержащих не соответствующие действительности факты. Последние, по степени своего участия в работах и занимаемой роли, вообще не располагали информацией. Все это явно надуманная ложь… Вызывает глубокое сожаление, что такой серьезный и уважаемый автор, как Б.А. Каржавин, приводит в своей книге подобные "документы" и даже в некоторой мере свидетельствует содержащиеся в ней "факты". Планы и задачи работ, вытекающие из состояния БПК "Отважный", рассматривались тремя авторитетными институтами ВМФ: кораблестроения, вооружения, аварийно-спасательных и судоподъемных работ. На основании их анализа и предложений готовились обоснованные доклады главнокомандующему ВМФ, которым принимались необходимые решения. Выполнение этих решений требовало привлечения большого количества сил и материальных средств, высокого мастерства и четкой организации работ большого коллектива специального судоподъемного отряда. Основные выводы: 1 Задачи, поставленные перед специальным судоподъемным отрядом Черноморского флота по работам на БПК "Отважный", выполнены полностью. 1.1. Подняты, секретные документы, аппаратура и техника, могущие представлять интерес для вероятного противника. Подтверждение - заход в близлежащий район специального судна США "Гломар Челенджер. 1.2. Находящийся в нейтральных водах корабль, к восстановлению, не пригодный, но содержащий большое количество аварийных боеприпасов, как очаг взрывоопасности - был уничтожен. 2. При выполнении работ на БПК "Отважный" была освоена новая техника и технологии подъема затонувших судов с ранее недоступных глубин. 3. Получен опыт проектирования, установки и эксплуатации глубоководного рейдового оборудования, обеспечивающий стоянку спасательных судов водоизмещением до 10 тысяч тонн, при ветре в борт 7-8 баллов и волнении моря 5-7 баллов. 4. Впервые было широко использовано новое глубоководное водолазное снаряжение СВГ-200. Специально подготовленной группой водолазов из 20 человек в этом снаряжении был выполнен большой объем работ по отделению надпалубных конструкций, установке подрывных зарядов, монтажу электровзрывных и детонационных устройств. За время работ на "Отважном", было спущено на глубину 130 метров 86 пар водолазов в режиме кратковременного пребывания с временем, пребывания на глубине каждой пары до одного часа. К большому сожалению, освоение нового водолазного снаряжения не обошлось без гибели водолазов. 17 июня 1977 г. на глубине 125 м погиб водолаз СПС "Карпаты" Р.Т. Гавюк. Причина гибели - неисправность клапана вдоха снаряжения СВГ-200. Впервые на глубине 130 был выполнен необычно большой объем взрывных работ, как по сложности их организации, так и по доставке самих зарядов. Для прохода во внутренние помещения корабля и отделения надпалубных конструкций широко использовался комплекс специальных подрывных зарядов различного назначения. Одновременный взрыв инициирующих подрывных зарядов и боезапаса общим весом 124 т. потребовал значительных экспериментальных испытаний, четкой организации и был выполнен успешно. Для подводной электрокислородной резки на глубине спроектировали, создали и использовали специальную установку. 5. Благодаря применению новой техники и технологии ранее достигнутая глубина выполнения подводных работ в 60 метров на БПК "Отважный" впервые в СССР была увеличена до 130 метров, что и послужило основанием для присвоения им при разработке плана всех работ наименования "Ступень". Рассказывает Капитан 2 ранга в отставке Леонид Лей. Командир группы 288 ГрСПЛ в 1973-1984 годах ВИЖУ "ОТВАЖНЫЙ" Весь 1973 год подводные аппараты работали по плану Академии наук СССР в районе Кавказского побережья с профессорами и академиками на борту. Только у Пицунды АС-10 совершил десять глубоководных погружений в подводные каньоны, наступающие на пляжи знаменитого субтропического курорта. Исследуемые аппаратами глубины были близки к предельным и достигали 415 метров. В 1974 году изучение таинственных каньонов и разломов продолжалось вплоть до начала осени. У города Адлера АС-10 еще четыре раза «заныривал» за отметку 300 метров. В один из дней, вернее, ночей, судно-носитель вместе с АС-10 срочно покинуло регион пицундских пляжей и по приказу направилось навстречу огням Херсонесского маяка. Перед подводниками была поставлена новая задача — обследовать затонувший буквально несколько дней назад один из кораблей Черноморского флота. Расстояние от точки морской катастрофы до мыса Херсонес по пеленгу 300 градусов составляло 17,8 мили, так что место «упокоения» корабля было четко зафиксировано на картах и в море, и, по словам подводников, необходимость в поиске отпадала. Подводный аппарат АС-10, ведомый опытным подводником капитаном 3 ранга Юрием Савичем Карелиным, почти сразу, на глубине примерно 120 метров, Карелин.JPG обнаружил затонувший объект. Погибшие корабли, лежащие на дне в неестественных позах, всегда вызывают у тех, кто их видит — водолазов и подводников — весьма сложные противоречивые чувства — боли, таинственности, загадочности и повышенной осторожности. Как правило, затонувший корабль опасен своими неиспользованными арсеналами, и Бог еще знает, какой ядовитой, неведомой, затаившейся до поры до времени начинкой, хранящейся в цистернах, баллонах и прочих спецёмкостях. В первое погружение АС-10 несколько раз медленно проплыл вдоль корабля с одного и другого борта — в иллюминаторы специалисты внимательно вглядывались в причудливо застывшие сероголубые конструкции. На дне, поверженный взрывами и огненными смерчами, с небольшим креном в 8 градусов на левый борт, лежал большой противолодочный корабль «Отважный». Носовая часть, вплоть до камбуза, выглядели так, как будто корабль покоился не на дне, а стоял у причала Минной стенки. Все надписи были отчетливо видны и отчетливо читались. За камбузом, в сторону кормы, наблюдалась страшная картина разрушений — корма слегка переломилась и уже частично по верхнюю палубу ушла в донный ил. По-видимому, это случилось при ударе кормы о грунт: ведь корабль тонул вертикально, потеряв продольную остойчивость. В районе кормовой ракетной установки палуба как бы 10.jpgотсутствовала - в ней зияла черной пастью огромная дыра. По ее краям, пугая взгляд заусенцами, уродливо изогнулись кормовые надстройки. Кормовые трубы тоже были деформированы. По палубе и надстройкам в жутком беспорядке перепутались шланги, тросы и отдельные конструкции. Весь этот хаос олицетворял последствия недавней тяжелой катастрофы. На уцелевших остатках палубы и рядом на грунте виднелись разбросанные ящики, и даже рассыпанная картошка. Надолго остался в памяти у наблюдателей район камбуза правого борта. Из иллюминатора камбуза, все еще устремляясь вверх, держась за поручень наружного трапа, торчал голый торс человека — подводники даже запомнили, что он был коротко подстрижен. Это был труп матроса первого года службы Сергея Петрухина. При третьем взрыве дверь камбуза на «Отважном» заклинило, котлы с кипящей водой опрокинулись и ошпарили многих матросов, занимавшихся приготовлением пищи. Некоторые погибли сразу, а Петрухин, получив тяжелейшие ожоги, пытался выбраться через иллюминатор, но таз у него застрял и не проходил, а газорезки под рукой не было. Во время всей агонии «Отважного» корабельный врач старший лейтенант Виктор Цвеловский делал Петрухину обезболивающие уколы морфия, пытаясь облегчить его страдания, но ужасные мучения не проходили. Обессилев от боли и крика, Петрухин уговаривал отрезать ему ноги и часть тела, только бы вырваться из кипящеro отсека, но никто не решился этого сделать. Так и ушел Петрухин вместе с «Отважным» на дно Черного моря, наверное, десятки раз, проклиная конструкторов за такие узкие иллюминаторы, через которые даже человек средней полноты не в состоянии был вылезти... Где-то через полтора месяца, погружаясь в очередной раз на своих сверхмалых подводных лодках к «Отважному», подводники увидели в том же иллюминаторе обглоданный рыбами человеческий скелет — скелет покорно опустился на надстройку черепом вниз, и уже больше не рвался к людям и солнцу... Чтобы определить причину взрыва, подводные аппараты попытались проникнуть и спуститься в саму яму, но погружение в нее было небезопасно из-за торчащих во все стороны конструкций. Поэтому, зависнув, проведя фотосъемку и визуальный анализ разрушений, АРСы занялись другим делом. АС-10 подцепил манипулятором валявшийся сигнальный флаг, затем, опершись о леера, теми же манипуляторами открутил барашки и поднял спасательный круг. Перпендикулярно левому борту повис командирский катер, причем корма его была на кильблоке, а нос — на грунте. Манипуляторами попытались отцепить катер от корабля — тянули его за нос, раскачивали, но катер плотно зацепился пером руля за какую-то конструкцию, и АРСам никак не поддавался. Позже катер подняли водолазы. Все подводные работы на погибшем «Отважном» носили кодовое название «Ступень» — корабль готовились поднимать по частям, то есть ступенями — отсюда родилось и название. Только в 1974 году подводные аппараты АС-1, АС-10, АС-6 ныряли на «Отважный» более двадцати раз. Постоянно, при любом погружении сначала шло обследование положения корпуса. Корпус все больше заваливался на правый борт и уходил в ил. Сначала, по приблизительным оценкам, крен с 8 градусов увеличился до 12, затем в кормовой части — 60, а в носовой — 50 градусов. В 1975 году погружение аппаратов продолжилось. В начале 1976 года функции подводных аппаратов в операции «Ступень» себя исчерпали. «Отважный» периодически фотографировался, отдельные ценные предметы клешнями-манипуляторами поднимались на поверхность. Аппаратам оставалось выполнить последнюю работу, очень важную, и, как оказалось впоследствии, очень опасную. Дело в том, что для окончательного решения на выполнение судоподъемных работ, необходимо было убедиться в состоянии боезапаса в погребах «Отважного». Для этого в три негерметичных контейнера уложили первичные детонаторы всего боезапаса. Подводные аппараты установили их в носовой части корабля с задачей: поочередно поднять на поверхность через 1, 3 и 5 месяцев. Первый контейнер подняли через 30 дней, установили на борту судна-носителя ПАПА, а, придя в базу, перегрузили на машину и отправили в лабораторию на исследование. Ночью поступил звонок в штаб флота с сообщением, что морская вода так разъела детонаторы, что они удивляются как их смогли доставить в Симферополь. Тогда окончательно было решено «Отважный» не поднимать, а подорвать под водой. В книге Бориса Каржавина «Гибель «Отважного» о большой работе, выполненной подводными аппаратами, к сожалению, ничего не говорится. Правда, на стр. 165-166 как бы вскользь упоминается, что при первоначальном обследовании положения «Отважного» на грунте «притащили батискаф... с мотором и аварийным сбросом груза». Но это утверждение неверно. Так как первый батискаф на Черном море появится только через пять лет, а войдет в строй еще через пять, так что, кроме АРСа, опускаться к «Отважному» было некому. В 10 часов утра 26 декабря 1977 года был назначен подрыв «Отважного». К тому времени водолазы заложили в останки корабля более 80 тонн тротила, а вместе с не извлеченным корабельным боезапасом смертельная начинка оценивалась в 100 тонн. В расчетное время из воды поднялся огромный двугорбый фонтан высотой более 100 метров, внутри он был черный с красными языками пламени. Еще через несколько секунд люди, стоящие на кораблях-наблюдателях, ощутили гидравлический удар по корпусу. Воздушной ударной волны не было. "Отважный" перестал существовать. ашttp://alfamodel7li.7li.ru/viewtopic.php?id=204

....наверно это ЦЕНА в тысячах рублей указана? Типа "цена 690 тысяч рублей rus"? Или это пробег этого броневичка по Севастополю с 92 года? ))))

Загадка "Адмирала Нахимова" Самым таинственным кораблём советского флота остаётся лёгкий крейсер «Адмирал Нахимов» проекта 68-бис (типа «Свердлов»). Это корабль-легенда, корабль-призрак, корабль-загадка. Давно уже раскрыты трагедии линкора «Новороссийск», большого противолодочного корабля «Отважный», атомной подводной лодки «Комсомолец» и многих других кораблей, трагически погибших или потерпевших крупные аварии в разное время. Стеной молчания окружён лишь вполне респектабельный крейсер «Адмирал Нахимов». Это единственный корабль бывшего советского флота, документы которого (вахтенные журналы и т. п.) изъяты из Центрального военно-морского архива Комитетом государственной безопасности бывшего СССР. Чтобы произошло такое экстраординарное событие, должны быть очень веские основания. Что же представлял собой лёгкий крейсер «Адмирал Нахимов»? Корабль построен в Николаеве на заводе №444 (ныне Черноморский судостроительный завод). Корпус «Нахимова» был заложен 27 июня 1950 года и спущен на воду 29 июня 1951 года. В состав Черноморского флота крейсер вошёл 27 марта 1953 года. Корабль имел отличный экипаж и был на хорошем счету у командования флота. Крейсеру было доверено совершить и первый послевоенный поход советских кораблей в страны Средиземноморья. Отряд кораблей в составе «Адмирала Нахимова» и двух эсминцев проекта 30-бис под командованием адмирала С. Г. Горшкова совершил в период с 31 мая по 4 июня 1954 года официальный визит в Албанию. На крейсере неоднократно бывали Н. С. Хрущёв, И. Б. Тито и многие другие высшие лица партийного аппарата. Именно «Адмиралу Нахимову» выпала честь испытания нового оружия - противокорабельных ракет. В 1954-1955 гг. на севастопольском Морзаводе корабль переоборудовали (модернизировали) по проекту «67-ЭП», (по другим данным— «68-ЭР»). Суть модернизации состояла в необходимости испытать противокорабельную крылатую ракету КСС («корабельный самолёт-снаряд»), разработанную в конструкторском бюро Александра Яковлевича Березняка (г. Дубны, Московской области). В носовой части крейсера «Адмирал Нахимов» был установлен корабельный ракетный комплекс «Колчан», включавший в себя пусковую установкуВ-16, ракеты КСС, комплекс управления с радиолокационной станцией ДК-5с, размещённой на фок-мачте корабля. Пусковая установка была неповоротной, жёстко скрепленной с палубой корабля, которую пришлось развернуть на борт, а на её барбете установить отражатели газовой струи стартового двигателя ракеты. Рядом и в подбашенном отделении установили аппаратуру предстартового контроля и производства старта. Погрузка ракет осуществлялась только ночью в районе арсенала Сухарной балки и проводилась с соблюдением максимальной секретности. В ноябре - декабре 1955 года «Нахимов» провёл два пуска макетов ракеты и с января по май 1956 года - 20 пусков ракет КСС по отсеку-цитадели недостроенного тяжёлого крейсера «Сталинград». Плюс к этому самолёты различных типов совершили 46 облётов РЛС управления крейсера в учебно-опознавательных целях. Приведённые подробности говорят о том, что сам по себе факт испытания на крейсере новых ракет, впоследствии не принятых на вооружение для кораблей, дело не такое уж из ряда вон выходящее и к тайне «Адмирала Нахимова» вряд ли имеющее отношение. Но в чём же причина потрясающей секретности корабля? Достоверно известно лишь то, что официально флаг корабля спущен 15 февраля 1961 года, и на нём расписались 59 человек экипажа, а сам флаг сдан на «вечное хранение» (!) в Центральный военно-морской музей в Ленинграде. Сам по себе это отнюдь не рядовой факт, говорящий о причастности корабля к весьма значительному событию. Изъятие документов по крейсеру всемогущим КГБ СССР говорит о том, что событие, происшедшее с крейсером, имеет общегосударственное политическое значение. Здесь можно предположить многое, но ясно одно: никаких политических восстаний, возмущений, политического терроризма против Хрущёва и т. п. «политических вариантов» на «Адмирале Нахимове» не было, а если и были, то давно были бы рассекречены. Значит правда намного страшнее... В поиске истины нам поможет кое-что другое: в июне 1961 года, то есть через четыре месяца после спуска флага «Адмиралом Нахимовым», ракетный корабль Черноморского флота «Прозорливый» проводил ракетные стрельбы новыми противокорабельными ракетами КСЩ. Эта аббревиатура расшифровывается как корабельный снаряд «Щука». После двух пусков ракет КСЩ мишень развалилась, и для продолжения испытаний требовалась новая. Взоры испытателей обратились к крейсеру «Адмирал Нахимов». Корабль стоял напротив морского госпиталя совершенно пустым, не имея ни одной деревянной, медной или дюралюминиевой детали! Только металл: корпус с башнями и механизмами! Согласие на расстрел крейсера было на удивление быстро получено, а ведь возраст новейшего крейсера только достиг семи лет! Корабль был выведен буксирами миль на 50 в сторону Одессы, и с дистанции 72 км по нему была выпущена ракета. Корабль получил сквозную пробоину между первой и второй башнями, а от разлившегося топлива ракеты (керосинТ-1) возник пожар, длившийся около 12 часов и с трудом потушенный. Куда потом отбуксировали корпус выгоревшего крейсера, достоверно неизвестно, но, по косвенным данным его потихоньку разобрали в Херсоне. В описанном выше эпизоде интересны два факта: лёгкость отдачи под расстрел вполне нового, хоть и списанного по непонятной причине крейсера. Вторым интересным фактом данного эпизода является описание состояния корпуса крейсера. Оно соответствует представлениям того времени о полном комплексе дезактивационных работ. Как говорил бессмертный генсек, «вот где собака порыта!» Тайной «Адмирала Нахимова» может оказаться его участие в проведении ядерных испытаний на Чёрном море. По достоверным данным перед списанием крейсера «Адмирал Нахимов» подвергся докованию на Севморзаводе, в ходе которого было выявлено «обширное повреждение подводной части корпуса корабля в виде перебитого киля и деформации подводной обшивки и килевых конструкций, невидимых на воде»... Интересное описание, свидетельствующее о том, что корпус крейсера «Адмирал Нахимов» подвергся мощнейшему динамическому удару подводного ядерного взрыва. В самом деле, какая другая сила может деформировать корпус крейсера длиной более 200 метров, шириной 22 метра и осадкой около 7 метров? Причём так деформировать, что о восстановлении новенького крейсера не идёт и речи. Правильно, уважаемый читатель, - только подводный ядерный взрыв. Санкцию на испытание ядерного оружия в Крыму, на Чёрном море, можно сказать, в центре Европы мог дать главкому ВМФ только Н. С. Хрущёв. При всех своих достоинствах и недостатках Хрущёв вполне мог, не подумав о последствиях, отдать такое устное распоряжение. И тогда на отдалённом феодосийском полигоне (с глубинами 300 — 2000 метров) вполне мог вырасти ядерный «гриб». Судя по повреждениям «Нахимова», испытывались подводное взрывное устройство или ядерная глубинная бомба. Глубина взрыва вряд ли превышала 400-500 метров, а на крейсер обрушился мощный динамический удар, волны с радиоактивными осадками и т. д. и т. п. А дальше - сейсмологические станции мира (а не только СССР) зарегистрировали мощный толчок в акватории Чёрного моря у побережья Крыма. Последовали официальные запросы, и советские дипломаты, имевшие мозги (в отличие от правителей), схватились за голову. Крупнейший международный скандал, иски на убытки от русских испытаний и ещё Бог весть что... Здесь-то вполне логично и принялся за дело КГБ СССР. Были изъяты все документы по крейсеру, взята подписка о неразглашении со всех участников, проведена работа по выдаче ядерного испытания за обычное землетрясение. А то советским курортникам совсем бы приятно было узнать, что они купаются в радиоактивных водах. Да и союзные братские страны - Болгария и Румыния - вряд ли приветствовали бы подобные испытания. Комитет госбезопасности поработал отлично: вот уже три с половиной десятилетия об «Адмирале Нахимове» и его роли в этой истории забыто всё. И лишь любители истории флота тщетно ломают головы: почему нет фотографий корабля, и с чего бы это его так быстро списали на слом?.. Эта версия имеет полное право на существование. С этой целью неофициально запросили гидрометеослужбу Черноморского флота и поинтересовались перечнем землетрясений у побережья Крыма в описываемый период. К приятному изумлению выяснилось, что в этот период произошло только одно (!) землетрясение. Четвёртого декабря 1960 года в пяти милях от мыса Меганом, на глубине 500 метров, силою в 3-4балла. Человеческих жертв и разрушений нет. Очень интересное землетрясение! К сведению читателей, мыс Меганом с координатами 44 градуса 48 минут северной широты и 35 градусов 05 минут восточной долготы находится в очень безлюдном месте, рядом с Карадагским заповедником и граничит с феодосийским ракетно-артиллерийским полигоном. До распада СССР это хозяйство именовалось «воинской частью № 15653». Время проведения «землетрясения» выбрано очень удачно: зима, декабрь. Где-то в море вырос «гриб» с водяной волной. Вскоре «гриб» опал, и всё успокоилось. И никто ничего бы не узнал, если бы не сейсмологи. Характеристики «землетрясения» очень схожи с характеристиками при взрыве ядерных глубинных бомб. А тщательность «кэгэбистской» дезинформации косвенно подтверждает и официальная дата исключения крейсера из списков. По официальной версии, приказом главкома ВМФ за № 00112 от 29 июля 1960 года крейсер «Адмирал Нахимов» исключён из списков ВМФ СССР. Это явная липа, так как «землетрясение» состоялось 4 декабря 1960 года, а до февраля 1961 года на корабле проводились дезактивационные работы, после чего и был спущен флаг корабля. Никто бы семь месяцев не держал флаг и экипаж на «списанном» корабле (в том числе и в новом финансовом году). Необходимость избавиться любым способом от главной улики - корпуса крейсера объясняет и лёгкость его отдачи под расстрел ракетами: дескать, утонет, и слава Богу! А он, проклятый, и не горит, и не тонет! Пришлось разобрать в захолустном Херсоне на металл, чтобы и следов не осталось от некогда славного «Адмирала Нахимова». Лишь почти через десять лет это имя вновь появилось на борту большого противолодочного корабля проекта 1134А впрочем, бесславно сданного после распада СССР на лом и затонувшего при буксировке. Прояснить тайны «Адмирала Нахимова» помогли воспоминания капитана 1 ранга Б. В. Никитина, доктора технических наук: «В 1957 году я служил на крейсере «Фрунзе» (на фото внизу), а на «Нахимове» служили мои товарищи-однокашники по ВВМИУ им. Дзержинского. Мы помогали «нахимовцам» в ликвидации последствий пожара в машинном отделении, случившемся в августе 1958 года. Серьёзных последствий пожар не имел, и крейсер из строя не выводился. К лету 1958 года «Нахимов» уже расстался с ракетным вооружением и представлял собой чисто артиллерийский крейсер проекта 68-бис. К тому же он являлся флагманским кораблём. К началу сентября 1959 года мой крейсер «Фрунзе» после небольшого ремонта был направлен в район Феодосийского полигона. К моменту нашего прихода там уже находился «Нахимов», новейшие эсминцы проекта 30-бис «Безудержный» и «Бдительный», корабль воздушного наблюдения «КВН-И», а также несколько подводных лодок, тральщиков, катеров. Всё это «хозяйство» вместе с нашим «Фрунзе» дней пять проводило различные эволюции, стрельбы, поиск и «уничтожение» подлодок и т. п. Проходили эти маневры недалеко от мыса Чауда. Внезапно получили приказ идти в Херсон. После прихода экипажу объявили о поведении срочной дезактивации корабля. Из Севастополя прибыли специалисты химслужбы флота. Мотивировкой дезактивации были якобы сведения о крупной аварии на каком-то химическом производстве в Турции и о происшедшем выбросе в атмосферу большого количества химвеществ, которые сформировались в облако, как раз и накрыли акваторию полигона. Особым отделом флота с офицеров и матросов крейсера «Фрунзе» была взята подписка о неразглашении происшедшего, дабы не «сеять панику» среди личного состава флота и гражданского населения. В Херсоне мы находились до января 1960 года, и за это время списали практически весь экипаж, оставалось около 2000 человек. В начале февраля 1960 года мы своим ходом пришли в Севастополь и стали у Троицкой балки. «Адмирал Нахимов» к этому времени тоже находился в Севастополе, но стоял на бочках у госпиталя. Вид имел такой же ободранный, как и мы, но был уже без команды. Чуть позже мой товарищ с крейсера «Куйбышев» рассказал, что «Нахимов» приволокли на буксире и без экипажа, незадолго перед нами и ходит «байка», что он подорвался на мине то ли возле Румынии, то ли возле Болгарии. Вскоре наш крейсер «Фрунзе» был исключён, и в течение всего 1960 года его медленно «грабили». Я пробыл на нём до последнего спуска флага, а в 1961 году «Фрунзе» разобрали в Инкермане. По «Нахимову» в том же 1961 году стреляли ракетами, затем на буксире привели в Севастополь в истерзанном виде и поставили на бочки возле ГРЭС. Там он простоял вплоть до 1963 года, а потом в 1964 году и его разобрали в Инкермане...» Прямым подтверждением возможного подрыва ядерного боеприпаса у Феодосии служит и цитата из сборника «75 лет в боевом строю флота», изданном в Севастополе в 1996 году: «...В ходе опытной эксплуатации глубоководного аппарата «Поиск-2» был сделан ряд научных открытий, требующих будущего осмысления...в районе Феодосийского залива на изучаемых глубинах свыше 1700 метров зафиксирована радиация на порядок выше, чем считалось ранее... (стр. 111). В мемуарах адмирала Касатонова («Флот выходит в океан», 1995 г.) на стр. 233 также можно обнаружить интересные факты: «...Освоена тактика ведения боевых действий подводных лодок и авиации по разгрому отрядов боевых кораблей противника и сильно охраняемых конвоев в Чёрном и Средиземном морях с использованием крылатых ракет, торпед с обычными и специальными зарядами...» (приведена выдержка из годового отчёта Черноморского флота по боевой подготовке за 1960 год). И наиболее интересным фактом участия «Адмирала Нахимова» в ядерных испытаниях на Чёрном море может послужить беседа с капитаном 2 ранга в отставке, просившим не называть его фамилию. Отставник, в частности, сказал: «Удивляюсь этой возне с «Нахимовым», ведь всем давно известно, что под ним была взорвана атомная торпеда «Т-5». Я в конце 50-х годов служил в Феодосии на подводной лодке проекта 613. Именно наша лодка получила высокое доверие выпустить по цели атомную торпеду. Очевидцы потом говорили, что крейсер, названия не помню, буквально вылетел из воды всем корпусом, будучи поднят вверх мощным взрывом. А потом нас всех заставили проходить дезактивацию и корабли, которые участвовали в тех испытаниях, быстренько списали на слом, так как металл их корпусов из-за попадания радиоактивной воды стал сильно «фонить». Что ещё интересно, примерно через год у Феодосии произошло необычно сильное землетрясение...» Небезынтересна в этом свете и судьба знаменитого в годы Великой Отечественной войны гвардейского эсминца «Сообразительный». С 12 февраля 1957 года он именовался как спасательное судно «СС-16» (перестроен по проекту 32 ещё в конце 1951 года) и прошёл переоборудование в корабль для обеспечения испытаний воздействия ядерного оружия. После проведения испытаний был законсервирован с 19 марта 1960 года и также стоял на отстое в Троицкой бухте. Разобран в Инкермане летом 1966 года, несмотря на неоднократные просьбы ветеранов корабля сохранить для потомства уникальный эсминец с гвардейским званием. Подводя итоги, можно утверждать, что крымская Хиросима действительно имела место, а на Феодосийском полигоне осенью 1959 года прошло успешное испытание ядерной торпеды, выпущенной подводной лодкой. После испытания торпеды в Севастополь были приведены пострадавшие от воздействия радиации корабли, которые пришлось разобрать на металлолом. Виталий Костриченко, Севастополь. http://meridian.in.ua/news/3027.html http://navsource.ru/photos/02/083/index.html Внизу на фото - "Адмирал Нахимов" и эсминец "Сообразительный"

ВСЕХ ФОРУМЧАН И СОЧУВСТВУЮЩИХ - С ПРАЗДНИКОМ!!!!!!!!!!!! Всем здоровья, удачи, семи футов и всех благ!!!!!!!!!!! СЛАВА ПОГРАНИЧНИКАМ!!!!!!!!!!

Присоединяюсь к поздравлениям - славный экипаж КПСКР "Дзержинский" всех времен и народов с ПРАЗДНИКОМ!!!!!!!!!!!!!!!! СЛАВА ПОГРАНИЧНИКАМ!!!!!!!!!!!!

С ПРАЗДНИКОМ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! СЕМЬ ФУТОВ И УДАЧИ ВСЕМ!!!!!!!!!! ПыСы: Саныч, ну ты еще из памятника затопленным кораблям не пил, да? С такими темпами скоро севастопольский коньяк будет в "Морском аквариуме" плескаться... В том, что на Нахимова.... А ваще - прикольная тара... Не знаю, уместна ли только.... В памятник Тотлебену или матросу Кошке слава Богу не налили.....

Всех новорожденных с Днем Рождения! Отдельные поздравления и самые сердечные пожелания здоровья, удачи, всех благ и семи футов под килем Виталию Баченину (aka wital-i) !!!!!

А как же РОМАНТИКА ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ??? )))) ПыСы - От рыбы в организме избыток фосфора, будешь светиться в темноте на Границе, враги засекут......

ВЕСЬ ЭКИПАЖ С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ!!! Слава советскому народу - народу победителю!!! Спасибо нашим дедам и бабулям за их ПОДВИГ!!!

Андрея Владимировича с Днем Рождения!!!!! Здоровья, удачи, успехов и счастья (личного, наличного и безналичного)!!!!!

Рассекреченные документы открывают новые детали миссии разведки США по подъему затонувшей советской подлодки Подводная одиссея команды ЦРУ Артем Асташенков (http://rusplt.ru/authors/authors_24.html) Историческая служба Госдепартамента США в серии «Международные отношения Соединенных Штатов» опубликовала (http://history.state.gov/historicaldocuments/frus1969-76v35) том, посвященный политике национальной безопасности в 1973—1976 годах. Издание io9 (http://io9.com/that-time-the-cia-and-howard-hughes-tried-to-steal-a-so-1561583789) обнаружило среди почти тысячи страниц стенограмм заседаний и внутренних документов ведомства 200, посвященных проекту «Азориан» — частично удавшейся попытке ЦРУ поднять с морского дна советскую субмарину К-129. Подводная лодка К-129 была спущена на воду в 1959 году. Она строилась по проекту 629 — дизель-электрические субмарины, несущие по три баллистических ракеты Р-13. Всего таких было изготовлено 24 штуки. К-129 позже переоборудовали по проекту 629А — под ракеты Р-21. 8 марта 1968 года К-129 затонула в северной части Тихого океана, примерно в трех тысячах километров от Гавайских островов, на глубине 5,6 тысячи метров. На борту находились 98 человек. По официальной версии, подлодку затопило водой через неисправный клапан воздухозаборника. Американцы придерживаются версии о ложном срабатывании двигателей ракет в закрытых шахтах — об этом свидетельствует высокий радиационный фон в извлеченных обломках и шум, по которому субмарину нашли операторы гидроакустической системы SOSUS. СССР искал К-129 два месяца, но так и не нашел. Разведка ВМС США догадалась, что произошло, по активности советского флота в районе известного маршрута подлодок проекта 629 и заставила операторов SOSUS прослушать часы и дни архивных записей в поисках чего-нибудь похожего на взрыв. Это позволило сузить область поисков до трех тысяч квадратных километров. Из Перл-Харбора туда отправилась субмарина USSHalibut, оснащенная глубоководными поисковыми системами. К-129 нашлась за три недели — к августу 1968 года. В Вашингтоне рассудили, что советская подлодка с баллистическими ракетами на борту — это просто дар с небес. Если бы ее удалось поднять, в распоряжении Пентагона оказались бы технологии ракет Р-21, шифровальное оборудование и документация. Осталось только понять, как извлечь субмарину массой 2,5 тысячи тонн с глубины в 5,5 километра, да еще так, чтобы никто не заметил. Так появился секретный проект ЦРУ «Азориан». В очередной части «Бондиады», вышедшей на экраны в 1977 году, фигурировал гигантский танкер, захватывающий атомные подводные лодки. Возможно, сценарист фильма вдохновился опубликованными за два года до того утечками касательно проекта «Азориан». Чтобы достать К-129 со дна Тихого океана, в ЦРУ решили создать гигантский корабль, в дне которого будет скрыт подъемный механизм и док для субмарины. Он также должен был быть оснащен системами стабилизации, вроде использующимися на буровых платформах. Корабль Hughes Glomar Explorer. Фото: AP Устройство захвата, разработанное специально для советской подлодки, собиралось отдельно на закрытой барже. Чтобы установить его на уже готовое судно, баржу нужно было затопить и завершать монтаж под водой — так назначение корабля можно было скрыть от большинства работников. Строительство было поручено компании GlobalMarineDevelopment, использовалась верфь SunShipbuilding в Филадельфии. Корабль получил название «Хьюз Гломар Эксплорер» — по легенде, судно строил индустриальный магнат Говард Хьюз, чтобы добывать железно-марганцевые конкреции с морского дна. Миллиардер не возражал против использования его имени: его компании и так выполняли множество секретных военных контрактов. «Господин Хьюз — признанный предприниматель-пионер с широким спектром бизнес-интересов; у него есть необходимые финансовые ресурсы; он часто действует втайне; и он настолько эксцентричен, что сообщения СМИ о его деятельности часто варьируются от правды до совершенных небылиц», — поясняли выбор легенды руководители проекта госсекретарю Генри Киссинджеру в письме, датированном маем 1974 года. Оно было в числе документов, вошедших в нынешнюю публикацию Госдепартамента. Разработка, строительство и испытания проекта тянулись до 1974 года — и даже тогда завершались впопыхах. Через шесть лет после гибели К-129 в Вашингтоне уже сомневались, стоила ли игра свеч: Советский Союз перешел на ракеты Р-29 значительно большей дальности. Полезность информации, которую бы удалось получить, разобрав Р-21, была под вопросом. Тогдашний директор ЦРУ Уильям Колби, однако, настоял на продолжении миссии, не желая портить отношения с наемным персоналом. «Нам нужно заботиться о репутации государства. Закрытие проекта на таком позднем этапе покажется подрядчикам самодурством. Это важный момент в разведывательных программах, где вопросы безопасности и прикрытия требуют более тесных отношений между подрядчиками и государством», — объяснял он в еще одном опубликованном Госдепом письме. В итоге 4 июля 1974 года «Хьюз Гломар Эксплорер» прибыл к месту гибели К-129. Операция по подъему подлодки длилась больше месяца: нужно было дождаться идеальной погоды. Кроме того, невероятных размеров судно непонятного назначения дважды привлекало внимание советских кораблей в районе. К началу августа «Клементину», как прозвали моряки устройство захвата, спустили на дно на ступенчатой трубе, вроде буровой. Предполагалось поднять больше половины субмарины за раз — передние 42 метра. Однако две трети захваченной части, включая рубку, рухнули обратно — стальные «клешни» не выдержали нагрузки. В итоге в потайном доке «Гломар Эксплорера» оказались лишь первые 11 метров носовой части К-129. Операцию признали частично успешной: по официальной информации, в поднятом фрагменте подлодки оказались две торпеды с ядерными боеголовками и шестеро членов экипажа. Некоторые сотрудники проекта Азориан позже утверждали, что удалось «спасти» шифровальные книги и другую документацию. Советских моряков похоронили в море с воинскими почестями. Из-за высокого радиационного фона тела спускали в металлических гробах. Согласно опубликованной Госдепом переписке, изначально рассматривалась возможность сохранить личные вещи покойных для последующей передачи родным: это могло бы ослабить напряжение, если бы Советский Союз узнал о проекте. Агенты разведки снимали всю операцию по подъему лодки на кинопленку для архива ведомства. В 1992 году директор ЦРУ Роберт Гейтс передал фрагмент записи с церемонией погребения президенту России Борису Ельцину. Обломки «Клементины» и К-129 еще не успели коснуться дна, а ЦРУ уже готовилось ко второй попытке. Было понятно, что «Хьюз Гломар Эксплорер» придется вернуть в док и существенно переработать систему захвата. Так что новое плавание корабля «двойного назначения» состоялось бы не раньше следующего благоприятного погодного сезона — второй половины лета 1975 года. Неудача с «Азорианом», однако, пришлась на самый разгар Уотергейтского скандала. 9 августа 1974 года президент США Ричард Никсон уже подал в отставку под угрозой импичмента, поэтому для многих в Вашингтоне приоритетом стали не амбициозные проекты с сомнительными международными последствиями, а «прикрытие тылов». Даже Киссинджер, всегда поддерживавший операцию «Азориан», начал считать ее бомбой замедленного действия. «Эта история неизбежно просочится: слишком многих нужно было посвятить в дело. У всех оставшихся кишка тонка. Вчера они все время пытались дать понять, что хотят защитить себя от "Азориана". Удручающая встреча», — объясняет он свою позицию новому президенту Джеральду Форду в опубликованной Госдепартаментом стенограмме. То, что проект «Азориан» вот-вот станет достоянием общественности, лучше всего понимали в ЦРУ. В январе 1974 года об их проекте узнал журналист NewYorkTimes Сеймур Херш. Директор ведомства Уильям Колби дважды встречался с ним, уговаривая отложить публикацию расследования из-за угрозы международного скандала. Вторая встреча Херша и Колби состоялась 10 февраля 1975 года. Но тремя днями ранее о подлинном назначении «Хьюз Гломар Эксплорера» написала LosAngelesTimes. В газете узнали о секретном проекте благодаря собственной оплошности ЦРУ. 5 июня 1974 года офис одной из компаний, работавших над «Гломар Эксплорером», был ограблен. Помимо денег, преступники вынесли четыре ящика с документами. Среди них могла быть служебная записка с описанием проекта «Азориан» — если ее, как положено, не уничтожили после прочтения. Несколько месяцев спустя в полицию Лос-Анджелеса обратился человек, назвавшийся посредником того, в чьих руках оказались документы. Последний требовал за них $500 тысяч. В ЦРУ попытались выяснить, есть ли среди бумаг описание «Азориана», и рассказали о записке ФБР. Те передали полиции, а последние спросили у посредника. Так эта история и дошла до Los Angeles Times. Их первая заметка была короткой, с множеством неточностей и сомнительными источниками, так что ЦРУ продолжало настаивать на молчании журналистов, знавших подробности дела. Но 18 марта 1975 года о своем намерении раскрыть все детали публично заявил колумнист Джек Андерсон. Это развязало руки остальным: New York Times, Washington Post и Los Angeles Times вышли с передовицами о «Гломар Эксплорере». Херш и коллеги по ошибке называли секретный проект «Дженнифер» — это кодовое имя использовалось на всех документах, чтобы обозначить категорию секретности. В ЦРУ и Минобороны США над общими уровнями допуска имеет приоритет система блоков информации: засекреченные документы и объекты разделяются на условные «ячейки», право доступа в каждую из которых определяется дополнительными критериями — служебной необходимостью, поручительствами и так далее. Администрация Форда решила игнорировать публикации в прессе. Искушение признать существование грандиозного проекта, конечно, было велико. «Этот эпизод — важное достижение Америки. Эта операция — техническое чудо с сохранением секретности», — говорил министр обороны Джеймс Шлезингер на встрече президента с силовым блоком 19 марта 1975 года (стенограмма рассекречена в 2010 году). Дальнейшая огласка, однако, могла вынудить СССР предпринять ответные действия, поэтому проект «Азориан» оставался засекреченным. На официальные запросы в соответствии с законом о свободе информации (FOIA) ЦРУ реагировало формулировками «мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть». Эту фразу теперь называют «ответом Гломара» или «гломаризацией». От Советского Союза ждали резкой реакции, как на инцидент с самолетом-разведчиком U-2 в 1960 году. Москва же молчала. По данным ЦРУ, в Кремле предпочли не признавать публично потерю подводной лодки, неспособность найти место ее гибели и провал разведки касательно корабля «Гломар Эксплорер». В том же докладе от апреля 1975 года аналитики ЦРУ предупреждают: «Не вызывает сомнений, что Советы сделают все возможное, чтобы осложнить или сорвать вторую попытку». Пары ныряльщиков, вооруженных несколькими метрами кабеля, хватило бы, чтобы повредить устройство, типа «Клементины». А главное, в СССР теперь знали, где покоится К-129. В итоге власти США отказались от попыток поднять остатки советской подлодки. В июне 1975 года Киссинджер написал Форду: «Теперь ясно, что Советы не намерены позволить нам беспрепятственно провести вторую миссию. Советский буксир дежурит у цели с 28 марта, и по всем признакам там и останется. Наша система захвата уязвима для самых невинных событий на море, типа лодки, проходящей слишком близко и "случайно" задевающей корабль. Угроза более агрессивной враждебной реакции тоже присутствует, вплоть до прямой конфронтации с судами ВМФ СССР». По официальной версии, на этом проект «Азориан» и закрыли. «Гломар Эксплорер» действительно переоборудовали для глубоководного бурения, а в 2010 году продали другой компании. Сейчас проект «Азориан» остается секретным. Большая часть имеющейся достоверной информации стала известна только в 2010 году. Тогда были опубликованы уже упомянутая стенограмма встречи Форда с силовиками и подвергнутая изрядной цензуре статья (http://www2.gwu.edu/~nsarchiv/nukevault/ebb305/doc01.pdf) 1985 года из внутреннего журнала ЦРУ. По-прежнему не ясно, что именно американцам удалось поднять со дна, помимо торпед и тел моряков, скрыты многие детали планирования миссии и подготовки корабля, включая назначение некоторых полевых лабораторий, размещенных на борту в последний момент. Зато известно, сколько три президентских администрации США потратили на секретный проект — $800 миллионов. В пересчете на современные доллары это почти $4 миллиарда. «Азориан» стал одной из самых дорогостоящих секретных операций холодной войны.

да и заслуженного пенсионера давно не видно ...О ком речь? Если обо мне (или о Саныче) - то мы голоса тренируем.... Учимся гавкать... Пойдем на наши заставы в Крыму вольным наймом сторожевыми собаками...)))))) Там ограничений по возрасту нет - главное уметь гавкать...

Всех новорожденных с Днем Рождения!!!! Отдельные поздравления и самые лучшие пожелания Володе Переплечинскому (ака Херес)!!!!!!!!! До ста лет расти и быть здоровым!!!!

В 1909 году для экспедиции известного полярного исследователя Г. Седова в Норвегии (по другим данным — в Германии в 1907 году) был куплен пароход «Котик». Поскольку судно приобрели на деньги ставропольских купцов, его переименовали в «Ставрополь». Вплоть до первой мировой войны оно совершало регулярные рейсы из Владивостока в Колымский край. После революции пароход поставили на прикол в столице Дальнего Востока, а команда разбежалась. Только в 1919 году «Ставрополь» вышел в новый рейс на Колыму, жители которой два года не получали ни продовольствия, ни медикаментов. Лето выдалось суровое, пароход попал в сплошные льды и был вынужден остаться на зимовку около мыса Шмидта. Во время зимовки экипаж «Ставрополя» узнал, что у Чаунской губы в критическом положении находится экспедиция норвежца Амундсена. Иностранцы обратились за помощью к русским морякам, но те из-за отсутствия топлива смогли лишь по радио сообщить в Анадырь о надвигающейся беде. Вернувшийся во Владивосток, где к тому времени уже поменялась власть — городом вместо белогвардейцев с интервентами командовали красные партизаны, пароход был «призван на военную службу». Вооруженный несколькими пушками «Ставрополь» повез в Аянский уезд (Якутия) экспедиционный отряд красногвардейцев, который ликвидировал «белую армию» Пепеляева. После окончания гражданской войны пароход спустил военный флаг и стал перевозить грузы и пассажиров. Именно в его трюмах были доставлены на Колыму первые узники ГУЛАГа и их охранники. Казалось, что «Ставрополь» так и останется гражданским судном, но обострение обстановки на Дальнем Востоке снова заставило включить пароход в состав Тихоокеанского военно-морского флота СССР. Корабль сначала переоборудовали в гидрографическое судно, затем — в минный блокшив, а потом в минный заградитель. Его вооружили четырьмя 76-миллиметровыми орудиями и двумя спаренными четырехствольными пулеметными установками «Максим». В трюмах минзага помещались 389 мин. В 1935 году этой боевой единице флота присвоили новое имя — «Ворошиловск» (второго ноября 1935 года Ставрополь переименовали в честь тогдашнего министра обороны СССР). Так корабль в третий раз поменял имя, но остался тезкой краевого центра. Городу потом, в 1943 году, вернули историческое название, а вот минный заградитель так и остался «Ворошиловском». Во время Второй мировой войны минный заградитель исправно нес свою службу — выставлял минные заграждения. Причем они были настолько плотные и многочисленные, что на одной из собственных мин корабль и подорвался. Однако «Ворошиловску» было не суждено погибнуть в холодных водах. Мина, на которую напоролся минзаг, оказалась образца 1908 года с малым зарядом взрывчатки, поэтому матросам удалось довольно быстро заделать пробоину, и после непродолжительного ремонта корабль вернулся в строй. «Холодная война» и конфликт на Корейском полуострове продлили военную службу «Ворошиловска». Тем более что по итогам состязаний по постановке мин в 1949 году корабль был признан лучшим во всем военно-морском флоте СССР. Командование не желало ударить в грязь лицом и на соревнованиях 1950 года, поэтому команде «Ворошиловска» пришлось провести несколько тренировок. Одна из них оказалась роковой. В 8 часов 15 минут 30 октября 1950 года минный заградитель «Ворошиловск» прибыл в бухту Новик и ошвартовался правым бортом у причала мыса Шигина невдалеке от минного склада. «Сухона» и «Терек», выгрузив к этому времени свои мины на берег, уже ушли во Владивосток. Поэтому ко времени подхода минного заградителя пирс и складские пути были уже полностью загромождены их минами. В 8 часов 30 минут по сигналу «большой сбор» экипаж «Ворошиловска» был выстроен на пирсе. Помощник командира старший лейтенант Савинов и командир минной базовой части лейтенант Кононец развели людей на работы по выгрузке мин. При этом одна часть была назначена на раскатку мин на берегу от корабля до склада, другая же должна была выгружать их непосредственно из погребов. Командир корабля наблюдал за разводом на работы со спардека, не вмешиваясь в распоряжения своего помощника. Из всей команды на построении отсутствовали 39 человек, 11 из которых с разрешения командира готовились к увольнению в запас, а остальные по различным причинам были отпущены в город. Позднее будет подсчитано, что из 36 специалистов-минеров в выгрузке мин участвовали всего 19 человек, остальные были распределены на другие работы. Выгрузка мин началась из носового погреба стационарными паровыми лебедками. Погода в тот день была спокойная. Ветер 2-3 балла, море – 1 балл, видимость до 5 миль, небольшая облачность, временами дымка, температура воздуха -десять градусов тепла. В 10 часов утра в самый разгар работ с . Разрешения дежурного офицера минзага старшего лейтенанта Павленко к левому борту «Ворошиловска» пришвартовались баржа ВСН-239 и буксир РБ-88 продовольственного отдела тыла Владивостокской базы ВМБ. Не прекращая выгрузку мин, старший лейтенант Павленко привлек несколько матросов на прием продовольствия с баржи. Спустя еще два часа был объявлен перерыв на обед. Во время обеда руководивший выгрузкой мин лейтенант Кононец получил через рассыльного матроса приказание командира закончить выгрузку мин в 18.00. Спустя некоторое время, спустившийся в кают-компанию старший лейтенант Савинов повторил это приказание. Причина указания командира конкретного срока окончания работ очевидна – необходимо было дать людям отдых после столь напряженного выхода в море: офицерам съехать на берег к семьям, матросам посмотреть новый кинофильм, за которым заблаговременно был послан на кинобазу корабельный киномеханик. Старшим на выгрузке некоторое время был помощник командира Савинов, но затем он, убедившись, что все идет, как всегда, хорошо, отправился после обеда к себе в каюту. Теперь, после его ухода, старшим на выгрузке остался командир минной боевой части лейтенант Кононец, но и он находился на берегу в районе откатки мин к складу. Таким образом, когда после обеда была продолжена выгрузка мин, на палубе «Ворошиловска» не было ни одного офицера… Однако работа шла быстро. Матросы свое дело знали и действовали умело. Причем более споро работали те, кто был на борту минзага, и моряки, откатывавшие мины, попросту не успевали таскать их к складу, пути к которому были к тому же загромождены минами с «Сухоны» и «Терека». К 14 часам 55 минут с «Ворошиловска» были сгружены 82 якорные и 13 более мощных донных мин «АМД-1000». Причем последние находились у самого края пирса в непосредственно близости от минного заградителя. На верхней палубе корабля в это время находилось три акустические донные мины, некоторое количество их было еще в коридорах. Разгрузка подходила к концу. В кормовом погребе оставались последние три акустические и две якорные мины. В это время руководивший работой на верхней палубе минер старший матрос Василий Чанчиков без ведома командира БЧ-3 разрешил для ускорения работ отсоединить перед выгрузкой донных мин на пирс их тележки. Мины поэтому на металлической палубе укладывали бок о бок прямо у люка кормового погреба. К 14 часам 55 минутам у люка было уложено сразу три донные мины. Для четвертой места почти не было. Ее можно было лишь буквально втиснуть в щель между другими, что было уже далеко небезопасно. Однако желание поскорее закончить выгрузку и уверенность в своем опыте затмили чувство опасности. К тому же рядом не оказалось и офицеров, которые могли бы вмешаться в последующее развитие событий. Наконец из люка минного погреба показалась очередная донная мина. Бывшие на палубе сразу же обратили внимание, что, провиснув на стропах, она сильно наклонилась головной (зарядной) частью вперед. Но и это никого не остановило. Тысячи раз проделывали участвовавшие в разгрузке эту, казалось бы, до совершенства отработанную операцию, и не сомневались, что все будет благополучно и в этот раз. При попытке стоявшего на лебедке матроса втиснуть ее между двумя соседними минами она своей тяжестью развернула одну из лежавших мин, а затем с силой ударилась головной частью о металлическую палубу. Далее события развивались с ужасающей быстротой. Увидевший удар мины о палубу, старший поста приемки мин старший матрос Алексей Быков, решив, что мина уже легла на палубу всем корпусом, крикнул стоявшему на лебедке матросу Василию Шатилову, чтобы тот травил лебедочный трос. Шатилов исполнил команду. Через мгновение, неудерживаемая более тросом кормовая часть мины резко пошла вниз и, с силой ударившись об острый угол ушка бугеля своей соседки, который глубоко вошел в ее корпус, с грохотом упала на палубу. К мине бросился стоявший рядом старший матрос Николай Вымятин, хотевший было отдать строп, но был с обоженным лицом отброшен в сторону, внезапно раздавшимся разрывом. Первый взрыв застал нескольких матросов к кормовом минном погребе, из которого только что подняли злополучную мину. Все они оказались в ловушке и, будь первый взрыв чуть посильнее, никому из них не быть бы живыми. Первый взрыв был не очень сильным и лежавшие рядом мины не сдетонировали, но он сопровождался разбрасыванием горящих кусков взрывчатки. Горящий гексогель падал на надстройки, палубу, буквально засыпал лежавшие на палубе и пирсе мины. Всюду разом вспыхнули языки пламени. В это время наверх выскочили командир корабля и помощник. Корженков объявил пожарную Тревогу, приказал пустить орошение в минные погреба, а всей команде откатывать мины от очагов взрыва. Старший лейтенант Савинов тем временем вызвал пожарный взвод и возглавил тушение горящей мины огнетушителями и водой. Справиться с пожаром никак не удавалось. Вспышки огня под действием воды и пены стали лишь увеличиваться. Пламя быстро распространилось на кормовую часть «Ворошиловска». А затем и на пирс, где рядами, тесно прижатые друг к другу, стояли мины. Взрыв и пожар были столь скоротечны, что часть команды растерялась, груды начиненных взрывчаткой мин гипнотизировали людей. Казалось, еще немного – и взлетят на воздух горящие мины, затем сдетонируют лежащие на пирсе, а затем уже рванет под небеса весь огромный, наполненный минами склад, где ждали своего часа десятки тысяч тонн смертоносной взрывчатки. Теперь на волоске была судьба уже не только острова Русский, но и всего Владивостока со всеми его жителями. До катастрофы, сравниваемой по мощи разве что с Хиросимой, оставались считанные минуты. И никто в огромном приморском городе еще не знали что стрелки часов, быть может, уже отсчитывают последние мгновения их жизни. Но нашелся человек, который решился ценою собственной жизни остановить уже пришедший в действие механизм смерти. Им стал заместитель командира «Ворошиловска» по политической части капитан 3 ранга Николай Иванович Дерипаске. По воспоминаниям очевидцев первый взрыв и начало пожара застали замполита на берегу, где он наблюдал за транспортировкой мин на склад. Увидев столб пламени над кораблем, фронтовик-балтиец действовал как всегда решительно. Он сразу же приказал матросам разорвать цепь мин, откатывая их друг от друга как можно дальше, а сам бросился на минзаг. Взбежав на палубу, встал около горящей мины и до последней минуты, ободряя людей, вместе с командиром руководил тушением пожара. Видя спокойствие и хладнокровие замполита, пришли в себя и матросы. Понимали ли Корженков и Дерипаске, что, находясь рядом с горящей миной, они обречены? Безусловно! Именно поэтому за несколько минут до последнего взрыва командир отдал приказание о затоплении своего корабля. Пусть погибнет «Ворошиловск», зато не сдетонируют сотни мин, находившиеся на берегу! К сожалению, затопить минзаг так и не успели, зато успели другое – оттащить все бывшие неподалеку от него мины на безопасное расстояние. Сам же командир покидать палубу гибнущего минзага не собирался. Рядом с ним плечом к плечу остался стоять и замполит… Каждая выигранная у взрыва минута оборачивалась сотнями спасенных жизней. Несмотря на то, что вот-вот должна была последовать неминуемая развязка, борьба с пожаром и откатка мин продолжалась безостановочно. По вызову дежурного минного склада на пирс примчалась машина пожарной команды острова Русский. Пожарники действовали быстро и умело. В течение четырех минут они сумели протянуть шланги и дать воду на горевшие мины. К сожалению, было уже слишком поздно, и изменить ход событий пожарники были, увы, бессильны. В это время и прогремел второй взрыв, от которого разлетелись стекла по всему Владивостоку, взрыв, который унес жизнь капитана 3 ранга Дерипаско и многих матросов «Ворошиловска». Сила взрыва была огромна. Минный заградитель буквально исчез в клубах пламени и дыма. Когда же ветер отнес дым в сторону, стало видно, что корабль весь горит и с сильным креном на правый борт быстро погружается кормой в воду. Палуба «Ворошиловска» была завалена мертвыми телами. Рядом полыхали остатки разнесенного взрывом пирса. Сноп пламени пришелся как раз стоявшую неподалеку от борта пожарную машину. Из пожарной команды острова Русский не уцелел ни один человек. Все они буквально исчезли в адском огне. И лишь обгоревшая и перевернутая пожарная полуторка напоминала о том, что еще несколько мгновений назад эти ребята были живы и действительно существовали на этой земле… Спустя каких-то двадцать минут горящий «Ворошиловск» повалился на правый борт и затонул. На поверхности бухты плавали теперь лишь какие-то доски, да вскипала вырывающимися из-под воды пузырями воздуха вода. В отдалении отчаянно барахтались в воде несколько человек, отброшенные туда силой взрыва. Минного заградителя «Ворошиловск» больше не существовало… К мысу Шигина под вой сирены мчались торпедные катера, присланные для оказания помощи, но было уже поздно. Сразу же было организовано спасение людей, оказавшихся в воде. Раненные и контуженные, они не могли долго плавать. Поэтому матросы, скинув робы, бросались к ним с берега и вытаскивали своих захлебывающихся товарищей. Так были спасены старшина 2 статьи Михаил Епифанов, матросы Соловьев и Седых. Найден был в воде и командир корабля Корженков. Думая, что командир мертв, матросы положили его рядом с погибшим штурманом лейтенантом Юрием Зелениным. Однако, прибывшие врачи обнаружили, что командир «Ворошиловска» дышит, хотя и находится в крайне тяжелом состоянии. Корженков остался жив по какой-то невероятной, счастливой случайности, так как находился всего в каком-то метре от эпицентра взрыва. Спасла командира минзага взрывная волна, отшвырнувшая его на добрую сотню метров от корабля. Так же, по невероятному стечению обстоятельств остался жив матрос-машинист Василий Неншин, который силой взрыва был вышвырнут из машинного отделения… через дымовую трубу! Котельный машинист Каширин и еще один матрос выбраться наверх так и не смогли. Тела их были обнаружены в машинном отделении только после подъема «Ворошиловска». Главными виновниками в трагедии признали оставшихся в живых командира корабля капитан 3 ранга Корженкова и командира БЧ-3 старшего лейтенанта Кононца (согласно документам Н.Я.Кононец имел звание лейтенанта. – В.Ш.). Оба по приговору военного трибунала получили по 8 лет. Правда, командир «Ворошиловска» осужден был условно. И еще, кажется, понес какое-то наказание флагманский минер. Что же стало с самим затонувшим «Ворошиловском»? Буквально через несколько дней было произведено обследование затонувшего минзага. Водолазы установили, что «Ворошиловск» лежит на глубине девять метров с большим креном на правый борт. Палуба в районе кормового минного погреба по правому борту буквально вывернута внутрь. Размер зияющей дыры – более 25 квадратных метров. Размер пробоины самого борта определить сразу оказалось затруднительно, так как корабль лежал на правом борту, и часть его уже сильно занесена илом. Обнаружили, что переборка артпогреба имела большую пробоину внутрь минного погреба. Это позволило сделать вывод о детонации части артбоезапаса. Полностью оказалась разрушенной каюта командира. Сильно обгорели мостик и спардек. Все дно вокруг затонувшего минзага было усеяно неразорвавшимися снарядами и гильзами. Кроме этого, в кормовом минном погребе водолазами было обнаружено несколько неразорвавшихся мин, которые были вскоре уничтожены тут же, на дне. Спустя некоторое время «Ворошиловск» был поднят. Ввиду больших повреждений, а также из-за старости самого корабля восстанавливать его было признано нецелесообразным, и останки минзага были пущены под автоген. В 1994 году на острове Русский был установлен памятник погибшим при взрыве «Ворошиловска» морякам. http://ship.bsu.by/text/6292

...самолетом однако дешевле из Москвы (особенно если ранее бронирование делать)... Сейчас к "Аэрофлоту" и "S7" добавились "Трансаэро", "Рэд вингс", "Якутия" и "ВИМ-авиа"... Билет в один конец на взрослого от 3.5 т.р. (100 долларов)

Как Хрущёв разваливал флот Первое вмешательство Хрущева в военные дела страны датируется 1954 годом. Возвращаясь из поездки в Китай, Первый секретарь проинспектировал флот и пришел к неутешительному выводу, что ВМФ СССР не способен в открытую противостоять флотам Англии и США. Возвратившись в Москву, Н.С. Хрущев отверг концепцию строительства надводного военно-морского флота, предложенную адмиралом Н.Г. Кузнецовым в докладной записке от 31 марта 1954 г., которая в целом продолжала сталинскую программу кораблестроения. Дальнейшие события развивались стремительно. Постановлением ЦК ЦПСС и Совета Министров СССР от 8 декабря 1955 года Николай Сергеевич Кузнецов был снят с должности главкома ВМФ. С этого момента СССР выбрал ориентацию на подводный флот, строительство надводных кораблей было приостановлено, на стапелях начали разрезать практически готовые крейсеры. 13 февраля 1956 года по инициативе Хрущева было принято очередное постановление «О неудовлетворительном состоянии дел в Военно-Морском Флоте», осудившее низкую боевую готовность флотов и возложившее ответственность за создавшееся положение на Н.Г. Кузнецова. Горек был 1956 год. В январе прекратила свое существование военно-морская база Порккала-Удд — «пистолет у виска Финляндии». 100 кв. километров финской территории, переданные в 1944 году в аренду СССР в добровольно-принудительном порядке сроком на 50 лет. Уникальная позиция, откуда простреливался весь Финский залив, была бездарно сдана финнам под предлогом «улучшения отношений с Хельсинки». В мае по инициативе Н.С. Хрущева и маршала Г.К. Жукова были расформированы части морской пехоты. Закрыто единственное в стране Выборгское военно-морское училище, готовившее офицерские кадры для «черных бушлатов». Новый удар настиг военно-морской флот в 1959 г. В тот год было отправлены на слом сразу семь (!) практически готовых крейсеров: — «Щербаков» снят со строительства при готовности 80,6%; — «Адмирал Корнилов» снят со строительства при готовности 70,1%; — «Кронштадт» снят со строительства при готовности 84,2%; — «Таллин» снят со строительства при готовности 70,3%; — «Варяг» снят со строительства при готовности 40%; — «Архангельск» снят со строительства при готовности 68,1%; — «Владивосток» снят со строительства при готовности 28,8%. Охваченное «ракетной эйфорией» советское руководство сочло артиллерийские крейсеры проекта 68-бис безнадежно устаревшим оружием. Похожая история произошла с тяжелыми крейсерами типа «Сталинград» (проект 82), которые можно классифицировать как настоящие линкоры. Согласно проекту, полное водоизмещение «Сталинградов» достигало 43 тыс. тонн. Длина исполинского корабля составляла 250 метров. Экипаж, согласно проекту, — 1500 человек. Главный калибр — 305 мм. Всего через месяц после смерти Иосифа Виссарионовича Сталина три громадины были сняты со стапелей и разделаны на металл. «Сталинград» находился в готовности 18%. «Москва» — 7,5%. Третий корпус, так и оставшийся без названия, имел готовность 2,5%. Три линкора и семь крейсеров отправились на слом. Если бы не другие 14 крейсеров пр. 68-бис из «сталинского задела», до которых не дотянулись руки «реформаторов», — боюсь, что к концу 50-х наш флот мог вообще остаться без соответствующей надводной компоненты, полностью погрузившись под воду. К счастью, у любителя кукурузы не хватило смелости тронуть подводный флот. К началу Карибского кризиса (октябрь 1962 г.) в составе ВМФ СССР находилось 17 подводных атомоходов, из них 5 — подводные ракетные крейсеры стратегического назначения. Впервые со времен русско-японской войны русские моряки вновь заявили о себе на просторах Мирового океана. В Северной и Центральной Атлантике, в Тихом и Ледовитом океанах. В июле 1962 года ПЛА К-3 впервые в отечественной истории смогла пройти подо льдами до Северного полюса! Тем временем Хрущев продолжал свои чудачества: особую известность получила история с подаренной эскадрой Тихоокеанского флота, которая, по прихоти Генсека, навсегда осталась в Индонезии. 12 подводных лодок, шесть эсминцев, сторожевые корабли, 12 ракетных катеров… И главный подарок — крейсер «Орджоникидзе», вошедший в состав ВМС Индонезии под именем «Ириан»! Целая эскадра и сотни единиц современной боевой техники (плавающие танки, истребители), береговые ракетные комплексы, 30 тыс. морских мин — все это было отдано индонезийцам. Домой экипажи подаренных кораблей возвращались самолетами, сжимая в бессильной злобе кулаки. «Сталинские» крейсеры имели водоизмещение по 18 тысяч тонн! Несмотря на всю тяжесть послевоенной разрухи, на верфях Советского Союза был заложен 21 крейсер! Из них было достроено 14. (Могли быть достроены все, если бы флотом управляли более ответственные и компетентные люди.) Всё, что осталось после «хрущевской оттепели» из крупных надводных боевых кораблей, — это два противолодочных и восемь ракетных крейсеров водоизмещением 5-7 тыс. тонн. «У нас есть ядерный щит... наши ракеты самые лучшие в мире. Американцы... догнать нас не могут». — из записки Н.С. Хрущева для Президиума ЦК КПСС, 14 декабря 1959 г. Помешавшись на ракетах, генсек рассчитывал еще сильнее сократить состав ВМФ, но в его планы вмешалось одно досадное обстоятельство: 15 ноября 1960 года на боевое патрулирование вышел подводный ракетоносец «Джордж Вашингтон». Новейшая суперлодка, оснащенная 16 БРПЛ «Поларис А-1». Американский «убийца городов» мог одним залпом «накрыть» все крупные населенные пункты в европейской части СССР. Пришлось срочно искать «противоядие». Что построил Хрущев взамен порезанных крейсеров Была срочно инициирована грандиозная программа строительства больших противолодочных кораблей (БПК) проекта 61. Небольшие, ладно скроенные фрегаты полным водоизмещением чуть более 4 тыс. тонн стали первыми в мире кораблями, оснащенными газотурбинной силовой установкой. По конструкции БПК пр. 61 резко отличалась от всех кораблей, что когда-либо строились в Советском Союзе. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: это корабли новой эры. Они были буквально перегружены радиотехническими средствами обнаружения и управления огнем. Носовой и кормовой ЗРК. Противолодочный комплекс с гидроакустической станцией кругового обзора «Титан». Реактивные бомбометные установки, самонаводящиеся торпеды, универсальная скорострельная артиллерия с корректировкой огнем по данным РЛС, посадочная площадка и оборудование для обслуживания противолодочного вертолета. Для своего времени «поющий фрегат» был шедевром, воплотившим в себе все лучшие достижения советской науки и техники. Таких было построено 20 единиц. В дополнение к БПК был разработан проект противолодочного крейсера (1123 шифр «Кондор») — первый шаг к созданию авианесущих крейсеров. В период с 1962 по 1969 гг. было построено два таких корабля — «Москва» и «Ленинград». Крейсер ПЛО имел солидные размеры — полное водоизмещение достигало 15 тысяч тонн. По сути своей, это был вертолетоносец, но, в отличие от нынешних «Мистралей», советский крейсер ПЛО обладал скоростью хода под 30 узлов и имел на борту мощный состав вооружений, включавший в себя два ЗРК средней дальности «Шторм», универсальную артиллерию и… сюрприз! Чтобы американским подводникам не было скучно, на борту крейсеров установили комплекс противолодочных ракет РПК-1 «Вихрь» с ядерными боевыми частями (небольшой мощности — всего по 10 кт, но этого было достаточно, что бы уничтожить любую субмарину в радиусе 1,5 км от точки подрыва). «Вихрь» стрелял на расстояние 24 км — почти в 3 раза дальше, чем аналогичный американский комплекс ASROC. Несмотря на «отсталые большевистские технологии», крейсеры оснащались 7 радарами различного назначения, подкильной ГАС «Орион» и буксируемой низкочастотной антенной комплекса «Вега». Наконец, главная «фишка» крейсера — вертолеты. На борту базировалась эскадрилья в составе 14 Ка-25ПЛ. Для размещения авиатехники имелось два ангара — подпалубный и еще один, в надстройке, для пары дежурных машин. Умели же раньше строить! Карибский кризис внес очередные коррективы в планы советского руководства. Никиту Хрущева внезапно посетила очередная, на этот раз положительная, мысль. В Советском Союзе началось возрождение морской пехоты! (а стоило ли ломать, чтобы потом воссоздавать заново с таким трудом?) В 1963 году на Балтике был сформирован Гвардейский полк морской пехоты. В том же году полки морской пехоты появились на Тихоокеанском, в 1966 году — на Северном, а в 1967 году — на Черноморском флотах. Морской пехоте требуется специальная техника — десантные корабли, необходимые для доставки техники и личного состава на вражеское побережье. Такие корабли были спроектированы и построены! С 1964 года началось серийное строительство больших десантных кораблей (БДК) пр. 1171 «Тапир». За последующее десятилетие в СССР было построено 14 единиц. Любопытно, что изначально проект «Тапир» создавался как быстроходный ролкер-сухогруз двойного назначения (военный корабль/гражданское судно), причем совсем не для морской пехоты. ВМФ СССР был необходим транспортный корабль для доставки военной помощи странам-союзникам в Азии, Африке, далее везде… «Тапир» оказался настолько надежен и живуч, что 4 БДК данного проекта по сей день числятся в составе ВМФ России, выполняя задачи в рамках «сирийских экспрессов». Из других интересных творений той эпохи можно вспомнить корабли измерительного комплекса (КИК) — морские радиолокационные базы, предназначенные для контроля параметров полета баллистических ракет (наблюдение за испытаниями отечественных и зарубежных МБР в любой точке Мирового океана). «Чажма», «Чумикан», «Сахалин», «Чукотка»… Их количество увеличивалось с каждым годом. И как не вспомнить первый в мире корабль с ядерной силовой установкой — атомный ледокол «Ленин»! Еще до официального вступления «Ленина» в строй (1960-й год) на его борту побывали премьер-министр Великобритании, вице-президент США Р. Никсон, делегация из КНР — весь мир наблюдал за ходом строительства советского «чуда техники». Появление атомного ледокола обеспечило СССР статус единственного и полноправного Хозяина Арктики. «Ленин» был способен месяцами работать в режиме максимальной мощности, проделывая путь в ледовом панцире Северного океана. Ему не требовался уход с трассы для дозаправки топливом. 20-тыс. тонный атомоход ломился вперед, сквозь полярные льды — и ничто не могло остановить могучий корабль на его пути. По итогам правления Н.С. Хрущева отечественный флот обзавелся 2 вертолетоносцами и 8 ракетными крейсерами, 10 ракетными эсминцами (пр. 57 «Гневный»), 20 большими противолодочными кораблями, тремя десятками атомных субмарин, атомным ледоколом, БДК, кораблями измерительного комплекса… ВМФ СССР первым в мире сделал ставку на уникальное оружие — противокорабельные ракеты (ПКР), которыми были оснащены сотни подводных и надводных боевых кораблей, включая ракетные катера. В 1967 году пара таких катеров (пр. 183-Р «Комар») потопят израильский эсминец «Эйлат», чем вызовут шок у руководства НАТО. Русские идут! У них новое супероружие! И все-таки, несмотря на все кажущиеся достижения, Н.С. Хрущев здорово «наломал дров»: все вышеперечисленные успехи появились не благодаря, а вопреки усилиям фаната бесплодной целины и кукурузы. Десять порезанных крейсеров и линкоров, а также несправедливые гонения на морскую пехоту еще долго будут вспоминаться в народе как «чудачества» «кукурузника», нанесшего невосполнимый вред отечественной армии, авиации и флоту. Автор Олег Капцов http://topwar.ru/39458-kak-hruschev-razvalival-flot.html

Игорь, ты сейчас о чем и с кем?... Я и фотографии нашего Корабля с миру по нитке собираю, если ты о видео - то думаю кроме того, что в прошлый раз Виктор Александрович привозил видео нашего Корабля по определению нет...

Белые пятна, чёрные дыры. Легенды военно-морского флота Море надежно хранит свои тайны. Но еще больше морских тайн скрыто в архивах спецслужб. Феодосийский эксперимент До сих пор ходят легенды о таинственном «Филадельфийском эксперименте» — мгновенном перемещении в пространстве эсминца «Элдридж», случившемся 28 октября 1943 года во время секретных правительственных экспериментов по созданию «невидимого» корабля. Но все страшилки о моряках, сросшихся с палубой «Элдриджа», меркнут на фоне пугающих легенд, связанных с крейсером «Адмирал Нахимов». Советский корабль-призрак, навсегда застрявший на границе реального и потустороннего миров. «Адмирал Нахимов» — единственный корабль советского флота, документы которого (вахтенные журналы и т.д.) были изъяты из Центрального военно-морского архива Комитетом государственной безопасности СССР. Причины неизвестны. Вместе с документами исчезло большинство фотографий и негативов. Любые материалы по «Нахимову» немедленно изымались у моряков Особым отделом Черноморского флота. Исчезновению документов предшествовал ряд других подозрительных событий: новый крейсер был исключен из состава ВМФ спустя всего 7 лет после вступления в строй. По воспоминаниям очевидцев, перед списанием на борту «Нахимова» был проведен полный комплекс дезактивационных работ. Был содран деревянный настил палубы, корпус был тщательного «отшкрябан», а затем покрыт свинцовым суриком. …Утверждают, что темной декабрьской ночью 1960-го года крейсер приволокли на буксире в Севастополь и поставили в один из оцепленных доков на Севморзаводе. Увиденное шокировало всех: у корабля был перебит киль, обшивка в подводной части корпуса претерпела значительные деформации. По всем признакам корпус крейсера подвергся мощнейшему гидродинамическому удару. После была проведена срочная дезактивация корабля. В феврале 1961 на «Нахимове» спустили флаг, а в июле того же года крейсер был расстрелян в качестве мишени во время учений Черноморского флота. Однако, потопить его не удалось — то, что осталось от «Нахимова», было отбуксировано к берегу и разделано на металл. Корабль исчез, но его тайна до сих пор будоражит умы моряков и историков. 4 декабря 1960 года у побережья Крыма был зафиксирован сейсмический толчок силой 3-4 балла с эпицентром под водой в пяти милях от мыса Меганом, на глубине 500 метров. — Гидрометеослужба Черноморского флота. «Удивляюсь этой возне с «Нахимовым», ведь всем давно известно, что под ним была взорвана ядерная торпеда «Т-5». — мнение отставного моряка-подводника, заметка в газете «Меридиан-Севастополь» от 07.04.2010 г. Торпеда Т-5/53-58 — неуправляемый тактический боеприпас калибра 533 мм, оснащенный СБЧ мощностью 3 килотонны (в шесть раз слабее бомбы, упавшей на Хиросиму). Торпеда была принята на вооружение ВМФ СССР в 1958 году и предназначалась для действий в морском бою. Несмотря на скромную мощность, подводный взрыв был на порядок разрушительнее воздушного взрыва аналогичной мощности. В результате обеспечивалось поражение кораблей противника (тяжелые повреждения в подводной части корпуса) в радиусе 700 метров от точки подрыва торпеды. Неужели и вправду пасмурным зимним днем 1960-го года в море неподалеку от Феодосии взметнулся ввысь циклопический столб воды, разметавший в стороны стоящие на поверхности корабли? Существуют и более прозаические объяснения тайны «Феодосийского эксперимента». Преждевременное списание крейсера «Адмирал Нахимов» — обычное событие для того времени. Это был морально устаревший артиллерийский крейсер, который, объективно, уступал даже зарубежным аналогам военных лет. С таким хламом у товарища Хрущева был разговор короткий: на слом/в резерв/переоборудование в стенд для испытания нового оружия. Одновременно на верфях Советского Союза закладывались новейшие ракетные крейсеры и подводные атомоходы, которым предстояло сменить старые крейсеры на океанских коммуникациях. Не совсем ясна логика проведения ядерных испытаний у побережья Крыма. Торпеда Т-5 прошла успешное испытание на Новой Земле в 1957 году — моряки узнали все, что хотели знать. Для чего потребовалось проводить столь громкую провокационную операцию у самых границ НАТО? С другой стороны, это произошло в самый разгар холодной войны, когда ядерные испытания гремели каждый месяц. Нельзя исключить, что советскому военно-политическому руководству понадобилось провести ядерное испытание в Черном море. О времена, о нравы! Глухая завеса секретности, окружающая «Адмирала Нахимова», во многом связана с периодом его службы в 1955-58 гг., когда на крейсере вместо носовой батареи главного калибра был установлен экспериментальный ракетный комплекс КСС «Колчан» с противокорабельными крылатыми ракетами КС-1 «Комета» (вариант для корабельного базирования). Уже одно это обстоятельство может объяснить отсутствие качественных фотоматериалов, посвященных крейсеру «Нахимов». Ввиду скорого морального устаревания комплекса КСС тема развития не получила, и уже в 1958 году пусковая установка была демонтирована с корабля. Неразрешимый парадокс. Экспериментальные образцы ракетного оружия устанавливалось на многие корабли ВМФ СССР — достаточно вспомнить однотипный крейсер «Дзержинский» с установленным на корме ЗРК М-2 «Волхов-М». Но документы были изъяты лишь у крейсера «Адмирал Нахимов». Наконец, с чем были связаны меры по дезактивации корабля перед его списанием? История не знает ответа. Тайна «Адмирала Нахимова» по-прежнему погребена в архивах спецслужб. Морские хамелеоны Уже вторые сутки агрессивный американский авианосец идет прежним курсом и точно повторяет все маневры советского траулера. — сообщение ТАСС. «Рыцари» из Особого отдела занимались не только изъятием корабельных документов и перлюстрацией почты. Кое-кому из оперативников приходилось лицом к лицу встретиться с «вероятным противником». К примеру, на Каспии в составе 17-й отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей (17-й ОБрПСКР) числились два корабля радиотехнической разведки, оперативно подчиненные Второму главному управлению КГБ СССР. Корабли использовались для сбора разведданных на территории Ирана. Похожим образом использовались малые противолодочные корабли 4-ой ОБрПСКР из Лиепаи (Латвия), периодически принимавшие на свой борт группы радиотехнической разведки 8-го ГУ КГБ и выходившие на позиции в балтийские проливы, имитируя нахождение на дозорных позициях МПК из Балтийска и Варнемюнде, занятых обычным противолодочным патрулированием. Часто разведывательные посты оборудовались прямо на судах гражданского флота. По приказу «сверху» капитан выделял каюту и обеспечивал питание «товарищей в штатском», которые запирались в своем помещении вместе с разведывательной аппаратурой и что-то напряженно изучали в течение всего плавания. Еще дальше пошло ГРУ. В интересах военной разведки было тайно переоборудовано некоторое количество траулеров, китобоев и морских буксиров*. Аппаратуру размещали таким образом, чтобы разведчик не имел внешних отличий от аналогичных по конструкции гражданских судов. *Прошу не путать эти корабли с «официальными» морскими разведчиками ССВ (судами связи ВМФ, также осуществлявшими постоянное слежение за флотами западных государств). Переоборудованные таким образом корабли выходили в океан, по возможности придерживаясь обычных маршрутов торгового флота. И лишь когда до «цели» оставались считанные мили, «траулер» резко менял курс и бесцеремонно занимал место в ордере авианосной группировки ВМС США. Таким образом, он мог сопровождать корабли янки в течение нескольких суток, а затем передавал вахту другому «траулеру» или «судну связи». Схема работала как часы. Янки никоим образом не могли воспрепятствовать «траулерам» приближаться к своим эскадрам. В данном случае, международное морское право было целиком на нашей стороне — действие происходило в нейтральных водах, и «траулер» мог находиться там, где ему заблагорассудится. Отрываться от него на 30-узловом ходу бесполезно — через несколько часов прямо по курсу возникнет очередной «китобой» ГРУ. Янки знали, что лишь впустую «убьют» ресурс своих двигателей. Применять оружие против маленького разведчика было категорически запрещено. Максимум, что могли сделать американцы, — сымитировать атаку, оглушив экипаж «траулера» ревом авиационных моторов. Через какое-то время эта игра утомляла всех, и янки переставали обращать внимание на идущую в кильватере авианосца «лоханку». А зря! В случае эскалации международной обстановки и начала боевых действий «траулер» успевал передать текущие координаты АУГ, её состав и схему построения ордера на боевые корабли ВМФ СССР. Гиперболоиды адмирала Горшкова …Один из зимних дней 1980 года, ночь, причал №12 в Северной бухте Севастополя. Вокруг — четырехметровый бетонный забор и проволока под током. Прожектора, караул. Происходит нечто странное. У причала стоит сухогруз «Диксон». Но для чего были предприняты все эти беспрецедентные меры безопасности? Какой секретный груз может скрываться в трюмах обычного лесовоза? Обычного? Нет! В чреве «мирного советского транспорта» установлены 400 баллонов со сжатым воздухом, три реактивных двигателя от самолета Ту-154, 35-мегаваттые силовые генераторы и холодильные установки большой мощности. Но главный секрет скрывается в надстройке — странное устройство с отполированным до блеска медным зеркалом на бериллиевой подкладке, через капилляры которой прокачивается по 400 литров спирта в минуту. Система охлаждения! По соседству стоят блоки ЭВМ (советские микросхемы — самые большие микросхемы в мире!) — суперкомпьютер отслеживает состояние поверхности зеркала с точностью до одного микрона. В случае обнаружения искажений в действие приводятся 48 компенсирующих «кулачков», немедленно задающих необходимую кривизну поверхности. Срок действия подписки о неразглашении истек в 1992 году, и теперь об этом можно говорить смело. В 1980 году в СССР проводились испытания боевого лазера, установленного на подвижной морской платформе. Проект получил шифр «Айдар». Установку смонтировали на борту гражданского лесовоза, переоборудованного в экспериментальный стенд по пр. 05961. Чтобы лишний раз не тревожить наших западных «друзей», за опытовым судном сохранилось его прежнее название — «Диксон». Первые стрельбы были проведены летом 1980 года по мишени, расположенной на берегу. В отличие от научно-фантастических фильмов, никто не увидел луч лазера и красочных взрывов — лишь установленный на мишени датчик зафиксировал резкий скачок температуры. КПД лазера составил всего 5%. Повышенная влажность у поверхности моря нивелировала все преимущества лазерного оружия. Длительность выстрела составляла 0,9 секунды, подготовка к выстрелу занимала сутки. Как и американская программа СОИ («Звездные войны»), советский проект «Айдар» оказался красивой, но совершенно бесполезной игрушкой. Понадобятся годы на совершенствование конструкций лазерных установок и источников энергии, способных накопить и мгновенно выдать импульс колоссальной мощности. Тем не менее, работы по проекту «Айдар» создали огромный задел в области лазерных технологий и создания боевых «гиперболоидов». В 1984 году похожая установка «Аквилон» была смонтирована на борту десантного корабля СДК-20 (проект «Форос»). Ввиду чрезвычайно высоких затрат и отсутствия какой-либо реальной отдачи работы по теме советских морских боевых лазеров были свернуты в 1985 году. Вот такими «белыми пятнами» покрыты страницы отечественного флота. Узнаем ли мы когда-нибудь всю правду? Будущее покажет! По материалам: http://forums.airbase.ru http://flot.sevastopol.info http://masterok.livejournal.com http://meridian.in.ua Автор Олег Капцов

http://www.youtube.com/watch?v=6XoHXLElsx4 Смотрим, вспоминаем....

О чем собсна речь идет?... А то как-то неуютно себя чувствую - все что-то знают, чего не знаю я...))))