Severtsev

Вероятно, женщинам это стихотворение совершенно не понравилось, ни одна не прочитала

Если вспомнить всех пограничных детей, то все ахнут и не все от восхищения

Василёк Я завидую честно людям, Что умеют на скрипке играть, И летаю на нотах прелюдий, Что как рифмы ложатся в тетрадь. Не дано мне писать увертюры И людей уносить в миражи, Я стихи напишу вам с натуры И цветок посажу у межи. Будет он василькового цвета, Будет имя ему Василёк, Он ребенок небесного света И упрям, как любой паренёк. И в него все влюбляются сразу, И певцы, и герои кино, Никому он не сделал отказа И не пил за знакомство вино. Можно, я вам скажу по секрету, Эту тайну не знают друзья, Я гуляю по белому свету И цветок-василёк – это я!

Конечно, лет пятнадцать прошло с того времени.

Как хорошо жить безмятежно Как хорошо жить безмятежно, Сидеть в шезлонге у прибоя, И чтобы был простор безбрежный, И если ветер, то без воя. И чтобы все несли цветочки К ногам наивной сельской дамы, Что с каждым новым лепесточком Уже рисует в сердце драму Любви француза-гувернанта К хозяйке милого именья, И ревность мужа-лейтенанта, И их дуэль на воскресенье. Как тихо плакали все дамы, Уткнув носы свои в платочки, Что их любовник это самый Поэт печальный и в две строчки Напишет вам в альбом стишок, Что вы как ангел полуночный, Что он без вас и жить не мог, А лейтенант стреляет точно. Француз убит, лежит у ног, Шепча о том, что песня спета, И что вчера никак не смог В романс тебе найти куплета О нашей жизни безмятежной Под шум ленивого прибоя, И что вокруг простор безбрежный, И тихий ветер нам не воет.

Спасибо. Хорошо, что я уже отслужил.

В разделе "пограничная культура" есть подраздел "литературная страничка", называется "Как загибали сталь".http://forum.pogranichnik.ru/index.php?sho...t=0#entry106979

В метро в час пик переполох В метро в час пик переполох, Дверями девушку зажало, А рядом парень был неплох, Хоть без усов и без кинжала. Он как Геракл раздвинул двери, На руки деву нежно взял, И каждый взгляд ему поверил, Как парень деву обожал. И в две секунды пролетела Дорога к дому у нее, И больше тело не болело, И не ломило, и не жгло. Об этом дома на диване, Отпив из кружки сладкий чай, В каком-то сладостном тумане Нам рассказала невзначай. Одно лишь только омрачает, Быть может, память подвела Тот номер ей не отвечает, Такие, братцы, вот дела. У этой сказки есть начало, Но нет у сказочки конца, Захочешь, дерни сам мочало Послушать песню молодца. И эта новость две недели Мелькала в лентах новостей, О ней еще «нанайцы» пели И ей встречали всех гостей. А телефон потом ответил, Хозяин просто был в отъезде, Он эту девушку заметил, Живет в соседнем с ним подъезде. Об этой свадьбе много слышал, Гуляло триста человек, В пяти домах слетели крыши, Такого не было вовек. Потом, однако, оказалось, Что замуж вышла не она, Гуляли парни с трех вокзалов, Торговцы водки и вина. А наша дама на диване Пила с какой-то травкой чай, Потом помылась на ночь в ванне И улеглась в кровать на край. Все было тихо, благородно, К утру затих и улиц шум, И только где-то за дорогой Светил огнями старый ГУМ.

Пойду, возьму немного солнца Сегодня день какой-то серый, Как будто склад осенних туч, И улетел к себе в пещеры Последний летний солнца луч. И все грустны – дома и люди, И у машин в глазах слеза, Вот дождик парки обезлюдил, И не шумит большой вокзал. Пойду, возьму немного солнца В бутылке славного «Бордо», С бокалом сяду у оконца В кафе у чистеньких прудов. Нет никого, и только утка, Отбившись от транзитной стаи, Считает зиму просто шуткой, А лед непрочный, быстро тает. Допью вино, пойду домой, И утка скоро улетит, Сюда опять приду зимой, И лёд на солнце заблестит.

Я был как Гарун-аль-Рашид В предгорье огромный чинар Раскинул для нас достархан, И старый восточный базар Шумел, как вдали горлопан. Внимая певцу-оборванцу, Я был как Гарун-аль-Рашид, Я верил себе, самозванцу, Как ветер скакун мой летит. Спасал я прекрасную пэри От рук чужеземных солдат, Прекрасная сказка той эры, О ней и сейчас говорят. Я знаю арабские буквы, Налево вяжу стихов вязь, Возможно, восточные фрукты Имеют с историей связь. Как солнце, красивая дева Манила рукою к себе, Приказывала королева, А я лишь подвластен судьбе.

За всю жизнь одного блатного встретил. К папе в округ приехал писать научную работу, в самый ближний городской отряд (от управления округа до отряда за полчаса на автобусе доехать можно). Уж как все перед ним крутились, старший лейтенант, а веса больше, чем в полковнике. Спасибо женщинам нашим - чего вы на парня взъелись (это те, которые из категории старших офицеров практически всех служб готовили все материалы и с коими он не общался): у человека жена беременная, привез к родителям, чтобы поближе была. Ладно, лет прошло много. А вообще тем, у кого родители офицеры, труднее всех приходилось: честь свою и честь родителя поддерживать нужно.

С Никуличевым я встречался и позже, когда они приезжали в Омск для организации отдела погранохраны. А с Колтуновым как-то приходилось разговаривать по телефону, когда он уже был в Чите.

В Каахка служил с 1971 по 1974 гг в отделе управления отряда у Алескерова. Никуличев пришел к нам году в 1972. Нач ПОГО был В.И. Черечукин, потом его сменил Колтунов, а НШ при Колтунове был Бекетов, его сын здесь у нас на форуме обзывается Атрек. В 1974 году уехал на учебу в Москву в академию, а потом пошел по другим округам. Времена были интересные. Я тут в записках кое-что, что мог, повспоминал про каахкинскую жизнь.

Японский сонет Он суши поел Он суши не ел, Не писался сонет И было ему лишь четырнадцать лет. Он пил «Актимель», Десять банок за день, Сбежала от бедного мальчика тень. И все же он суши кусочек поел, И сразу увидел гору Фудзияму, От рюмки сакэ он совсем окосел И тихо упал в придорожную яму.

Он суши не ел – 2 Он суши не ел Он суши не ел Не подцепит их хаси, Неловкие пальцы у плотника Васи. Попал он по пьянке В «Ниппон-ресторан», Хотел удивить его внучек Иван. Я рыбу сырую лишь в армии жрал, Был повар-вредитель из пленных японцев, Потом батальон наш ночами не спал, Все славил страну Восходящего Солнца. Примечание: хаси (японское) – палочки для еды

Японский сонет - 1 Он суши не ел Он суши не ел, Колотил в барабаны, Хотел достучаться до ласковой мамы. Он знал, что в Японии Много японцев, Но в Африке более жаркое солнце. Прислал его папа, чтоб стать самураем И племя хазбоев учить «бусидо», Чтоб Африка стала сакуровым раем И люди смеялись не «после», а «до».

Японский сонет Он суши не ел Он суши не ел, Не любил харакири, Упрямо писал иероглиф «четыре». Он был самураем Священного Солнца, Но был не похож на простого японца. Какие-то гены сыграли с ним шутку, Ему снился ночью тонувший «Титаник», Он чистил сушеную длинную рыбку И капал по капельке «Балтики» краник.

Сорок первый Облетают последние листья И уходит из бабы тепло, О тебе мне поет желтый листик И из глаз что-то вниз потекло. Для меня перекрасились дамы В сорок восемь различных цветов, Каждый день я их вижу в рекламе, Не сказал бы, что мне повезло. Ты весной была черною стервой И светлеешь тихонько к зиме, У тебя я всего сорок первый, Подглядел я в твоем резюме.

В «Детском мире» сплошная стрельба,С автоматом девчонка трех лет,И в парадном мундире стоит лейтенант,Улыбаетcя людям в ответ.Может, купим, Лариса, мы куклу, как все,На заставе с ней будешь играть,Пап, купи автомат, чтоб такой как у всех,Мне границу идти охранять.Вот девчонка, приходит всегда на расчет,Провожает, встречает наряды,По «тревоге» всех раньше встает,Трудно будет на базе в отряде.В школе сельской везде командир,Если надо, пройдется и матом,Ей военный по нраву мундирИ мужчины, такие как папа.Стихотворение написано с натуры. 1977 год, город Омск, магазин "Детский мир", детская копия автомата ППШ из металла, с трещоткой и деревянным прикладом. И девчонка в коротком платьице колококольчиком и в белой панамке, а рядом старший лейтенант в парадной форме.

Выстрел из кувшина Было мне сегодня Восемнадцать лет, Я купил на Сходне Старый пистолет. Пистолет заряжен Пулею одной, Не пойдем в овражек Пострелять с тобой. Пистолет в кувшине На столе стоит, Вот он, матершинник, Преотвратный тип. Он мой злобный критик, Он же и палач, И всегда сердитый, Плачь ему не плачь. И не пьет он бражку, И не пьет вино, Кушает он кашку И уже давно. Он стоит в прихожей, Ждет стихи мои, Вижу я по роже, Что плохи они. Я пишу по пьяни Только для друзей, Уши мои вянут, Стопочку налей. Я всегда за бедных Печку затоплю, Завтра на обедню Скинусь по рублю. Дверцу я открою, Кину туда стих, Ветер уж не воет, Что-то быстро стих. Я не стал поэтом, Не убрал рутину, Только в мире этом Вижу паутину. Я в той паутине Муха-цокотуха, Словно на картине, Кто бы мене слухал. Мне бы человеком Голову сложить, Или же со смехом Водку снова пить. Вдруг раздался выстрел, Что-то потекло, То ли мое сердце, То ль в окне стекло.

Небольшая (десятков 5 или 6) коллекция пограничных знаков на сайте Андрея Северцева:_http://severtsev2004.narod.ru/photoalbum.htmlВ вое время была собрана великолепная виртуальная коллекция знаков пограничной доблести СССР, России, стран Варшавского договора, СНГ. Было на что посмотреть, вероятно и еще кое-что осталось. Интересны знаки Молдавии, Белоруссии, Узбекистана, Туркмении.

Спасибо нашим женщинам!

Я, вероятно, не все ласковые слова использовал

Прости, родная, за границу, Что и живем мы не в раю, ДОС за заставою ютится В любой деревне на краю. Пока с тобой мы лейтенанты, Ты - часть меня, ты - крепкий тыл, Нам не звонят Кремля куранты, Но телефон уж зазвонил. Опять сработка на системе, А то локатор поймал цель, И вновь несут сигнал антенны, И взят лазутчик на прицел. Я прихожу всегда под утро, Тихонько, чтоб не разбудить, Целую пальцы в перламутре И дочка к папе уж летит. Меня теплом ты согреваешь, Я за улыбку в бой готов, Я на минутку лягу с краю, Меня разбудишь в семь часов. Такие нежные минуты В стихах никак не описать, Лишь только в молодость вернуться И по ночам опять не спать.

Я в мир смотрю, валяясь на диване Я в мир смотрю, валяясь на диване, Не рвусь схватить чего-то про запас, Коллега мой сидел всего лишь в ванне И «эврикой» весь мир тогда потряс. Мне не нужны из золота тарелки, Пусть простенький фарфор, но с синевой, Я не люблю под модное подделки И дом мой маленький, но свой. Я как свеча горю в своем шандале, Могу потухнуть и зажечь пожар, Могу кружиться в вальсе в зале И по натуре я - гусар.