Severtsev

Как изгибали сталь Нет памяти о прошлом. Суждено Всему, что было, полное забвенье. И точно также будет лишено Воспоминаний ваше поколенье. Екклезиаст. Глава 1. От автора Осень. Туман. Моросит мелкий, почти не видимый дождик. По дорожке парка, засыпанной облетевшими кленовыми листьями, не торопясь шел человек в черной кожаной куртке. В руке он держал свернутые в трубку газеты. Достав из кармана куртки пачку сигарет, вытряхнул одну и взял ее губами. Достал спички, резко развернулся, зажег спичку и привычным движением спрятал огонек в "домик" из ладоней. Так прикуривают люди, привычные к ветру, моряки, охотники, рыбаки и военные. Выпустив клуб дыма, растаявший в тумане, мужчина пошел дальше. Было видно, что осенняя погода ему нравится и настраивает на философский или на лирический лад. Мужчина был не молодой и не старый. Не высокий и не низкий. Не худой и не толстый. Одет аккуратно, шаг четкий, стрелки на брюках как лезвия бритвы, можно безошибочно сказать, что это военный человек. Или бывший военный. О чем он думал, мы не знаем, но можем наверняка предполагать. Любого человека заботит будущее, даже того, кто включен в число тех, кому счастливое будущее обеспечено всем достоянием государства. С философской точки зрения, таких людей в стране нашей практически нет. Президент боится потерять свою власть, потому что потом его будут пинать все, кому не лень, как в песне Асмолова: "Когда цари уходят, то подпевалы все Изъяны в них находят, как сало в колбасе". Гарантий нет никаких. Олигархи думают о прививках им дипломатического или депутатского иммунитета для защиты "праведных" капиталов. Бизнесмены озабочены тем, как потратить деньги, избежать налоговой инспекции и президентской участи, а также спрятаться от уголовного элемента, который, как и большевики, мечтает все отобрать и поделить, но только между собой. Правоохранительные органы стремятся выполнить свой долг и не обидеть криминал, с которым стало труднее управляться. Вся приватизация совершена с помощью ОМОНов и СОБРов. Под защитой судебной системы советского государства мелкие фарцовщики и продавцы жвачки в одночасье стали владельцами крупнейших комбинатов, которые строил весь Советский Союз. Произошел грандиозный розыгрыш лотереи государственной собственности. Все слышат слово лотерея, но никто не слышит слово розыгрыш. Каждому дали по бумажке-ваучеру, но кому-то они принесли деньги, а кому-то даже и на бутылку не хватило. Народ не знает, кто для них опаснее: организованные правоохранительные органы и силовые структуры или организованная преступность. Последняя хотя бы строго соблюдает свои законы. Законы есть, но главнее них понятия. Права человека интересуют только ГАИ-ГИБДД. Поборники совести потеряли ее во время обстрела Белого дома. Все президенты стали корешами, встречаются без галстуков и называют друг друга по имени, не забывая врезать по челюсти неловко повернувшегося российского партнера. Аудиенции стали уединенциями. Россия оставила всех своих традиционных и стратегических союзников, многие из которых только числились в союзниках, получая безвозмездную помощь, и благословила их гуманитарные бомбардировки. Буквально на днях отмечалась десятая годовщина бомбардировок Югославии авиацией США и НАТО. Нужно сказать, что Россия не встала на защиту государства, родственного ей по духу. Даже непонятно, за что сербы любят русских и прощают им многое. Болгарские "братушки", за которых мы воевали на Шипке и освобождали их османского ига, в двух мировых войнах в качестве благодарности за прежнее воевали против России. Благополучные бюргеры и мэны стали забывать о том, что Россия была основой СССР, имела острые зубы и собственный норов, заставлявший относиться к ней, если не с уважением, то с боязнью быть укушенным при проявлении бестактности или враждебности. Советники и советчики ведут российский народ по бескрайней пустыне рыночной экономики, создавая все условия для того, чтобы к капиталистическому раю пришли самые стойкие и самые приспособленные к борьбе зубами за кусок хлеба. Если брать исторические аналогии, то российскому народу предстоит еще тридцать лет блуждать с избираемыми на четыре года, а сейчас уже на шесть лет, Моисеями в поисках истины, или скрижалей, которые могут отвалиться от бомбардировщика В-52. Народ ждет, когда президенты и банкиры выполнят данные перед обвалом цен или обменом денег обещания лечь на рельсы или обрезать по локоть руки. Как только власть начинает говорить о стабилизации экономики и укреплении рубля, народ начинает запасаться всем необходимым, начиная с соли, спичек, сахара, мыла, круп и обменивать рубли на доллары, укрепляя экономику долларовой зоны. Выборная власть думает о предстоящих выборах. Назначаемая власть думает о последствиях этих выборов. Работающие думают о зарплате, которую могут и не получить. Ветераны партии и правоохранительных органов мечтают о возвращении того времени, когда, как говорил Андрей Платонов, "с беспощадностью идейного духа можно было держать под угрозой разоблачения дома, села, города, районы, области, края, республики и всю страну в целом". Неработающие думают о такой работе, чтобы денег приносила вволю и ни о чем не надо было думать. У безработных угонят машины стоимость в полмиллиона и из трехэтажных лачуг крадут бриллианты и почки иностранной валюты. Имеющие машину, дачу и квартиру думают о том, чтобы их не обокрали. Не имеющие машин, дач и квартир думают о том, чтобы их заполучить. Дети думают о "Сникерсах". "Сникерсы" ... Стоп! Можно черт знает до чего додуматься. В стране произошла революция. Сначала она была демократической и были у нее перспективы для качественного обновления жизни, но большевистская партия не поступилась принципами и вызвала демократически-пролетарскую революцию. Антибольшевистскую. По аналогии с коммунистами-ленинцами-сталинцами, должно было начаться уничтожение интеллигенции и красного офицерства, как носителей старой государственности. И большевики ждали этого с замиранием сердца. Вообще-то, нужно было их поразогнать по лагерям и лесоповалам, но они же все садо-мазохисты и превратят себя в мучеников, не известно за что репрессированных новым режимом. Демократы оказались похитрее. Они в три секунды развалили государство, создаваемое веками, и точно так же, исподволь уничтожили интеллигенцию, красное офицерство и армию, экономику, не прибегая к репрессиям. Чего легче, прекратить финасирование науки, армии и экономики. Они сами развалятся. Люди сами разбегутся в разные стороны, а потом, когда страна встанет у края пропасти, закричать на весь мир: - Отечество в опасности! А кто его привел на край пропасти? Мы, простые люди, или вы - власть предержащие? Как Сталин на костях тридцати миллионов человек стал вождем и учителем всех народов, так и те, кто развалил Россию и предал русских, в мгновение оставшихся за границей, стали символами новой демократической государственности. Дракон старой власти выщипнул из себя несколько перышек, вместо серпа и молота нарисовал старого орла, к знамени добавил парочку полосок и запел новый гимн одного и того же автора на старую мелодию. Народ российский, в течение веков пребывавший в крепостной зависимости, имел сорокалетнюю передышку, во время которой он ничего не понял и сразу попал в идеологическую зависимость к дворянам-большевикам. Дворяне много с ним не разговаривали и давали на выбор - стенку или лагеря - довели народ до такого состояния, когда он генетически бы не способен выразить свое мнение по поводу происходящего и еще примерно с десяток поколений не сможет это делать, пока не придет поколение с обновленными генами и с чувством собственного достоинства. Эти ребята, а их будет большинство, снова устроят русский бунт, бессмысленный и жестокий, а потом успокоятся и будут строить нормальную жизнь. А все потому, что инициатива и самодеятельность масс находится под жестким запретом. Хотя, внешне, никаких запретов нет. А попробуй, займись чем-нибудь, сам заречешься и детям своим накажешь не верить правителям и всему, что они предлагают, спускать на тормозах путем пассивного неприятия. Мели Емеля, твоя неделя. Мы и тебя переживем, и таких, кто на смену тебе придет, тоже переживем. Вроде бы по этому поводу и нечего думать, для этого мы и Государственную Думу имеем и по несколько раз избирали в нее одних и тех же людей. А их больше беспокоят свои собственные интересы, свои зарплаты, чтобы не меньше, чем у министра, и пенсии соответствующие до выхода установленного законами пенсионного возраста и выслуги лет. Чтобы, если человек попал в депутаты, то это депутатство обеспечило его и его семью до конца жизни, а что там будут принимать в Думе, мало кого и беспокоит, хотя, как говорят шепотом, потому что депутаты относятся к категории неприкасаемых членов нашего общества, голоса депутатов ценятся очень дорого, но мы об этом никогда не узнаем, потому что, кто же об этом будет говорить, если говорить об этом запрещено. Потом Совет Федерации создали, в котором губернаторы сидели с председателями парламентов регионов. Потом этот Совет перетасовывали и реформировали в прибежище людей, не имеющих никакого отношения к регионам и сейчас совсем не понятно, а нужен ли этот Совет Федерации? Наш герой вышел из марксизма-ленинизма. Взял и вышел. Он и сейчас может сказать по-андрееплатоновски: - Кто тут коммунизм выдумал? Покажи нам его на предмете. Тебе была дана власть, а ты бедный народ коммунизмом не обеспечил. Партбилет свой не выбросил, оставил на память и сейчас говорит, что коммунистическая партия должна быть запрещена, как партия, приведшая к массовым репрессиям инакомыслящих и как инквизиция, затормозившая процесс развития государства. - Мужик, дай закурить. Два тинэйджера, а по-нашему, два пацана лет семнадцати-восемнадцати (таким ребятам комсомольского возраста раньше все было по плечу, а сейчас все по хрену) стояли и ждали ответа. Мужчина ничего не ответил. Он ждал, когда эти два волчонка кинутся в драку, чтобы навалять им так, как будто это они виноваты в развале великого государства и всех бедах, свалившихся на нашу голову. Почуяв неладное во взгляде, пацаны исчезли так же незаметно, как и появились. Любой человек, провозглашающий лозунги человеколюбия, честности, преданности, трудолюбия, но совершивший хотя бы одно убийство своего соотечественника, является убийцей. То же и с коммунистической партией. Партия, начавшая массовые репрессии против своего народа, является партией убийц. Немножко убийцей быть нельзя. И никакие победы коммунистов (и некоммунистов тоже) не смогут изменить сущности этой партии. При создании политических партий любые проявления принципов демократического централизма и руководящей роли партии в жизни общества с обеспечением абсолютного конституционного большинства в избранном парламенте должны являться основаниями для отказа в регистрации общественной организации, движения, партии как тоталитарной организации, способной к геноциду населения страны при получении большинства голосов. Восьмидесяти лет не продержалась компартия, но уже через десять лет с момента своего крушения стала возрождаться в демократическом обличии другой партии власти с тяготением к демократическому централизму и восстановлению шестой статьи Конституции. Отменена выборность глав регионов. Предполагаемая в перспективе смена избранных органов местного самоуправления назначенцами и введение посмертных должностей президентов, губернаторов, мэров, спикеров и назначаемого элитой парламента из лояльных ей представителей стали реальностью. Коммунистический тоталитаризм может оказаться цветочком перед псевдодемократическим тоталитаризмом. Одна только вертикаль власти чего стоит. Товарищ Сталин не был изобретателем этой вертикали, он просто довел ее до совершенства. Коммунисты начали было ронять эту вертикаль, но младодемократы ее ловко подхватили и под управленческими лозунгами российских императоров-самодержцев стали представлять её как высшее достижение демократии и самый эффективный способ управления страной, состоящей из якобы самостоятельных регионов со своими уставами-конституциями, знаменами, гербами, гимнами и правительствами. Глобализм избавляется от демократии и мы, как всегда, впереди планеты всей. Мимо, один за другим, прошли три автобуса маршрута номер восемьдесят два. Вероятно, плохая обстановка на левом берегу, не помогает и нахождение там высшей школы милиции. Даже автобусы по одному туда не ходят. Либо боятся, либо диспетчеры так составили график, что любому жителю кажется, что все автобусы в городе только восемьдесят второго маршрута. В голове роем крутились заголовки газет: "От Бутырки ... до бутылки. Кто расстрелял ОМОН? Доллар обвиняется в инфляции. Банкротство. Чудесный способ приумножить собственность. Крепкий рубль как угроза. Бандитский промысел. Кастро уйдет, социализм останется. Цена свободы слова. Родина любых радикальных реформ. С бюджетниками почти расплатились. Страна вечного светлого будущего. Отборные сибирские академики по цене западноевропейских шлюх. Не учите нас ... Никто не виноват. Ничего не поделаешь. Закон о местном самоуправстве. Демократия и диктатура в одном государстве. Фондовый рынок. Грустные размышления. Мы не обещаем. Мы не делаем. Кому по карману детский отдых? Из махорочной фабрики монахи храм возродили. Что будет, если в женской тюрьме вырубить свет и сигнализацию. Что с нами происходит? Остановите Вовчика. Где найти беззащитного олигарха? Наши люди на такси по Москве не ездят. Рубль ждет падение. Родные оффшоры покруче кипрских. По ночам в Чечне идет работа ... Пулеметное избирательное право. Подметное письмо в защиту Гусинского. Что Касьянов оставил от Грефа. Диверсия в Хабаровском крае. Задумано с умом. Спустившись по связанным мокрым пеленкам из яслей бежали четыре ребенка." Боже мой, всего лишь две газеты купил. "Коммерсант" и "Правда". Нет, раньше было лучше. Помалкивай в тряпочку, никуда не лезь и проживешь как человек. Гласность была. Тяпнет человек стаканчик, выйдет на улицу и всю правду-матку всем и выложит, а то и по роже кому-нибудь съездит. И так до следующего дня откровения. Сейчас один круче другого. Соревнуются, кто побольнее Родину-мать обложит перед лицом всего мира. Все они близнецы-братья: у одного ни отца, ни матери, у другого - ни стыда, ни совести. Кто придумал это выражение Родина-мать? "Родина-мать зовет!". Патриотический лозунг. Но разве никто не знает, как этот лозунг переворачивается в России, когда призывают беречь, охранять или защищать Родину-мать? "Защитим Родину - вашу мать". Даже в лесничестве: "Берегите природу - мать вашу!". И то это переделка из свойского лозунга: "Береги природу - твою мать!". Говорят, императрица Екатерина II категорически отказалась от предлагаемого ей почетного наименования "Мать империи". Можно по-разному оценивать все, что было раньше и что стало сейчас. Все, что было создано положительное, все было уничтожено в революционном порыве. 1917 год никого и ничему не научил. Вернее, как раз наоборот научил детей заводов и фабрик старому лозунгу - "Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног". Ладно, французы поют этот гимн, вкладывая в его смысл, что от республики они не отступятся и капиталистический строй на коммунизм менять не собираются. Революционеров всех времен и народов четко охарактеризовал лишь один человек. Наполеон. Говорят, ему принадлежат слова: "Революцию задумывают гении, делают ее дураки, а результатами пользуются сволочи". Так это или не так, но каждый человек может оценить правоту Наполеона. Русские - самый долготерпеливый народ в мире. В другой стране, где МММ или другая пирамида так обманывает народ, начинается революция, то мирная, а то и вооруженная, поломают все, поменяют власть, общественный строй, но МММ-щикам на сто лет путь туда заказан. В нашей стране все наоборот. МММ это так - пацаны балуются. Государство с помощью государственного Сбербанка обуло весь народ, народ утерся и ждет милостей от государства. В любой другой стране не осталось бы ни одного целого отделения Сбербанка, а в России самые шикарные здания в городах выстроены Сбербанком на излишки денег, которые граждане копили на жизнь и на черный день. Сейчас Сбербанк покупает "Опели", будет машины делать, чтобы с народом рассчитаться, да вот только народ может получить накопленные до перестройки деньги тогда, когда ему исполнится не менее девяноста лет при средней продолжительности жизни намного менее семидесяти лет. Олигархический капитализм свирепствует по всей территории России. Нынешние олигархи либо джинсами и жвачкой торговали по подворотням, либо были красными директорами, проповедовавшими принцип: "все вокруг колхозное, все вокруг - мое" и со спокойной совестью превратившими общенародную собственность в собственность личную. Партия не рассмотрела своих могильщиков в своей смене. - Дяденька, дай сколько-нибудь денег или хлеба купи нам. Маленький чумазый пацан в сборной грязной одежде и в неизменной вязаной шапочке стоял и протягивал руку. Это он пока просит деньги, а если государство его оттолкнет, то он уже не будет просить, а будет требовать, подкрепляя свои требования ножичком или пистолетом. - Пойдем, парень, купим тебе нарезной батон. Деньги давать не буду, их у тебя отберут или потратишь их на сигареты или клей. Возможно, что и он начнет приторговывать жевательной резинкой, потом купит металлургический комбинат и начнет вывозить проституток во Францию, устраивая там такие оргии, о которых узнает весь мир. Пусть половина населения страны погрязла в нищете, но он будет выкидывать миллионы долларов на девочек. Плевать ему на свою страну, которая сделала все, чтобы олигархи упивались жизнью, а простой народ перебивался с хлеба на воду. У кого-то бриллианты мелкие, а у кого-то щи пустые. Мнение народа тоже не является истиной в последней инстанции. Народ будет кричать так, как ему скажет тот, кто дает хлеб и зрелища. Со спокойной совестью народ освищет того, кто рождается один раз в тысячелетие и между мессией и разбойником народ всегда делает выбор в пользу разбойника. Все мы рождаемся одинаковыми, но из элиты вырастает элита, из среднего класса - средний класс, из бедняков - бедняки со своими генами и психологией. Бывает и пересортица, неизбежная в любом деле, но в основе своей все остается так, как это предопределено за тысячелетия до нас. Ни идеи всеобщего равенства, ни революции и физическое уничтожение элиты и интеллигенции не нарушило того расклада, к которому мы вернулись после перестройки. Задатки человека проявляются в детстве. В детском садике можно определить садистские и мазохистские наклонности детей, беспринципность и принципиальность, стеснительность и беззастенчивость, интеллект и тупость, жестокость и человечность, профессиональную ориентированность. И эти черты с течением времени никуда не деваются. Либо усиливаются, либо ослабляются, либо просто маскируются. Генетика-с. Человек не мушка дрозофила, а существо мыслящее, гомо сапиенс, значит. Он такого может наворотить или наворочать. И генная инженерия не поможет. Да, детство ...

Нелегал (записки шпиона) От автора Замысел этой книги пришел внезапно на фоне практического уничтожения Омского завода транспортного машиностроения, выпускавшего основного конкурента американскому основному танку "Абрамс" - наш российский многотопливный турбореактивный "летающий" танк Т-80У, который в единичных экземплярах участвует на всех выставках техники и вооружений, срывает аплодисменты за свою уникальность и остается в тени "Уралвагонзавода" и аэродромов генеральских фуражек, которым слава-то России не так уж и нужна и им не так интересно, что "за границей ружья кирпичом не чистют" и что создатели "абрамсов" с нетерпением ждут, когда в России прихлопнут последнего их конкурента. Ладно бы шпионы иностранные развалили Омский завод транспортного машиностроения, свои развалили. Региональные власти вместе с федералами стараются что-то выправить, да ведь ломать-то - не строить. Вот я и подумал, а как поведет себя в России иностранный агент, который будет заброшен к нам с серьезным заданием не на пару недель, а практически на всю жизнь и что из этого получится. Конечно, это фантазия, но и она не лишена здравого смысла. Глава 1 Наталья вернулась в пустую квартиру на набережной Тухачевского. Сняв черный платок, она вошла в комнату, где еще утром стоял гроб деда. Похороны прошли спокойно. Пришли друзья деда из областного Совета ветеранов войны, завода транспортного машиностроения и соседи. Всего собралось человек двадцать. При погребении больших речей не произносили. Сказали, что дед прожил славную трудовую жизнь и пусть земля ему будет пухом. Похоронили деда, как он и просил, на Северном кладбище. По его же просьбе на могиле поставили простой деревянный крест. Ветераны предлагали сделать памятник со звездочкой, но Наталья, помня наказ деда, настояла на кресте не православного, а католического типа. Поминки провели в столовой завода, где дед проработал инженером-конструктором не менее двадцати лет. После поминального ужина Наталья простилась со всеми и одна пошла домой. Личная жизнь ее как-то не складывалась. Отец и мать погибли в автомобильной катастрофе, когда ей было двенадцать лет, и дед заменил родителей. Ему тогда исполнилось ровно восемьдесят лет, но он был крепкий старик, не болел и смог обеспечить воспитание и обучение своей любимой внучки. Кроме пенсии старик подрабатывал чтением лекций по сопротивлению материалов и теоретической механике в университете, делал технические переводы документов на немецком языке. Во время войн и учебы он научился говорить по-немецки, а в последующие годы ходил на курсы немецкого языка и постоянно занимался в кружке при лютеранской кирхе. Дед мастерски рассказывал сказки. Особенно сказки братьев Гримм: Бременские музыканты, Заяц и Ёж, Королёк, Дружба кошки и мышки, Волк и семеро козлят, Горшочек каши, Бабушка метелица, Мальчик-с-пальчик, Белоснежка и семь гномов, Соломинка, уголь и боб, Храбрый портной, Три брата, Король Дроздобород, Семеро храбрецов. Он весь преображался, показывал, как движется тот или иной герой сказки и заразительно смеялся над проделками храброго портняжки. Когда знаешь язык другой страны, то вполне естественно и проявление интереса и любви к культуре этого народа. Самой любимой сказкой Натальи была сказка Король Дроздобород: "Когда старый король, отец прекрасной королевны, увидел, что дочка его вовсе и не думает выбирать себе жениха, а только зря потешается над людьми, явившимися по его приглашению, он сильно разгневался и поклялся своей головой и короной, что выдаст ее замуж за первого попавшегося нищего, который постучится у ворот. Прошло два дня. И вот под окнами дворца задребезжали струны, и какой-то бродячий музыкант затянул свою песенку. Пение стоило музыки, да и песня была из тех, что поются не ради веселья, а только для того, чтобы разжалобить слушателей и выпросить у них несколько грошей или кусок хлеба. Но король прислушался и послал за музыкантом своих слуг. - Впустите-ка его. Пусть войдет сюда! - сказал он. Грязный, оборванный нищий робко вошел во дворец и пропел перед королем и королевной все, что знал и помнил. А потом низко поклонился и попросил милостиво наградить его не столько за умение, сколько за старание. Король сказал: - Какова работа, такова и плата. Мне так понравилось твое пение, братец, что я решил выдать за тебя замуж родную дочь. Услышав эти слова, королевна в ужасе упала перед отцом на колени, но король даже не поглядел на нее. - Ничего не поделаешь! - сказал он. - Я поклялся своей головой и короной, что отдам тебя за первого попавшегося нищего, и я сдержу свою клятву!" Денег им на двоих хватало. Наталья окончила школу и по совету деда поступила в политехнический институт на отделение автоматики и программирования. Это, по мнению деда, была самая перспективная профессия и специальность. После окончания института Наталья вышла замуж за однокурсника и переехала жить к родителям мужа. Но семейная жизнь сразу не заладилась. Родители мужа были против того, что невестка работала на заводе, и требовали, чтобы она перешла в торговлю. Как раз в эпоху перестройки квалифицированные инженеры стали никому не нужны и Наталья с мужем начала мотаться за границу в шоп-туры, привозя из Турции и Китая кожаный ширпотреб и хлопчатобумажные изделия, потребность в которых явственно ощущалась в России. Появились лишние деньги. Муж стал ходить по ресторанам в компании таких же "челноков", как и он. Увещевания Натальи о том, что надо откладывать деньги на квартиру, чтобы жить отдельно, ни к чему хорошему не привели. Тебе что, мои родители не нравятся? - кричал в пьяном запале муж. - Ты вообще бесприданница, - и начал распускать руки. Родители никогда пальцем не трогали Наталью. Правда, покойный отец иногда, шутя, имитировал, что дает ей подзатыльник, но на этом все наказания и заканчивались. Дед был строгий, и одного его взгляда было достаточно, чтобы понять неправильность поведения. Мама, как и сейчас Наталья, была сиротой. Дочь свою любила и жалела. С мужем Наталья развелась. Детей у них не было и оба они не сожалели о том, что расстались. Вероятно, и любви между ними горячей не было. После развода с мужем единственным родным человеком оставался дед. Сидя на диване, Наталья подумала о том, что осталась одна, но жизнь продолжается. Она встала, навела порядок в гостиной и комнате деда. В комнате деда всегда был полный порядок. Пошла на кухню, поставила на плиту чайник и села в задумчивости за стол. Дед не дожил нескольких дней до своего столетия. Бабушку она плохо помнила. Отца и мать знала мало. Зато деда она знала, как свои пять пальцев. Это точно. Круглый сирота. Образование церковно-приходское на общественные деньги, когда он нанимался по деревням работать пастухом. Молодым был призван в армию на первую мировую войну, но ушел с фронта, как и тысячи других солдат, не желавших воевать за интересы царя. Воевал в Красной Армии. Больших высот не достиг. Был ранен и уволен со службы. Самостоятельно вместе с бабушкой подготовились и сдали экзамены за среднюю школу. Оба поступили в высшие учебные заведения и успешно их окончили. После гражданской войны дед работал на заводах, выпускавших оружие для обороны. В Великую Отечественную войну он работником оборонного завода попал в окружение, воевал в партизанах, которые переправили его на Большую землю. С армией дошел до Кенигсберга. После войны поехал в Сибирь и устроился на завод транспортного машиностроения. И все. Дед никогда не рассказывал о том, кто были его родители. Он сирота. Я сирота. Мама моя сирота. Дед, помнится, тоже говорил, что и бабушка была сиротой. Не семья, а просто сиротский дом какой-то. Но ведь должны же быть какие-то документы, рассказывающие о том, кто мы и откуда появились на этот свет. Наталья выключила чайник и пошла в комнату деда. Все свои документы он держал в правом верхнем ящике старого комода и не любил, когда кто-то хотел открыть его личный ящик. Ящик не был закрыт на ключ. Выдвинув ящик, Наталья увидела старую деревянную коробку из под гаванских сигар, отполированную до блеска прикосновениями рук. В коробке лежали старая красноармейская книжка деда, удостоверение личности офицера запаса, наградные документы. Наталья подержала в руках медали "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.", "За взятие Кенигсберга", юбилейные медали в честь дня Победы и создания Вооруженных Сил СССР, два ордена Отечественной войны первой степени, знак "Отличник машиностроения СССР". Дед никогда не рассказывал, как он воевал, никогда не ходил на встречи ветеранов войны и не надевал свои награды. Под коробкой лежал большой конверт, на котором ровным дедовским почерком было написано: "Моей любимой внучке Наталье. Вскрыть только после моей смерти". Наталья с пакетом в руках прошла в большую комнату, где она спала и занималась, смотрела с дедом по вечерам телевизионные передачи или читала вместе с ним книги. Села за свой письменный стол, включила настольную лампу и открыла конверт. В конверте лежала обыкновенная общая тетрадь в клеточку, девяносто шесть листов, обложки коленкоровые коричневого цвета, фабрика "Светоч" ЛПО "Бумага", цена 44 копейки. Тетрадь была полностью исписана почерком деда, а в некоторых местах аккуратно, с педантизмом деда, были вклеены фотографии и картинки из журналов. Под обложкой лежали две сложенные бумаги. На первой было написано: Характеристика на заместителя Главного конструктора завода транспортного машиностроения Луконина Ивана Петровича Луконин Иван Петрович работает на заводе транспортного машиностроения с марта 1947 года по настоящее время на инженерных должностях конструкторского бюро. Имеет высшее техническое образование, окончил Московское высшее техническое училище им. Н.Э. Баумана. Работал на инженерно-конструкторских должностях в оружейной, авиационной и танкостроительной отраслях. Активный участник гражданской и Великой Отечественной войны, участвовал в партизанском движении, награжден орденами и медалями СССР. За время работы показал себя грамотным и инициативным специалистом, работающим над повышением своего идейного и профессионального уровня. Заочно окончил институт марксизма-ленинизма, по совместительству преподает технические дисциплины в политехническом институте, занимается переводами технической литературы с немецкого языка, которым овладел во время учебы в Высшем техническом училище, во время войны и в процессе активной самостоятельной работы с технической литературой. Награжден знаком "Отличник машиностроения СССР". Делу КПСС и Советского правительства предан. Идеологически выдержан. Морально устойчив. Беспартийный, но с удовольствием посещает партийные собрания, на которых выступает с принципиальной критикой и вносит деловые предложения по интенсификации конструкторского труда. И.П. Луконин рассматривается райкомом КПСС как лучший представитель беспартийной интеллигенции, отвечающий требованиям примера для подражания. Участвует в профсоюзном движении, избран членом профсоюзного комитета завода. С коллегами по работе поддерживает ровные дружеские отношения. Не конфликтен. Честен. Скромен в поведении. Пользуется огромным авторитетом среди специалистов профильных предприятий СССР. Хороший семьянин. Стойко перенес смерть жены и гибель в автокатастрофе сына и невестки. Воспитывает дочь сына. Отличается исключительным вниманием и любовью к своим близким. Администрация завода, партийный комитет и профсоюзный комитет завода транспортного машиностроения ходатайствуют о назначении Луконину Ивану Петровичу персональной пенсии союзного значения. Директор завода Председатель парткома Председатель завкома Подписи и печати должностных лиц. Рядом лежала записка, написанная почерком бабушки на листочке из школьной тетради: "Мой нежный и любимый Ванечка! Тебя не пускают ко мне по моей просьбе. Не хочу, чтобы в твоей памяти я запечатлелась худой и немощной, как смерть. Мы всегда с тобой будем такими, как в день нашей свадьбы. Береги Наташеньку. Твоя Катя." Записка бабушки сразу всколыхнула воспоминания о том, как им всем было тяжело, когда погибли ее родители. Как долго болела бабушка, как переживал потерю родственников дед, перенеся всю свою нежность на внучку. Все, что накопилось за последние дни, вдруг со страшной силой вырвалось из Натальи. Бросившись на кровать, она в голос, по-бабьи, завыла, размазывая горькие слезы по лицу. Почти никогда не плакавшая женщина, воспитанная в спартанском духе, она через какое-то время почувствовала облегчение. Точно так же ощущает себя и природа, когда долго ходившие по небу черные тучи разражаются бурной и живительной грозой. Полежав в кровати и упокоившись, Наталья снова взяла в руки тетрадь. Прочитав первые строки, Наталья почувствовала, как тревожно забилось ее сердце. Ладони рук внезапно стали влажными. Встав и походив по комнате, Наталья вышла на кухню, налила чай в большую синюю чашку и медленно стала пить его, раздумывая над тем, стоит ли читать дальше то, что было написано ее дедом. В том, что ее дед никогда не был сумасшедшим, Наталья не сомневалась никогда. Но то, что она прочитала в первых строчках, говорило о совершенно другом. Глава 2 "Здравствуй, моя любимая внучка Наташенька. Если ты читаешь эти строки, то я уже нахожусь на Северном кладбище. Над моей могилой стоит деревянный католический крест, не оскорбляющий мое вероисповедание. А ты читаешь мои записи и думаешь о том, что дед твой не в себе, но очень хорошо это скрывал от всех. Дед твой всегда был в себе, но скрывал то, что ты можешь узнать только сейчас. Ты - баронесса Натали фон Гогенгхейм. И мое настоящее имя не Иван Петрович Луконин, а майор и барон Йохим-Альберт фон Гогенхейм. Твой дед и ты, мы оба, принадлежим к старинному прусскому роду Гогенхеймов. Твой отец тоже Гогенхейм, но он погиб, так и не узнав об этом. Наш род известен еще с XIII века, когда к власти в Германии пришел король Рудольф I из династии Габсбургов. В периоды Реформации и Контрреформации в конце XVI века и Тридцатилетней войны в начале XVII века наши предки принадлежали к католической лиге. Во время междоусобной войны 1618 - 1648 годов мои предки потеряли все состояние и были вынуждены жить из милости владетельных князей, добывая средства на жизнь своим трудом, но поддерживая свое высокое дворянское достоинство. С приходом к власти в Пруссии короля Фридриха Великого мои предки продвинулись на военной службе, участвуя в походах за объединение Германии и возвращение германских земель, находящихся под протекторатом Франции. На нашу Родину, Пруссию, выпало много испытаний. Здесь и реформы по ограничению власти владетельных баронов, которые проводили господа Штейн, Гарденберг, Шарнхорст, Гумбольдт, отмена крепостного права, свобода ремесел, городское самоуправление, равенство перед законом, всеобщая воинская обязанность. С приходом к власти премьер-министра Отто фон Бисмарка Пруссия еще более укрепила свои позиции, отторгнув у Дании Шлезвиг-Гольштейн. Во время франко-прусской войны мы вернули себе Эльзас и Лотарингию. Северо-германский союз стал основой новой Германии, с которым вскоре объединились южно-германские государства, образовав Германскую империю. Король Пруссии Вильгельм I был провозглашен германским императором. В 1890 году другой император Вильгельм II отправил Бисмарка в отставку, а через пять лет родился я, чтобы участвовать во всех войнах, в которых участвовала Германия. Мой отец, твой прадед, полковник Альберт фон Гогенхейм, был уже в солидном возрасте, когда родились я и мой младший брат. Наш старший брат геройски погиб во время франко-прусской войны, и мы с братом были утешением для моих стареющих родителей. Наше родовое имение находилось на северо-востоке Пруссии, между Мемелем и Прейсиш-Эйлау, практически на самой границе с Россией. Традиционно все фон Гогенхеймы служили в армии и в военизированных формированиях, в том числе и в пограничной страже. Граница того времени ничем не напоминала современные границы Советского Союза и стран социалистического лагеря. Люди в приграничной полосе свободно передвигались через границу, производили обмен продовольственными товарами, покупали необходимые хозяйственные мелочи, ходили в гости друг к другу. Проверкам подвергались лишь те иностранцы, кто переезжал через границу и ехал по каким-то целям вглубь Германии или из Германии в Россию и вез большое количество товаров. Пограничные начальники часто посещали друг друга в неофициальном порядке. Я подолгу гостил у моего дяди, младшего брата отца, майора Фридриха фон Гогенхейма, начальника пограничного поста. Вместе с моим двоюродным братом Вилли мы с дядей ездили в гости к начальнику русского пограничного поста ротмистру фон Залевски. В то время очень много Прибалтийских немцев служили в российской армии и считали себя русскими по рождению. Мой дядя сносно владел русским языком и поощрял, чтобы мы с Вилли тоже учились этому языку. Мы играли с детьми господина Залевски и детьми других офицеров. В процессе игры с помощью наших родителей мы легко овладевали языками, и русским, и немецким. Мне и Вилли очень нравилась Эвелина Залевски. Мы по-рыцарски ухаживали, вызывая улыбки взрослых. Однажды во время игры Эвелина сказала, что она позволит поцеловать себя в щечку тому, кто победит в рыцарском турнире за честь носить ее платочек и защищать всегда и везде. Желая показать себя достойными рыцарями, мы с Вилли устроили боксерский поединок, во время которого он достаточно сильно ударил меня в глаз, а я разбил ему нос до крови. Остановившись друг против друга, мы думали о том, а стоит ли эта курносая девчонка того, чтобы два представителя старого дворянского рода как простолюдины колотили друг друга кулаками. Взявшись за руки мы пошли к реке умываться, не обращая никакого внимания на Эвелину. Когда мы немного привели себя в порядок, она сама подошла к нам и поцеловала каждого в щеку. На расспросы взрослых, что же случилось, мы молчали, получив наказание от своих отцов. Тайну нашего поединка мы сохранили на всю жизнь. Уже в четырнадцать лет я помогал дяде Фридриху общаться с русскими, проезжающими через его пост. Дядя Фридрих говорил моему отцу, что у меня прекрасная память, способность к иностранным языкам и будут хорошие перспективы для продвижения на службе. Моему отцу это было очень приятно слышать, но вслух он говорил, что я недостаточно организован и у меня отсутствуют необходимые качества, чтобы стать настоящим прусским офицером. Привитие этих качеств заключалось в ежедневном раннем подъеме, утреннем туалете, гимнастических занятиях по системе господина Мюллера, пробежках по дорожкам усадьбы, обтирании холодной водой, легком завтраке и обязательном физическом труде по наведению порядка в усадьбе. У нас были слуги, но я в полную силу помогал нашему садовнику выкапывать и пересаживать кусты, подрезать деревья, убирать снег на дорожках. По настоянию отца я одевался довольно легко, чтобы согревать себя физическими движениями. Отцовские занятия со мной позволили мне стать закаленным молодым человеком, хорошо окончившим среднюю школу. Мой отец был убежденным сторонником Отто фон Бисмарка и много рассказывал мне о нем. При Бисмарке отношения между Россией и Германией оставались такими, какими они должны были быть всегда - мир и сотрудничество. Отец всегда повторял, что Бисмарк был сторонником учета взаимных интересов России и Германии. Противником канцлера Бисмарка был начальник германского генерального штаба генерал фон Вальдерзее. Он и его сторонники убеждали всех в том, что российско-французское сближение опасно для Германии и требовали нападения на Россию, пока Россия не напала на Германию. Рассказывая об этом, отец всегда поднимал палец вверх и патетически повторял слова Бисмарка: "Пока я министр, я не разрешу "профилактической" войны с Россией". Отец рассказывал, что российский царизм является врагом всех народов и угнетателем демократии. Россия мешает Германии установить свое господствующее положение в Европе, а также на Ближнем Востоке и в арабском мире. Славянство, - говорил он, - является неполноценным по сравнению с высокоразвитым западным миром. Идеи панславизма, проповедуемые влиятельными российскими государственными деятелями, несут опасность западной цивилизации. Поэтому Германии выпала историческая миссия остановить панславизм в своем движении на Запад. Это я воспринимал как аксиомы, не требующие никаких разъяснений. У меня никогда не возникало сомнений в том, кем я буду после окончания школы. Только офицером. В 1914 году мой отец надел свой парадный мундир, и я вместе с ним поехал в город Прейсиш-Эйлау, где находилось юнкерское пехотное училище. Прейсиш-Эйлау был боевым городом. Еще в 1807 году русско-прусские войска под командованием русского генерала Леонтия Беннигсена сражались с войсками Наполеона Бонапарта. Начальник училища приказал устроить для меня экзамен по всем предметам, и я был принят в число юнкеров до начала учебного курса. В этом же году началась война, и потребность в офицерах увеличилась. В училище я узнал, что самым главным должностным лицом в немецкой армии является фельдфебель. Отец родной и мать родная на все время учебы в училище. Моя уверенность в моей хорошей военной подготовке развеялась в прах и пыль, когда я появился на плацу с винтовкой и снаряжением, весившим столько, сколько я поднимать не мог. Мы маршировали по плацу днем и ночью, в зной и в стужу. Зимы в восточной Пруссии примерно такие же, как и в России. Плац имел свой подогрев и был сухим круглый год. Асфальт был так прибит сапогами юнкеров, что, наверное, превратился в алмаз, и его не смогли бы разрезать никакие инструменты. После последней войны Прейсиш-Эйлау переименовали в Багратионовск. Мое училище, которое после 1933 года находилось в ведении рейхсфюрера СС Гиммлера, передали в ведение советского рейхсфюрера Берии и там стали учиться будущие офицеры-пограничники. Систему отопления плаца сломали. Русские кадеты по утрам лопатами чистили снег и скользили на льду во время строевых занятий. Физическая подготовка выматывала нас. Переползания и перебежки пачкали и рвали нашу форму, но мы должны были содержать ее в порядке и на следующие занятия приходить опрятно одетыми. Офицеры-преподаватели имели солидный военный стаж. Работа преподавателем была почетным назначением, открывающим путь по командной или штабной линии. Преподавание вели отличившиеся в боях офицеры, награжденные орденом Железного креста, а наш преподаватель тактики капитан Весков был награжден орденом "Пур ле мерит", у которого концы темно-синего мальтийского креста соединяли четыре золотых орла. Такой крест был редкостью даже у генералов. Кавалерам этого ордена выстраивали почетный караул по их прибытию в любую воинскую часть. Фронтовики больше занимались с нами тактикой, не отрицая влияния строевой подготовки на командирские качества будущего офицера. Через три года в апреле 1917 года мы были выпущены лейтенантами в действующую армию. Германия вела войну на два фронта. После неудачной для нас битвы на Марне война на Западном фронте перешла в позиционную фазу, сопровождающуюся артиллерийскими обстрелами с обеих сторон и вылазками разведчиков. На Восточном фронте много шума наделало наступление армии Брусилова в 1916 году. В результате наступления русскими была захвачена территория более чем в 25000 квадратных километров, взято в плен свыше четырехсот тысяч солдат и почти десять тысяч офицеров. Об этом наступлении нам говорили осторожно, но строевые офицеры расценивали это как постоянное возрастание военной мощи России. В феврале 1917 года в России произошла революция, русский царь отрекся от престола, а его армия ждала, что будет подписан мир, и все пойдут домой. Это было на руку Германии, которая смогла бы сосредоточить все свои военные усилия на войсках Антанты и победоносно завершить войну. Когда я получил предписание явиться во Второй отдел германского Генштаба, между мной и моими товарищами, получившими назначение в действующую армию, пролегла полоса отчуждения. Меня и так называли бароном сыновья интеллигенции и зажиточных лавочников, а назначение в Берлин еще раз подтвердило, что я "белая кость". Мой отец тоже был удивлен моим назначением, но сказал, что командование лучше знает, где использовать того или иного офицера.

Таланты и классики Талантов в России без счета, Но в классики вводит их власть, Дает им чины для почета И ставит на книги печать. И будь ты зеленым мальчишкой Иль модным раскладчиком слов, В архиве отметишься книжкой Средь многих из кожи томов. Нам классик историю хвалит И гневно пороки клеймит, Себе на дуэли он делает славу, А классик ее воплощает в гранит.

Я в 1991 году уехал по партийному приказу в Нахичевань, но отдел мы начали делать еще с Виктором Ивановичем. И базу сделали сделали и технику приобрели и разбросали ее по участку. Мотоциклы еще живые?

До него еще двое руководили: Борис Васильевич - с ним я полгода работал, Виктор Иванович - три года, ну и Владимир Иванович - два года.

В Сковородино служил с 1985 по 1991 года в должности заместителя начальника отдела. Был сослан на перевоспитание из управления пограничного округа. Считаю, что это один из самых лучших отрядов в Дальневосточном округе и, честно говоря, уезжал из отряда с сожалением в Нахичевань по партийному приказу перед самым ГКЧП. Постраюсь выложить на сайт юбилейную медаль Сковородинского ордена Красной Звезды отряда. Всем привет. Знаки сковородино можно посмотреть здесь: location=\'http://severtsev2004.narod.ru/photoalbum.html\'');" title='http://severtsev2004.narod.ru/photoalbum.html'>http://severtsev2004.narod.ru/photoalbum.html

Синеглазка В краю безмолвья и чудес Звенит на струнах тишина, Застыл в тумане мертвый лес И жизнь спокойна и скучна. Здесь нет волненья и страстей, Расписан год из часа в час, Никто не ждет к себе гостей И не разбудит утром глас Чуть свет вскочившего ребенка, Не прозвонят часы-будильник, Застыла скатерти каемка, Не слышно звуков лесопильни. И мы серьезны на портрете, И нам всего по двадцать лет, Лежат конспекты на газете И на премьеру есть билет. Все это было, словно в сказке, А, может, снилось мне во сне, Мое письмо для синеглазки Лежать осталось на окне.

Девичий секрет Я приоткрыл тихонько дверь В тот ящик, где хранится вечность, И не живет там дикий зверь, Что нас проводит в бесконечность. В ларце старинном и большом Лежат конверты в ленточках атласных, А вот альбом, обитый серебром С людьми в мундирах, фото дам прекрасных. Я знаю всех людей по именам, По всем легендам из старинной жизни, Они во снах приходят к нам, То на балах или в боях былинных. В конце альбома хватит места Для всех моих родных, знакомых, Конвертик с ленточкой невеста Положит где-то средь дипломов.

Разлив ночи Мне ночь не нравится Без звука она несет в себе людей Как будто речкою струится По тонким тропкам заводей И яркий свет убрать не может Для всех налитой черноты Она и в душах липнет к коже Меняет чувства и черты И так мы ждем всегда рассвета Стремясь увидеть вновь себя И первый встречный с сигаретой Вдруг улыбнется вам любя.

Вещий сон Приснился Пушкин мне случайно, В моей рыбачил стороне, И был он чем-то опечален, Сказав потом тихонько мне, Что хорошо в огромной тундре В безмолвной белой тишине, Чем ежечасно мозги пудрить О том, что верен ты жене, И что жена вне подозрений, И что любезный всем Дантес, На фоне разных заверений В семью его совсем залез. И ... т-с-с, смотри, поклевка, Давно крутился тут карась, Налей на палец в кружку водки И этим жизнь мою укрась. Мы пили с ним за вдохновенье, За тех, кто в море и в пути, Промчалось быстро воскресенье, Прощай мой друг и не грусти, Что песни все мы не пропели, И нету водки про запас, Ты подожди меня с дуэли, Я напишу стихи про нас. И тут чего-то я проснулся, В руках перо, флакон чернил, А чтоб никто не усомнился, Я этот стих вам сочинил.

Рассвет Когда рассвета тонкий лучик Коснется вдруг моей постели, Он зазвенит как колокольчик, Чтоб птицы сразу все запели О том, что новый день начался И что цветы уже раскрылись, И чтоб в течение получаса Я смог росой в саду умыться.

Про себя Родился я в древние годы, Еще не забылась война, И вновь враждовали народы, Везде скрежетала броня. Крестили тихонько в церквушке, Нет Бога, а есть коммунизм, Шептали тихонько старушки: Родился у Боженьки сын. Потом все как в пунктах анкеты: Учился, служил, ни при чем, И дали для счастья билетик С таким молодым Ильичем. Ему мы несли свои взносы За штампик КП и СС, И снова, и снова вопросы: Чего за душой еще есть. На новом учились Завете, Что каждый Генсек дополнял, Всё знали в центральной газете, Про "Правду" ну кто же не знал? Собрались в империи братья, Узбек, молдаванин, грузин, И партия - вечная сватья, Советский народ - он един. Но кончилось партии время И все разбрелись по домам, Не вымерло ханское племя, Баронов, епископов, лам. Что было потом, всем известно, За десять потерянных лет Сказать, что нам жить интересно, Быть может и да, а, может, и нет. Назад не вернуть то, что было, Запишем все в книжки свои, И будет немало ухмылок У всех прочитавших стихи.

О профессиях, нужных и важных В свете фар разноцветье ночное, Красный, белый и желтый наряд, Не небесное, точно – земное: Вдоль дороги девчонки стоят. Кто-то ночью стоит у дороги, Кто-то лечит и учит людей, Даст ответ нам, кто платит налоги, Чья работа почетней, важней. Вам расскажут о жуткой судьбине, О зарплатах врачей и сестер, Об опасностях секса в машине И о том, как жесток сутенер. Все профессии нужны и важны, И путаны не хуже других, Ходим мы и в шантаны-шалманы И на выходе ждет нас ямщик.

Конь в попоне пародия на одного поэта Он ночью вставал и писал, Бредя по путям не Млечным, Чурался он жара и риска, И значимым был и вечным. Копил он копейку к копейке, И к ним прибавлял сестерций, Сидел на своей скамейке, Держа много тонн на сердце. Себе он сам был оплотом, Сливался совсем с рельефом, Без выдоха, вдох за вдохом И это не было блефом. Он мог бы и жить иначе, Гулять на разбойных пирушках, Но вреден был воздух горячий И камни в холодных ватрушках. Он был словно конь в попоне, Не спорил во сне с дураками, По сути он был японец, Он сам – самурай Мураками.

*** Любое подозрение в измене Сильнее всякой верной дружбы, Не взвесить дружбу на безмене, И не заткнуть наветов трубы. И верный друг совсем не тот, Что за тебя в неправом деле, А тот, кто дружбою живёт, Тебя ничем не богатее.

На старой пластинке царапины щелк На старой пластинке царапины щелк Как будто секунды в огромных часах, Вот время двенадцать и бархат, и шелк, И блеск бриллиантов при ярких свечах. Их говор французский понятен вдруг мне, И сам я француз, капитан де Тревиль, А в призрачном парке при ясной луне Две пары порхают, танцуя кадриль. Я парень не робкий, но в День всех святых Хотел бы сидеть за накрытым столом, И женщины рядом, и в вазах цветы И с кем, не поймешь, мы шампанское пьем. Мне крестик нательный поможет найти Подругу на счастье в телесной плоти, Под утро разносит петух всем пути, А кто не успел, так тому и платить.

По утрам в России тихо По утрам в России тихо, Вниз глядит смурной народ, Это значит, дремлет лихо, Или в поле где бредет. Вот несется это лихо, На всю улицу гармонь, Отойди-ка, сторожиха, Выходи, мой конь-огонь. Разукрашена повозка, Залихватский громкий свист, Ты не бойся, черноока, Тресни в душу, гармонист. Расступайтесь шире люди, Воли требует душа, Боже мой, какие груди, До чего ж ты хороша! И пошло у нас веселье, И стоит стена к стене, Красной льется акварелью Кровь по ранней седине. Отливай плохую юшку, Дури хватит без вина, Пропадем и за понюшку, Жизнь сегодня нам дана. Обнимаю девку красную, Так целует горячо, Под главу ее прекрасную Подставляю я плечо. Утром встанем где-то в сене, Что же чувствует душа? В этой жизни многоженец, До чего же ты хороша!

Я кого-то обидел нечаянно Я кого-то обидел нечаянно, И не вспомню, кого конкретно, Был я парень тогда отчаянный Среди всей молодежи заметный. Помню, я улыбался девушке, Говорил ей слова приятные, Целовал ее в милое ушко, И миры рисовал необъятные. А потом улетел на границу я, По барханам ходил поющим, А мотивы чужие, восточные Постоянно неслись в мои уши. Побывал у страны той в Эдеме, Пил вино чернооких красавиц, Может, это совсем не та тема, Только мне она очень нравится. Вот я век поделил надвое, Словно миг пролетел из вечности, Позабыл я и имя твое, И не помню лица, даже внешности. Но я помню мелодию танца, Тяжесть рук на погоне моем, И слова из простого романса, Сам не знаю о чем.

Он был пьян и себе непонятен Он был пьян и себе непонятен То ли жизнь поломалась, То ли ветер с дождем, То ль на солнце намазали пятен, То ли были на свадьбе И сейчас в коммунизм все идем. Все шагаем куда-то по грязи, Кто с лопатой, а кто-то с ружьем, Кто-то шуткою выбьется в князи, Кто-то свяжется с разным жульем. Кто мы, люди, откуда шагаем, Кто нас с флагом куда-то ведет, Впереди напоят ли нас чаем Или грянет по нам пулемет. Всех царей мы уже подсобрали, Только нету царя в голове, Может, вызвать заморскую кралю, Пусть наступит Серебряный век.

Я на базаре сумасшедший Я на базаре сумасшедший, Играю на гармошке из картона, И женщине, меня нашедшей, Дарю себя и половину дома. Мой дом в коробке "Индезита", Есть новый дом на каждый день, И дверь моя всегда открыта, И можно сдвинуть домик в тень. Я тоже был нормальным человеком, Влюблялся, ошибался и страдал, Но предан был любимым человеком И опустился в жизненный подвал. Мы все живем в стеклянных клетках, Дорога вниз удобна и легка, И звякают бутылки в старых сетках - Удел безумного от горя старика. Я на стене рисую дверь Я на стене рисую дверь В мир волшебства и сновидений, И приглашу тебя, поверь, Что я совсем не неврастеник. Все говорят, что я чудак, И у меня так пусто дома, И чем наполнен мой чердак, Известно только домовому. Я говорил: король-то голый, Пример берут совсем не с тех, И не у тех блестят камзолы, А раздавался громкий смех. На мне очки под цвет зеленки, И все на вид, как свежая трава, И волк несет к себе ягненка, И лишь кружится голова. Тост Завяжите мне руки рубашкой И заклейте мне пластырем рот, Виртуально я буду с рюмашкой И скажу удивительный тост Про Сократа, Геракла, Сизифа, Что в палате со мною лежат, Про врачиху - ужасная фифа, На меня не поднимет свой взгляд. Я нормальный во всех отношениях, Я танцую, пою и пишу, Даже в белых своих облачениях Я совсем ни о чем не прошу. Знаю, просто никто не поверит, Что я ночью летаю во сне, Что я взглядом открою все двери И на улице выпадет снег.

Не говорил мне Пушкин назиданья Не говорил мне Пушкин назиданья, Державин слезы по стихам моим не лил, И не ходил я к поэтессам на свидания, И не был я Отчизне приятен так и мил. В кровях дворянских не был я замечен, И не имел родни с фамилией на «ман», Печатью «Давид Маген» не отмечен, По жизни – самоучка-графоман. Я знаю, что у жизни есть законы, Каноны есть в науке и в стихах, И пишут их матроны и Матрены, Не спит хорей в юнцах и стариках. Когда я вижу стих свекольный Или стежки косые на платках, Тогда приходит Дух мой школьный С тетрадкой старенькой в руках. Но я молчу, как партизан в гестапо, Сам не безгрешен в море рифм, Пойду гулять в ближайший табор, А, может, фрески посмотреть поеду в Рим.

Девятый вал Чего-то песни не поются И в голове один туман, С утра разбил случайно блюдце, Ну почему его, а не стакан? Хотя стакан мне тоже жалко, Разбился лучше бы сервиз, Вчера гадала мне гадалка, Что ждет меня большой сюрприз, А в чем конкретно – не сказала, Что, мол, увижу это сам: Вот я на яхте у штурвала, И ветер бьет по парусам, И голос нежный из каюты: Ты кофе будешь с молоком? А мне осталось две минуты Побыть суровым моряком. Я запою морскую песню, О чем шумит девятый вал, И пусть все в мире сразу треснет, Кручу на волны я штурвал.

*** Мой старый с мезонином дом Открыт для всех, бокал с вином Уже наполнен, огневой рубин, Как показатель самых лучших вин, Ждет гостя на столе, и свеча Всю ночь горит и просит помолчать Минутку, чтобы понять - серьезно всё Иль лучше превратить всё в шутку?

Марсианские хроники *** К нам на Землю пришли марсиане, Принесли нам и водку, вино, И закуску с картошкой, с грибами, Я с такими, друзья, заодно. *** Марсианское море из водки И поверх нерасколотый лед, Может, выпьем, земляне, по сотке, И у них снова жизнь зацветет? *** Мне Пандора прислала свой ящик, Он без ручек, без ножек, дверей, Пусть какой-нибудь вор его стащит И получит потом пиндюлей. *** Марсианки отменно красивы, Марсиане их прячут от нас, В волосах неземные отливы И не портит на лбу третий глаз. *** Марсиане на лыжах не ездят, Им по нраву большие коньки, И катаются между созвездий Старики, молодежь, сосунки. *** Почти по-землянски *** Когда в начальниках удав, То очередь твоя не за горами, Однажды что-то тебе дав, Тебя же скушает с дарами. *** Не попадайте в ближний круг И бойтесь почестей по-царски, Потом, кто утром был как друг, Метлой на двор погонит барский. *** Не сверкайте звездою небесной, Звезды сами на небе блестят, И на небе, представьте, так тесно, Что кого-то сорвут или так - освистят. *** Шесть сердец лежат в палате, Весел ритмов перестук, Ходит девушка в халате, Уменьшая громкий звук. *** Даже в худшем находится лучшее И в хорошем отыщется вред, Это время сейчас проклятущее, Слово скажешь и сразу семь бед. *** В коридорах любой ветви власти Партизанская в моде борьба, То тихонько отнимут все сласти, То на "фас" прибегает толпа. *** Быстротечно счастливое время, Как шампанское высших сортов, Все проходит, пройдет и похмелье, Забывая названья таверн и портов. *** Мы дети полночи безумной, Приходит ночь, а с нею страсть, Как сладко нам порою лунной, Как бы с кровати не упасть. *** Зачем суке мохнатые руки? *** Язык шершавый - как расческа, Язык помягче - для руки, Язык медовый - для прически, А член-то нахрен, мужики? *** С улыбкой бросаюсь в объятия сна, И вот на коне я несусь сквозь дозоры, И водку за здравие пью я до дна, Откуда же утром туманные взоры? *** Привязана лошадь вдали у забора, Мне торбой махает, в ней чистый овес, Осталось пятнадцать листов приговора, За этим меня ты в поселок привез? *** Порою я викинг в бушующем море, И щит мой надежный, как карта Таро, И нет аргументов в решающем споре, А рыцарство, сэры, ужасно старо! *** Неровное дно у познавшего сердца, Вот кустик печали и шрам от любви, А там, наверху, приоткрытая дверца И радостно всем пропоют соловьи. *** По запросам стоят на панели, По призванью сидят в кабаке, По заслугам на камере двери По обычаю надпись в венке. *** Ты всю ночь мне поспать не давала, Заставляла читать все стихи, Так доехали мы до Урала. Поцелую тебя, отдохни. *** Руку я протянул машинально, Ты легла на нее, как во сне, Кто-то скажет, что это банально, Так бывает всегда по весне. *** Как непросто забыть то, что было, Словно жизнь прожита за два дня, И несет ветер листья уныло, Заметая следы для меня. *** Не хочу быть светильником в парке, В жар и в холод, качаясь светить, Лучше стану прожектором ярким И пойду на границу служить. *** Где на Марсе живут марсиане, Не нашли мы пока днем с огнем, Может, просто живут они с нами, Может, спят они только лишь днем. ***

Баллада о городе Маленьком Таких в России городков На пальцах всех не счесть, И возраст несколько веков, И есть большая честь. Среди российских городов Он в ранге капитан, И без прикрас, на сто рядов, В нем лучший в мире храм. Там много высохших болот, И в них остались кулики, Дадут любому поворот Они и наши старики. Зато, какие наши девки, Одна так точно мисс Земля, А за углом моя соседка, Та – подколодная змея. У нас есть даже космонавты, И даже спутников завод, И парни наши, фу ты, на ты, Коньками режут свежий лед На всех хоккейных континентах, В катанье парном, и в простом, Об этих радостных моментах Расскажет диктор вечерком. Хоть городок наш мал размером, Но много наций в нем живут, Для всех является примером Международный женский клуб. *** Народ ковал вчера по пьянке Последней марки старый танк, Мой дед играл там на "тальянке", Когда пошли все в местный банк Взять денег на опохмелку В честь пуска спутника на Марс, Писали цифры на фанерку, Вписали нас, а так же вас Как будто вы совместно с нами С своей широкою душой, На речке делали цунами, Баржу таская за собой. Народ наш весел на халяву, Даешь вообще халявный год! Закурим мы из Явы "Яву" И кашель пусть нас проберет.