Беланов А.П.

ашttp://kamtime.ru/old/06_08_2008/6.shtml"Традиционно в последнее воскресенье июля Петропавловск чествует военных моряков, которые по сути заложили наш любимый город. Журналисты «КВ» вышли в море на защиту шельфа.Огромные подводные лодки, малые противолодочные и ракетные корабли, патрульные бомбардировщики, ракеты и автоматы – всё это войска и силы на северо-востоке России. Они - органичная часть могучего тихоокеанского флота нашего отечества. Традиционно в июльское воскресенье день ВМФ отмечает ещё один отряд русских моряков – краснознамённое соединение пограничных сторожевых кораблей, где и побывали наши корреспонденты. Вместе с экипажем пограничного сторожевого корабля «Орёл» мы вышли на боевую службу по охране государственной границы и биологических ресурсов российского континентального шельфа. Океанское путешествие интересно само по себе, а совершить его на патрульном крейсере, согласитесь, удаётся далеко не каждому даже на избалованной океанами Камчатке.«Орёл» - один из кораблей проекта 1135 - самых больших кораблей пограничной службы России. У нас на Камчатке их три. Прежде, чем рассказать об истории создания самого крупного краснознаменного соединения сторожевых кораблей, мы откроем читателям «КВ» небольшой секрет. Весной 1988 года из Севастополя в Петропавловск-Камчатский совершал переход корабль «70 лет ВЧК КГБ». Пройдя Босфор и Дарданеллы Суэцким каналом, ПСКР вышел в Красное море. Там, в районе африканского рога, он должен был встретиться с танкером «Олекма» для дозаправки.31 мая в 12 часов по полудни сторожевик пришёл в квадрат для рандеву. Однако танкера там не было. Начался активный поиск. Вместо позывных танкера в эфире радист ПСКР обнаружил слабый сигнал «SOS». Его подавала «Олекма» - на танкер напали пираты на катерах без опознавательных знаков. Они открыли огонь из пулемётов и гранатометов. Была уничтожена радиорубка и тяжело ранен радист. Пограничники на тридцатиузловой скорости поспешили на помощь соотечественнику. Завидев вдали силуэт серой громадины и услышав предупреждение о применении оружия, черномазые пираты рванули к берегу, бросив оружие и сорвав флаги с «весёлым роджером». Эта правдивая история, рассказанная ветеранами соединения, ярко свидетельствует о том, что пираты в прибрежных водах Сомали появились не вчера, и премьер-министр России Владимир Путинс уверенностью говорил о скрытых возможностях береговой охраны Российской федерации в борьбе с терроризмом на море, рассчитывая, в первую очередь, на экипажи нашего прославленного камчатского соединения сторожевиков. Сегодня мы расскажем о том, как создавалась морская составляющая пограничной стражи России на Камчатке. По окончании русско-японской войны 1904-1905 годов большая часть острова Сахалин и все Курилы отошли императорской Японии. Южная граница России проходила между мысом Лопатка и островом Шумшу. Вплоть до октябрьской революции1917 года охрану морских рубежей империи на тихом океане вели приданные корабли Владивостокской эскадры, поочередно приходящие в порт Петропавловска. Памятуя об ожесточённых морских схватках с русским флотом, Япония старалась не провоцировать ослабленную войной Россию и вела себя достойно. С приходом большевиков самураи почувствовали слабину и, как стая голодных крыс, принялись рвать незащищённые окраины молодой республики. Не отставали от слуг божественного Микадо и американцы напару с канадцами. Новая власть, разобравшись с интервентами на западе, двинулась на восток к бухте Золотой рог. В 1924 году было принято решение о создании морчастей тихоокеанских пограничников и начале патрулирования границ. С этой целью на Камчатку отходит канонерская лодка «Красный октябрь». Уже 20 августа на острове Врангеля моряки-пограничники проводят задержание американских браконьеров. Были сняты геодезические станции США, установленные на нашей территории, вместо которых были установлены пограничные столбы. Республика советов строилась, семимильными шагами шла по стране индустриализация. Вместе со страной крепла пограничная стража новой России. На Дальнем Востоке вовсю ощущалась нехватка кораблей. В 1926 году создаётся Камчатский пограничный отряд, в состав которого входит парусно-моторное судно «Чекист», а через два года - еще два морских катера. В 1933 году в Петропавловске создается отдельный морской пограничный отряд. В его состав вошли второй и третий дивизионы катеров типа «морской охотник». Эти катера имели прекрасную мореходность, развивали скорость до 28 узлов и были вооружены двумя 45-миллиметровыми пушками и пулеметами. Экипажи «морских охотников» успешно несли службу по охране дальневосточных рубежей и борьбе с японскими браконьерами. Японские газеты 30-х годов пестрели заголовками «Берегись русского «морского охотника»!»Никто из команды рыбаков не знает, откуда взялись эти крабы...Яркой страницей военной истории проходит лето 1945 года, когда моряки-пограничники участвовали в боях за освобождение Курил от японских захватчиков. Высокая выучка и профессионализм моряков способствовали качественному выполнению заданий командования. В послевоенные годы соединение выполняло важные правительственные поручения и осуществляло охрану границ вокруг камчатского полуострова, Курильских островов и побережья чукотского моря вплоть до порта Тикси. С начала 50-х годов камчатские пограничники получают новейшие сторожевые корабли «Дзержинский» и «Киров», пришедшие на смену ветеранам. В начале 60-х на Камчатке развернулось активное строительство стратегических объектов обороны страны – базы атомных подводных ракетоносцев в Рыбачем, ракетного полигона - в Ключах и подземного города ракетчиков - в районе реки Ука. Разведслужбы сопредельных государств прикладывали огромные усилия для того, чтобы проникнуть в секреты этих объектов. Но с моря участок возможного проникновения надёжно прикрывали моряки-пограничники нашего соединения. К началу 70-х годов начало сказываться отсутствие в составе соединения кораблей ледового класса, способных нести службу в районах приполярья. Отвечая на просьбы пограничников, промышленность СССР создаёт патрульные ледоколы типа «Айсберг». Новый корабль обладал мощным корпусом и артиллерийским вооружением. Впервые пограничный корабль был оборудован вертолетным комплексом Ка-25, что существенно расширило возможности соединения по охране границы. В конце 70-х годов на пограничников возлагается задача по охране биоресурсов, которая успешно выполняется по сей день. Летом 1977 годасовет министров СССР принял постановление о создании специального патрульного корабля океанского класса проекта 1135 с вертолётным комплексом на борту. Эти корабли создавались специально для условий Тихого океана. Первым кораблем в этой серии стал ПСКР «Дзержинский», пришедший на смену своему предшественнику в 1985 году. До распада союза были на воду спущены восемь кораблей этого проекта. Последним из них, пришедшим на Камчатку в 1991 году, был «Воровский». В 2002 году для усиления камчатской группировки пограничных кораблей было принято решение о переходе из Находки в Петропавловск ПСКР «Орёл». Наши корреспонденты участвовали в этом историческом переходе. Сегодня, как и шесть лет назад, мы вместе с моряками «Орла» ушли в поход. Задача: охрана границ и биологических ресурсов. Июль в океане - месяц штилей, мёртвой зыби и туманов. В этих условиях бесполезна авиация, и только мощная радиолокационная установка позволит обнаружить браконьера. Кстати, нечистые на руку хапуги используют туманные летние месяцы для возможности безнаказанного воровства в наших территориальных водах. Уже на вторые сутки локатор «Орла» обнаружил цель, пытавшуюся скрыться на фоне скалистого берега Курил. Молниеносная операция, досмотровая группа на посудине нарушителя, 15 минут, и вот оно – свыше 40 тонн незаконно добытой продукции. Арест, отправка в порт под конвоем. Экипаж пытается саботировать арест, имитируя неисправность двигателя. Возможности буксировки у нашего крейсера нет, менее девяти узлов «Орёл» идти не может. Принято решение ждать патрульный корабль «Магаданец». Поняв, что выкрутиться не удастся, браконьер прекращает разыгрывать симулянта и обречённо плетется вслед за сторожевиком в Петропавловск. Передав нарушителя товарищу по оружию, «Орёл» двинулся на юг, где по разведданным штаба, промышляет японская флотилия дрифтеров. Здесь всё просто – никто не прячется, все ведут себя достойно: «Орёл» - хозяин, японцы – гости. К точке встречи подходят сами, по очереди. По первому требованию открывают трюмы, где рыба посчитана до грамма. Между тем, бывалые инспекторы объясняют нам технологию воровства по-японски. У одного из Курильских островов образовалась атмосферная линза, и командир корабля принимает решение поднять в воздух вертолёт для расширения зоны поиска. Два с половиной часа винтокрылая машина утюжит небо. Вовсю работает локатор, которому туман - не помеха. Но океан словно вымер: молчит эфир, и разведка доложила точно – во избежание нежелательных встреч с пограничным крейсеромвладельцы браконьерских фирм предлагают капитанам своих судов покинуть зону патрулирования. Уважаемый читатель! На первый взгляд, тебе покажется, что удача покинула экипаж «Орла» - всего три задержания за поход. Но! Досмотрены два десятка кораблей, пройдены по точкам семь тысяч морских миль, а только одно предупреждение профессиональным браконьерам стоит того, чтобы в океан выходили моряки-пограничники, одним своим присутствием способные отпугнуть пиратов от наших рубежей. Любителям считать рубли, потраченные государством на охрану границ, сообщаем, что наши соседи, в частности, США, Канада, Япония, Китай, обе Кореи и даже Тайвань, имеют мощные корабельные соединения береговой охраны, состав которых постоянно обновляется, не предвидится не только его сокращения, наоборот, – происходит наращивание. К примеру, Америка согласно своему плану глобального влияния разрабатывает так называемые корабли территориальной обороны, способные не только защищать свои берега, но и эффективно атаковать чужие. Помимо этого, на вооружение принимаются безэкипажные системы катеров, в обязанности которых входит не только борьба с терроризмом, но и тактическая разведка и уничтожение кораблей вероятного противника. Единственным ответом с нашей стороны подобным проискам остаются береговая охрана и её корабли. С однимиз этих кораблей мы вас и познакомили. Кстати, всем тем, кому исполнилось 18 лет, и тем, кто уже отслужил в рядах вооружённых сил России, кто хочет стать настоящим моряком-пограничником, мы предлагаем прийти по адресу: пр. Карла Маркса, 57, где вас радушно встретят и примут всемью защитников границы.В момент подготовки этой статьи страна отмечала День Военно-морского флота, а пограничный сторожевой корабль первого ранга «Орёл» опять ушёл в море. Вместе с ним в океане находится ПСКР «Анадырь», который во льдах чукотского моря охраняет наш шельф от чужих посягательств."

"ОДИН ПРОТИВ ЧЕТЫРЁХ"(ашttp://u-96.livejournal.com/1264968.html) Еще в восьмидесятые годы мимо пункта материально-технического обеспечения (ПМТО) ВМФ СССР, расположенного в Красном море на архипелаге Дахлак, не проходил ни один советский корабль. Четырнадцать лет назад пункт был свернут, а его сотрудники и какая-то часть имущества эвакуированы на кораблях 8-й оперативной эскадры (ОПЭСК). В 1990 году гражданская война в Эфиопии между правительством Менгисту Хайле Мариама и национальным фронтом освобождения Эритреи (НФОЭ) подходила к своему драматическому концу. Ее финал был предрешен и складывался отнюдь не в интересах нашей страны, помогавшей режиму Мариама. Впрочем, к тому времени это обстоятельство уже не имело какого-либо значения. До окончательного развала великой страны оставалось немногим более года. Наверное, поэтому последовавшее вскоре прекращение существования и самой 8-й ОПЭСК осталось почти незамеченным.ЧУЖАЯ ВОЙНАБоевые действия в регионе только набирали обороты, когда морской тральщик «Разведчик» капитана 3 ранга Виктора Носенко, входивший в состав ордена Ушакова I степени бригады тральщиков ЧФ, прибыл в район архипелага. Когда-то Дахлак был знаменит находившейся там итальянской тюрьмой, из которой, говорят, никто даже не пытался убегать: выжженная солнцем земля кишела ядовитыми змеями, а Красное море исправно «патрулировалось» акулами. К тому времени, когда тральщик ошвартовался у выделенного ему плавпричала, ПМТО включал в себя плавмастерскую, плавдок, склады горючего и поселок, состоявший из улочки домов барачного типа, в которых проживали семьи советских военнослужащих. Сохранившийся фрагмент тюремной стены украшал плакат со словами: «Слава морской пехоте ВМФ СССР!». Сами морские пехотинцы размещались на тихоокеанском БДК и несли боевое дежурство в окрестностях пункта на раскаленном от зноя БМП.После непродолжительной стоянки черноморский тральщик направился в район Персидского залива для выполнения задач боевого траления. Немного не дойдя до острова Сокотра, корабль получил распоряжение срочно возвращаться обратно для обеспечения конвоя советских судов в Красном море. Это решение было воспринято черноморцами с большим энтузиазмом: не хотелось вступать в контакт со штабом эскадры, успела понравиться привольная «дахлацкая» жизнь, хотелось живой, боевой работы.Накануне НФОЭ захватил Массауа - главный порт Эфиопии, где базировались корабли ее ВМС. Их остатки бросились на остров Дахлак, фактически под прикрытие советского ПМТО.Наученное горьким опытом только что закончившейся для советского «ограниченного контингента» войны в Афганистане, руководство СССР пыталось избежать вмешательства в чужой внутригосударственный конфликт. Однако логика присутствия в зоне активного вооруженного противоборства все же втянула в него и советские корабли. Ночами эритрийцы совершали дерзкие налеты на своих бывших сограждан. Приходилось браться за оружие и советским морякам. Лидеры НФОЭ предупредили «по-хорошему» руководство ПМТО, что все советские суда, следующие на Дахлак, и обратно будут подвергаться нападениям.В серьезность намерений «сепаратистов» черноморцы поверили в день своего возвращения на ПМТО. Когда до острова оставалось всего несколько миль, рядом с тральщиком стали вырастать султаны взрывов, а вдали возникла группа кораблей, ведущих интенсивный огонь. Экипаж приготовился к бою с превосходящими силами противника. Но настоящему сражению суждено было состояться не в тот день. Как выяснилось чуть позже, «Разведчик» встречали тогда наши корабли, подавлявшие на островах огневые точки эритрийцев - реактивные установки системы «Град», из которых те обстреливали тральщик.Для выполнения задач конвоирования «Разведчику» «нарезали» зону наиболее вероятной активности бойцов НФОЭ - десятимильную зону в районе острова Шума.Первый конвой в составе сухогруза и черноморского танкера «Иман» был густо обстрелян с почти невидимых островов. Один из реактивных снарядов, разорвавшийся в пяти метрах от танкера, осыпал его верхнюю палубу и надстройку осколками, ставшими потом ценными амулетами для моряков. «Разведчик» прикрыл «Иман» своим бортом и выставил дымзавесу. С того памятного дня «подставлять свой борт» стало новой работой морского тральщика, а запускать по «верхней» трансляции песню Александра Розенбаума «Я - корабль конвоя!» в начале и по завершении операции - традицией экипажа.Ей изменили лишь однажды, когда с Дахлака эвакуировали семьи военнослужащих ПМТО - 21 женщину и 17 детей. Решение доставить их в порт Аден на танкере «Иман» поначалу вызвало бурный протест у жен сотрудников пункта и молчаливое неодобрение «служивой» части «островитян». В адрес командования 8-й ОПЭСК направлялись полные возмущения и тревоги телеграммы. Но обстановка вокруг Дахлака обострялась с каждым днем, и выбор - «из двух зол» - пал все-таки на взрывоопасный «Иман». При этом все осознавали, что попадание в танкер хотя бы одного реактивного снаряда имело бы для его пассажиров самые трагические последствия.В тишине предрассветных сумерек конвой вышел из базы, соблюдая всевозможные меры скрытности. Этот поход оказался самым тяжелым по психологическому напряжению его участников и относительно спокойным по обстановке на маршруте следования. Тогда все, слава Богу, обошлось.Тем не менее в дальнейшем передвижение конвоев было решено проводить только ночью. Однако, как показал опыт, и эта мера не смогла ввести в заблуждение эритрейцев, видимо, имевших на островах своих наблюдателей. «Разведчику» приходилось выходить в конвой по два раза в неделю. До зоны обстрела его встречал и провожал феодосийский артиллерийский катер АК-312 капитана 3 ранга Николая Белого.Вечером 13 мая тральщик вышел на внешний рейд острова, чтобы глубокой ночью начать движение вместе с очередным объектом защиты - на этот раз дальневосточным танкером «Интернационал». Его пожилой капитан скептически выслушал все наставления командира тральщика, разрешив, на всякий случай, офицеру не бросать в беде тихоходный танкер.В три часа начали конвоирование, на подходе к зоне обстрела, как обычно, объявили «Боевую тревогу». Прикрыли высокие борта «Интернационала», когда с островов раздались залпы «Градов». После четырех наконец-то прошли опасный район, установили вторую боевую готовность, сменили вахту на постах. Их вернул на место очередной сигнал тревоги: экраны станций обнаружения высветили четыре точки, выскочившие вдогонку за конвоем из-за острова Шума. Через восемь минут, на расстоянии 9 кабельтовых, они перестроились в «волчью стаю».Ночную мглу прочертили трассеры. Это эритрейские катера шведской постройки открыли огонь по конвою из крупнокалиберных пулеметов. «Волчья стая», производя залпы из 106-миллиметровых безоткатных орудий, приблизилась к тральщику с кормовых углов на дистанцию до полутора кабельтовых.Командир «Разведчик» передал на эскадру сигнал «Подвергся нападению, вступил в бой». «Интернационалу» было рекомендовано отрываться от преследования. Морской тральщик дал самый полный вперед и открыл огонь из всего (кроме РБУ), имеющегося на его борту вооружения. Корабль, ложась с борта на борт, изо всех сил бежал по ночным водам Красного моря, мучительно содрогался от попаданий в корпус и от залпов собственных орудий. Стреляли его кормовая артустановка, малая зенитная артиллерия и два крупнокалиберных пулемета ДШК «Утес» (образца 1943 года), установленных на тыльной стороне мостика. Из них вели огонь второй штурман лейтенант Дмитрий Самохвалов и гидроакустик старшина 2-й статьи Игорь Швец. Кроме того, в бой вступили автоматчики из группы огневого противодействия, возглавляемой старшиной минной команды мичманом Николаем Ледовских. К следующему конвою группу пришлось усилить установленными на корме двумя капризными крупнокалиберными пулеметами Владимирова, а гнезда автоматчиков укрепить мешками с песком.Склонившись над картой, штурман старший лейтенант Сергей Желнин, словно игнорируя происходящее, продолжал прокладывать курс, давал рекомендации ходовому мостику. Дистанция до танкера стремительно увеличивалась. Вопреки заверениям его капитана 22-летний «Интернационал» смог развить скорость свыше 15 узлов, вместо обещанных девяти!- ПЭЖ! Обороты! Михалыч! Сережа! Обороты! - приказывает и просит динамик в ПЭЖе тральщика голосом его командира. Напротив поста в дымном коридоре сидят испуганные моряки из аварийной партии боцмана мичмана Леонида Михайленко. В блестящих огнеупорных комбинезонах они похожи на терпящих бедствие астронавтов.- Хорошо! - невозмутимо отвечает мостику механик капитан-лейтенант Сергей Херсонец, прихлебывая из огромного чайника. Главные двигатели и так выдают намного больше, чем могут. Их бережет бездушная автоматика, устанавливая допустимые обороты. Пришлось снять ограничители. Обороты на валолиниях стали запредельными - 330. Ход для пахаря моря неслыханный - 16 узлов! Пошли на отрыв, но такой «форсаж» можно было позволить лишь на несколько минут.В вибрирующую штурманскую рубку внесли раненного в ногу Игоря Швеца. Фельдшер старший мичман Михаил Перевертайло оказал ему первую медицинскую помощь. Находящимся рядом офицерам эта кровавая картина мужества не прибавила.Были ли они тогда безоглядно храбры? Пожалуй, нет. Наверное, не бывает массового героизма в «рафинированном» виде, особенно когда никто не может гарантировать личной безопасности. Рядом со спокойным мужеством и удивительной отвагой оказывалась заурядная трусость. Каждый оставался со своими страхами один на один. Каждый делал свой выбор.На ходовой мостик заглянул оглохший от перестрелки Дмитрий Самохвалов и сообщил, что его «Утес» заклинило. Командир приказал осмотреть пулемет командиру БЧ-2-3 лейтенанту Александру Емельянову. Но молодой офицер неожиданно лег на палубу, прикрывшись руками. Тогда командир дал аналогичное приказание своему помощнику - старшему лейтенанту Олегу Боровскому. Тот пнул бессмысленно улыбающегося Емельянова, присел рядом с ним на корточки и стал злой скороговоркой объяснять, что не собирается лезть под пули вместо «бычка», да к тому же без бронежилета и каски. Потом эти офицеры настойчиво хлопотали о наградах, а Боровский даже небезуспешно. Свидетелей той постыдной сцены было мало. Им никто так и не припомнил тот случай, не наказал за невыполнение приказа командира в бою. Однако через некоторое время оба ушли с корабля, а затем и совсем уволились в запас, перейдя служить в милицию.В разведку на верхнюю палубу отправился замполит. Каски и бронежилеты - тут помощник оказался прав - были предусмотрены только для членов группы огневого противодействия. Снаружи творилось невообразимое: фальштруба вулканировала мощными снопами искр, кормовая установка изрыгала огонь, сети трассирующего огня раскинулись между тральщиком и катерами. При свете чужой опрокинутой луны можно было рассмотреть лишь спины перебегающих с борта на борт автоматчиков. Самохвалов продолжал выпускать короткие очереди из «Утеса» своего раненого товарища.В стальном гнезде визирной колонки крутился, хрипло матерясь, старшина 1-й статьи Александр Невзрачный. О месте нахождения целей можно было только догадываться по исходящим от них трассерам. Наконец, Саше, видимо, удалось поймать в перекрестье прицела головной катер, вовремя нажать на гашетку. За кормой раздался мощный взрыв. Минуту спустя радиометрист доложил, что на его экране остались только три цели.«...Остальные катера позорно скрылись за островами, - передали по циркуляру кораблям эскадры слова комэска контр-адмирала Валерия Сергеева. -Восхищены мужеством и доблестью черноморцев!»Эту сообщение «Разведчик» получит только на пути в базу, а тогда приходилось принимать телеграммы иного содержания. На четвертой минуте боя с 8-й ОПЭСК поступила команда «В бой не вступать. Осмотреться!». После донесений тральщика о ходе первых минут операции из штаба пришел запрос о количестве израсходованного боезапаса и указания по ведению огня. Были также затребованы биографические данные на командира и его заместителя по политчасти, а также на раненого гидроакустика. «Несоюзного» старшину рекомендовали немедленно принять в члены ВЛКСМ. Об исполнении чего было немедленно доложено. Так, еще не придя в себя от боли, Игорь стал комсомольцем.С рассветом наконец все стихло. Современный морской бой, как и учили, оказался действительно скоротечен. По записям в журнале боевых действий получалось, что он длился всего восемь минут: - с 4.48 до 4.56. Командир распорядился осмотреться на боевых постах, доложить о раненых и обнаруженных неисправностях. Экипаж, за исключением гидроакустика И.Швеца, остался цел и невредим. Однако корабль получил многочисленные мелкие повреждения и пробоины, на нем были перебиты некоторые кабель-трассы, заметно посечена мачта. Во время боя разрывная пуля раскаленным шмелем влетела в центральный пост РЛС, изумила до немоты артиллерийских радиометристов, но никого не задела. Замполит оказался, скорее морально, чем физически - травмирован свалившимся на него огромным чайником с чуть теплым чаем. Убедившись, что ранен не смертельно, он пришел в себя и продолжил выполнение своих обязанностей.Ликование экипажа не имело предела. Всю ночь, находясь в возбуждении от боя, многие моряки никак не могли уснуть, делились впечатлениями друг с другом, бродили по своему маленькому кораблю.Как водится на флоте, поспешили списать под чрезвычайную ситуацию свои старые долги. Думаю, за давностью лет этот скромный грешок должен быть им прощен. Механик добился от командира включения в ЖБД фразы о безвозвратно вытекшей некоторой массе фреона. Опытные мичмана советовали заму «под шумок» избавиться наконец от опостылевшего старенького телевизора.В тот самый день (а это был понедельник) по плану предстояли занятия с моряками на тему подвига команды 20-пушечного брига «Меркурия» 14 мая 1829 года, принявшего бой с двумя турецкими линейными кораблями. Как ни странно, но тогда на это совпадение никто не обратил впечатления.Началась, наверное, не менее горячая, чем бой, пора авральной подготовки отчетов, отправки телеграмм. Командира на связь вызвал Посол СССР в Эфиопии, то и дело посылала уточняющие запросы эскадра. Прикомандированный на корабль боевой службы оперуполномоченный особого отдела КГБ капитан 3 ранга Александр Мальков разбирался с тремя бойцами из группы огневого противодействия, чьи магазины автоматов оказались неизрасходованными. Подозрение «особиста» вызвал тот «нехороший» факт, что все трое были призваны из республик Прибалтики, в которых к тому времени усилились сепаратистские настроения. Как выяснилось, все ребята оказались из «прижимистых» литовских хуторов, противника не наблюдали, поэтому впустую тратить патроны, паля вслепую, по-крестьянски поскупились.Уже вернувшись на Дахлак, моряки узнали, что в программе «Время» прошло сообщение об инциденте, случившемся в Красном море с советским танкером «Интернационал». О заслонившем его «Разведчике», разумеется, не было ни слова. Как говорилось в анекдотах тех лет, «с нашей стороны потерь нет».К тому времени начались регулярные ночные обстрелы самого ПМТО. Некоторым из кораблей удавалось в эти часы уходить в море для маневрирования, остальные были вынуждены томиться у своих затемненных причалов, надеясь, что на этот раз пронесет. В один из таких дней на Дахлаке побывал заместитель начальника тыла ВМФ вице-адмирал Игорь Ма-хонин. Говорят, именно тогда в руководстве флота окончательно поверили, что доклады о ведении полноценных боевых действий на Красном море не преувеличены.Многие опытные офицеры, отдавая должное боевым качествам черноморцев, с сочувствием предупреждали о возможных неприятных последствиях этого боя. На борт «Разведчика» немедленно прибыл его первый командир - советник командующего ВМС Эфиопии капитан 1 ранга Юрий Кутьев. В приватной беседе он признался, что его любимый тральщик стал для многих руководителей большой политической проблемой. Все понимали, что результаты ее решения могли по воле случая оказаться диаметрально противоположными: или отзыв «проштрафившегося» тральщика в Севастополь, с последующими кадровыми оргвыводами, или поощрение командира и отличившихся за решительные действия. Как говорится, «или грудь в крестах, или голова в кустах».Как бы то ни было, командир действовал в экстремальной ситуации на свой страх и риск. Он отвечал прежде всего за танкер и свой корабль, и у него не было времени на согласование своих действий с вышестоящими штабами. Печальной памяти перелет Руста в восемьдесят седьмом году показал, как трудно найти в этих структурах желающих принять на себя всю полноту ответственности. Кроме того, Виктор Носенко полностью выполнил боевое распоряжение на конвой, в котором предусматривалось применение оружия на самооборону или оборону охраняемых объектов в случае нападения.Вскоре «Разведчику» поступило распоряжение встретить госпитальное судно «Енисей», доктора которого оказали помощь раненому гидроакустику. Пополнил корабль и боезапас, что могло означать продолжение боевой службы.Как уже говорилось, в наиболее опасных зонах вместе с тральщиком в проводке конвоя участвовал артиллерийский катер капитана 3 ранга Николая Белого. 27 мая, когда «Разведчик» находился в порту Аден, катеру была поставлена задача: доставить 70 уволенных в запас моряков на «Енисей», следовавший в Севастополь. В пути АК-213 был атакован и окружен четырьмя эритрейскими катерами, которые потребовали от советских моряков немедленной сдачи в плен. По флотской традиции командир провел короткое совещание со своими офицерами - штурманом Александром Стрельцовым, механиком Олегом Киселевым и помощником Андреем Маловым. Попытались избежать и, решительно маневрируя, прорвать блокаду. Это катеру каким-то образом удалось. Чтобы сбить с толку преследователей, Николай Белый решился применить необычный прием - сбросить глубинную бомбу. Как ни удивительно, но это сработало. Головной катер противника взлетел в воздух и опрокинулся на пузыре подводного взрыва. Потом Николай Степанович немного лукавил, докладывая о произведенных им сложных расчетах на нетрадиционное использование оружия. После высадки на «Енисей», ошалевших от такого перехода «дембелей» катер вновь встретился со своими старыми «знакомыми», поджидавшими его в проливе Массауа. Завязался бой, в ходе которого комендоры Андрея Малова уничтожили еще одну единицу эритрейцев. Так что и в случае с АК-213 некоторые аналогии со знаменитым бригом «Меркурием» вполне уместны.Вскоре командиру морского тральщика пришло указание представить отличившихся в бою к государственным наградам. В.Носенко составил небольшой список награжденных, рассчитывая потом расширить его по итогам боевой службы. И тогда опытный «особист» подсказал написать представление к награждению на максимальное количество достойных моряков. Таковыми на «Разведчике» признали в первую очередь 20 человек, а потом пожалели, что поскромничали и не полностью использовали столь редкий шанс - отметить всех заслуживших награды людей. Тем более таких хороших распоряжений в дальнейшем не поступало. Командир был представлен к награждению орденом Красной Звезды, механик - к ордену «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени. Дмитрий Самохвалов, Игорь Швец и Александр Невзрачный - к медалям «За отвагу». Мальков оказался прав - национальную традицию «награждения не участвовавших» еще никто не отменял. Позднее наградной список за счет таковых солидно пополнился.Всего МТЩ «Разведчик» осуществил 29 проводок за тралом и конвоирование 52 судов. Одиннадцать из этих конвоев были обстреляны реактивными снарядами противника. В августе девяностого черноморца сменил тихоокеанский МТЩ «Параван». На пути в Севастополь «Разведчик» встретился с черноморским МПК «Молдавский комсомолец», направлявшимся в Красное море.В 1991 году на торжественном собрании, посвященном Дню СА и ВМФ, командующий Черноморским флотом адмирал Михаил Хронопуло вручил новому командиру корабля капитан-лейтенанту Игорю Текунову Вымпел Министра обороны СССР: «Экипажу морского тральщика «Разведчик» за мужество и воинскую доблесть, проявленные на учениях и в морских походах». Виктор Носенко к тому времени учился в Военно-морской академии, будучи зачисленным туда приказом Главнокомандующего ВМФ без экзаменов. Свои награды моряки «Разведчика» получили 23 февраля 1991 года из рук командира части ОВРа капитана 1 ранга Евгения Орлова. Через девять месяцев он провожал корабль на боевую службу в район Южной Атлантики, где экипаж «Разведчика» вновь отличился в экстремальной ситуации. Но это, как говорится, уже другая история.СИГНАЛ «БАРРАКУДА»Так назывался тревожный позывной, который использовали советские рыболовецкие суда в случае нападения на них пиратов или «визита» других непрошенных гостей. Морскому тральщику «Разведчик» капитана 3 ранга Игоря Текунова, несшему с октября 1991 года бремя охраны более ста пятидесяти траулеров в обширном регионе Южной Атлантики, доводилось принимать его не раз. Часто тревога оказывалась напрасной, и если уж приходилось выручать рыбаков, то в основном предоставляя им медицинские услуги или помогая распутывать винты. Ни профессиональных докторов, ни подготовленных водолазов на траулерах не водилось. За помощью обращались даже капитаны эстонских судов, старавшиеся держаться независимо согласно новому статусу своей республики. Черноморцы не отказывали никому. Прикомандированному хирургу подполковнику медицинской службы Казбеку Дзарахохову и нештатному водолазу старшему лейтенанту Сергею Бекешу практики в том походе хватало. К тому же благодарные рыбаки всегда делились с экипажем тральщика всем тем, что ловилось в океане. В том числе и барракудами (зубастыми морскими щуками), которых боцман мичман Леонид Михайленко умел отлично фаршировать.На этот раз тревожный сигнал, полученный радистами в воскресное утро 3 ноября, исходил от архангельского ПСТ «Ачинска» и мурманского БМРТ «Домодедово», задержанных тремя марокканскими сторожевиками за производственную деятельность за пределами разрешенного района промысла. Капитаны этих судов знали, чем рискуют, занимаясь своим прибыльным делом в чужом «огороде». Советских рыбаков ждали буксировка в порт Дахла, арест команды, судов и улова, а затем, после длительных проволочек, выкуп вполне соизмеримый с требованиями нынешних террористов.Наша страна агонизировала и уже не могла адекватно реагировать на подобные инциденты. О хронике ее распада ежедневно рассказывали морякам радиостанции «Голос Родины» и «Маяк». Просчитались тогда марокканцы только в одном - экипажи пока еще советских судов находились под защитой русских моряков. За них был готов подставить свой борт экипаж тральщика, на крыле ходового мостика которого белела звезда за подбитый в Красном море катер противника.Капитан 3 ранга Игорь Текунов связался по радио с капитанами траулеров и порекомендовал им снизить ход до минимального, имитируя поломку. А в этот момент тральщик уже мчался на пределе своих возможностей в район инцидента, чтобы успеть перехватить конвой до границы тервод. Нагнали его только через три часа. Согласно первоначальным координатам суда находились в 12 милях от точки якорной стоянки тральщика, в законной промысловой зоне, однако в указанном месте никого не оказалось. Выяснилось, что капитаны дали их с ошибкой на целый градус по широте (видимо, для отчета перед своим руководством). Переговоры по радио с марокканскими кораблями, как и ожидалось, ни к чему не привели. Оценив обстановку, командир «Разведчика» принял решение: опасно маневрируя, заставить марокканцев разжать свои тиски. На случай, если эволюции тральщика не достигнут своей цели, высадить на один из траулеров абордажную группу для оказания вооруженного сопротивления. Возглавить ее приказали бывшему замполиту корабля, отстраненному от дел в ходе деполитизации, и выполнявшему в походе обязанности вахтенного офицера.Судя по всему, отчаянный вираж советского корабля испугал и озадачил марокканцев. Один из сторожевиков, спасая свои борта, отвернул в сторону, тем самым позволив ему занять место по правому борту траулеров и перестроиться в строй обратного клина с минимальной траверзной дистанцией 5-10 метров. Близилисьтерводы Марокко, и «Разведчик», поспешив закрепить инициативу, стал уводить соотечественников в открытый океан, выполняя маневры одновременных поворотов на небольшие углы. Марокканцы через какое то время пришли в себя, окружили конвой и, наведя на тральщик орудия, по громкой связи стали призывать командира к благоразумию. Исчерпав все доводы, ближайший сторожевик, шедший в пятидесяти метрах на траверзе «Разведчика», начал «последний» отсчет, который пришлось повторить неоднократно. Орудия тральщика были вынуждены оставаться неподвижными.Зато на юте бойцы абордажной группы, состоявшей в основном из представителей южных республик, готовились к выполнению древней пиратской команды - «на абордаж!». Пока их предводитель, укрывшись за «чемоданом» акустического трала, пытался унять предательскую дрожь в ноге, парни невозмутимо распределяли мишени на ближайшем сторожевике, проверяли оружие и снаряжение, живо обсуждали технические детали предстоявшей операции. Глядя на них, офицер понял, что эти ребята в буквальном смысле пойдут за ним в огонь и в воду. Может, их отчаянное мужество держалось на романти­ческом восприятии действительности, мальчишеской задиристости или обреченном понимании, что в огне неравного боя, случись таковой, «брода» все равно не будет, но моряки под стволами чужих орудий спокойно готовились пролить, если понадобится, чужую и свою кровь. И тогда бывший замполит наверное впервые пожалел, что на советских кораблях не предусмотрены должности батюшек, хотя большинство его бойцов нуждались в благословении муллы.Марокканцы предупредили, что ждут пополнение - поддержку авиации и еще один корабль. Суммарной огневой мощи у трех сторожевиков испанской постройки было более чем достаточно, чтобы нанести тральщику невосполнимые потери, но четвертый все же подошел, облетел конвой и самолет разведки.Все это время Текунов вел непрерывные переговоры по радио с командиром головного сторожевика с требованием прекратить пиратские действия, на что тот неизменно напоминал о пятиминутной готовности на открытие огня, продолжая предпринимать попытки разбить строй советских судов.ЦКП ВМФ СССР, с которым «Разведчик» поддерживал связь, рекомендовал его экипажу «соблюдать выдержку и спокойствие, не поддаваться на провокации», а также сообщил, что об инциденте доложено Президенту СССР.Если Михаилу Сергеевичу Горбачеву действительно докладывали о бедовом морском тральщике 14 мая 1990 года и 19 августа девяносто первого, когда «Разведчик» дежурил на рейде его Форосской дачи, он должен был уже вспомнить это название. Но скорее всего, первому и последнему Президенту государства, неотвратимо исчезавшего с политической карты мира, было не до какого-то там тральщика, сцепившегося на этот раз из-за рыбаков.Противостояние продолжалось уже восьмой час, когда марокканские корабли поворотом «все вдруг» отвернули в сторону и стали удаляться от нашего конвоя.Команды «Ачинска» и «Домодедово» ликовали, задиристо просили черноморцев поделиться оружием, обещали угостить бананами и не только. А моряки устали, проголодались и хотели получить хотя бы свой воскресный обед.Рыбаки слово свое не сдержали. Кто знает, может, поэтому на них день за днем стали сыпаться несчастья: погиб по неосторожности четвертый механик «Ачинска», потеряли сеть, судовая собака погибла, попав в ленту транспортера, пришло известие об ограблении дачи капитана. Все это, в конце концов, заставило их покинуть район промысла и вернуться в свои базы.Недолго оставалось защищать советское рыболовство и «Разведчику». В декабре все советские корабли стали отзываться с боевой службы. Они возвращались домой, чтобы там встретить конец своей державы. Командир написал наградное представление на отличившихся: штурмана Дмитрия Самохвалова, минера Сергея Бекеша и многих других отважных моряков, но, как потом оказалось, все было безрезультатно - к моменту возвращения корабля в Севастополь не стало самой страны, чьи траулеры экипаж тральщика настырно защищал в Южной Атлантике. Не признаны моряки «Разведчика», принявшие бой с эритрейцами 14 мая 1990 года, и участниками боевых действий. Та операция просто не попала в рамки соответствующей директивы, определявшей районы боевых действий до 1979 года. К несчастью, у России слишком много сынов, претендующих на статус граждан, защищавших ее интересы в бою. Никак не затухают на ее теле «горячие точки» боли. Видно, на всех ее забытых бойцов так и не хватит ни наград, ни удостоверяющих «корочек», ни скромных льгот.Командир Крымской ВМБ контр-адмирал Борис Кожин, встречавший МТЩ «Разведчик» с боевой службы, через некоторое время возглавил образованные ВМС Украины. Подчиненная ему часть ОВРа должна была, по его замыслу, стать в их строительстве первым кирпичом. Однако твердой волей моряков-овровцев и их командира, капитана 1 ранга Евгения Орлова, она стала одним из первых неприступных редутов в борьбе за сохранение для России ее Черноморского флота.Из того противостояния, уже с бывшими сослуживцами, длившегося пять с половиной лет, экипаж морского тральщика «Разведчик» на этот раз не вышел победителем. В году флотораздела выпускник ВМА капитан 2 ранга В.Носенко, не удовлетворенный предложениями кадровых органов ЧФ, перешел в новообразованные ВМС Украины. А при разделе Черноморского флота в 1997 году участвовал в приемке тральщика в состав украинских ВМС под именем «Черкассы».Иногда корабль можно увидеть на внутреннем рейде Севастопольской бухты. Этот тральщик остается узнаваемым, несмотря на то, что он, как и другие украинские корабли окрашен в темно-серый цвет и на крыльях его ходового мостика уже не горит его знаменитая звезда.Членам экипажа «Разведчика» пришлось продолжить службу на других кораблях и в частях Черноморского флота. А 14 мая его моряки стараются собраться вместе в одном из сквериков севастопольского парка Победы. Но на эту встречу удается выбраться далеко не всем. В довесок - маленькая справка.Морской тральщик "Разведчик" ТТД:Водоизмещение: 873 т.Размеры: длина - 61 м, ширина - 10,2 м, осадка - 3,6 м.Скорость хода максимальная: 16 узлов.Дальность плавания: 1500 миль при 12 узлах.Силовая установка: 2 дизеля М-503Б, 5000 л.с., 2 винта в насадках. Вооружение: 2х2 30-мм артустановки АК-230, 2х2 25-мм артустановки 2М-3М, 2 реактивных бомбомета РБУ-1200, тралы.Экипаж: 68 чел. История корабля:Морской тральщик пр.266МКорабли проекта 266 (шифр "Аквамарин") стали первыми отечественными морскими тральщиками с минимальными собственными физическими полями. Головной в серии тральщик вошел в состав советского Военно-Морского Флота в 1963 г. Для защиты от неконтактных мин с магнитными взрывателями на тральщиках проекта 266 при формировании корпуса и фундаментов были применены маломагнитные стали. Механизмы, вооружение, устройства и оборудование изготавливались в маломагнитном исполнении. Было установлено размагничивающее устройство и устройство, компенсирующее поле от вихревых токов в корпусе при бортовой качке. Для защиты от неконтактных мин с акустическими взрывателями предусматривалась оклейка фундаментов главных двигателей, дизель-генераторов и электрокомпрессоров демпфирующим резиновым покрытием, установка звукоизлучающих механизмов на изолирующие амортизаторы; монтаж гибких вставок в трубопроводах; применение малошумных гребных винтов регулируемого шага большого диаметра, а также установка малошумных механизмов и оборудования. Притивоминное вооружение (электромагнитный, широкополосной, акустический и контактный тралы, большие шнуровые заряды), позволяло обеспечить траление мин на глубинах моря от 25 до 150 м. Артиллерийское вооружение включало два 30-мм автомата АК-230М с РЛС управления "Рысь". В качестве средства обнаружения мин была установлена специальная ГАС "Лань". Для решения задач ПЛО, а также уничтожения мин предусмотрено размещение двух РБУ-1200, которые устанавливались только на некоторых кораблях. Всего с 1963 по 1971 годы было построено 40 кораблей этого. Головной корабль был включен в состав ВМФ в 1963 году. К недостаткам этого проекта относят отсутствие средств поиска и обнаружения донных мин. Устранение отмеченных недостатков проекта 266 было осуществлено в ходе модернизации его по проекту 266М (шифр "Аквамарин"). Было предусмотрено: замена электромагнитного трала обычного типа на глубоководный, с новой аппаратурой управления; принятие трала для уничтожения активных мин; установка трехканального широкополосного буксируемого телевизионного искателя-уничтожителя мин, а также комплексного искателя-уничтожителя мин, размещение ГАС "Мезень" для обнаружения донных мин. Для снижения акустического поля корабля предусматривалась установка главных двигателей на вибродемпфирующие продольные балки, а гребных винтов с малошумными лопастями - в шумопонижающие насадки. Эти и другие вышеперечисленные мероприятия привели к увеличению длины и полного водоизмещения. В процессе постройки и ремонтов на МТЩ проектов 266 и 266М были размещены ПЗРК "Стрела-3". Головной корабль проекта 266М "Семен Рошаль" был сдан ВМФ в 1970 году. Всего до 1978 года было построено по этому проекту 32 корабля. Морской тральщик "Разведчик" был построен на Средне-Невском ССЗ в Ленинграде (зав.№ 950) в 1976 году.Корабль неоднократно участвовал в боевых службах в Персидском заливе, Красном море, Атлантике. Так, за период январь-август 1990 года МТЩ "Разведчик" неоднократно выполнял боевое траление миноопасных районов Красного моря. Осуществил 29 проводок за тралами и конвоирование гражданских судов в Красном море, всего провел 52 судна. Из них 11 конвоев проводились под обстрелом реактивных снарядов, с занятых эритрейцами островов.По результатам боевых служб 17 членов экипажа корабля были награждены орденами и медалями, а сам корабль был награжден Вымпелом МО СССР „За мужество”. В ходе раздела Черноморского флота году был передан ВМС Украины 5.08.1997 г., где он был переименован 24.08.1997 г. в "Черкассы" (На фото U311 "Черкаси")

Спокуха! Все процессы под контролем и все на своих боевых постах! Петрович (Юрий Тарасов) через неделю посетит первопристольную, хор имени Пятницкого репетирует - "К нам приехал...", Адмиралтейский оркестр ЛВМБ - "Встречный марш"... Я гоняю по цыганским таборам в поисках медведей...

Ты это о чем сейчас? И с кем?

Советское присутствие в Южном Йемене.Образованная 30 ноября 1967 г. после ухода англичан из Адена Народная Республика Южного Йемена (НРЮЙ) была самым близким идеологическим союзником СССР в арабском мире, особенно после прихода 22 июня 1969 г к власти в стране левого крыла Национального Фронта. Те, кто боролся за освобождение страны от английской колониальной зависимости, с готовностью восприняли социалистические идеи и искренне считали социалистический путь предпочтительным для осуществления прорыва из средневековья в цивилизованное общество. СССР уже 3 декабря 1967 г. признал новое государство.22 июня 1969 г. в результате государственного переворота президент Кахтан Мухаммед аш-Шааби был смещён со своего поста. Левое революционно-демократическое крыло Национального фронта во главе с Абдель Фаттахом Исмаилом и Салемом Рубейя Али сформировало новое правительство страны, провело изменения в высшем руководстве фронта. Салем Рубейя Али стал председателем вновь созданного Президентского совета, а А.Исмаил - Генеральным секретарем ЦК НФЮЙ. Пришедшие к власти революционные демократы повели страну по пути прогрессивных социально-экономических преобразований. Они стали уделять особое внимание вопросам укрепления обороноспособности республики. С этого времени в широких масштабах развернулась чистка государственных учреждений, аппарата Национального фронта, вооружённых сил. 30 октября 1970 г. был издан закон о реорганизации министерства обороны и вооружённых сил, сыгравший большую роль в деле строительства в республике армии нового типа. Помощь в становлении вооружённых сил НРЮЙ Советский Союз начал оказывать ещё до прихода к власти левого крыла НФ. На основании распоряжений Совета Министров СССР № 2419 от 8 декабря 1968 г., № 148 от 21 января 1969 г. и № 735 от 17 апреля 1970 г. в страну были направлены советские военные специалисты. А после 22 июня 1969 г. сотрудничество стало очень тесным. 30 ноября 1970 г. была принята конституция, в которой страна получила название "Народная Демократическая Республика Йемен" - НДРЙ. По конституции Вооружённые силы, силы безопасности и народная милиция рассматривались как орудия классовой защиты национально-демократического строя. В конституции провозглашалось, что НДРЙ никогда не использует свои Вооружённые силы против свободы другого народа. Эти положения получили подтверждение и в новой редакции конституции НДРЙ, принятой Верховным народным советом страны 21 октября 1978 г. В 1970 г. Южный Йемен разорвал дипломатические отношения с США, а связи с социалистическими и дружественными странами становились всё теснее. Особенно это касалось работы Аденского порта. ГДР предоставила крупный кредит, Болгария, Югославия и ГДР готовили специалистов, а Ирак прислал драгу для углубления фарватеров, которые не чистились 12 лет. СССР оказал поддержку в открытии морских ворот страны. После того, как Южный Йемен провозгласил независимость, все 26 английских лоцманов, работавших здесь по 10-15 лет, оставили свои посты. В этот трудный момент в страну прибыла группа советских лоцманов. С мая 1969 г. в Аденском заливе трудились четыре советских лоцмана. Только за первый год своей работы они провели более тысячи судов. 25-28 июня 1968 г. в Аден с первым визитом пришёл отряд советских кораблей в составе КР «Дмитрий Пожарский», БПК «Стерегущий» и танкера «Полярник». Второй визит в порт Аден состоялся 2-7 января 1969 г. - РКР «Адмирал Фокин», ЭМ «Вдохновенный», БРК «Гневный», танкер «Дунай» и транспорт «Ульма». После того, как в 1969 г. было заключено соглашение с НДРЙ об использовании их портовых сооружений для отдыха и пополнения запасов советских кораблей, действующих в Индийском океане, Южный Йемен вышел на второе место после Сомали по количеству заходов наших кораблей в их порты. В 1969 г. было 4 посещения, в 1970 г. – 5, 1971 г. – 15, 1972 г. – 7, 1973 г. – 14, 1974 г. – 37, 1975 г. – 34, 1976 г. – 18. Естественно, это не осталось без внимания западных стран, которые сразу заявили о создании Советским Союзом в Южном Йемене военной базы. В январе 1971 г. английская газета «Санди телеграф» опубликовала сообщение о создании Советским Союзом военно-морской базы на острове Сокотра. Министерство иностранных дел НДРЙ опровергло это заявление, предоставив возможность иностранным журналистам самим осмотреть весь остров. 28 августа 1974 г. на пресс-конференции президент США Дж. Форд сказал, что Советский Союз уже имеет военно-морскую базу в Адене. Радио Адена опровергло заявление американского президента. Фактически в НДРЙ советской военно-морской базы не было, не было и никаких специальных сооружений, хранилищ и складов. Советским кораблям разрешалось пополнять запасы в портах и вставать на якорь на удобных якорных стоянках в йеменских водах. В июле 1973 г. БДК с бортовым номером 344 перебросил за три рейса из Адена в Мукалла три танковых роты (30 танков Т-34) к границе с Оманом. Там впервые в истории Аравии было осуществлено их десантирование, а затем и 400-километровый марш в Тамуд. Танковые подразделения значительно усилили дислоцированную там пехотную бригаду и в целом - оборону нефтеносных районов Тамуда. Осенью 1973 года вспыхнула скоротечная арабо-израильская война. В водах Аденского залива появился американский военный корабль. Йеменское руководство приняло решение организовать оборону острова Перим и перекрыть Баб-Эль-Мандебский пролив для прохождения военных кораблей. С этой целью на остров были переброшены пехотные и артиллерийские подразделения, зенитные средства. Было принято решение перебросить туда и одну танковую роту. На плоты погрузили танки и отбуксировали к острову. Рота получила задачу занять оборону в восточной части острова и перекрыть огнём узкую часть пролива. Артиллеристы должны были перекрыть западную часть пролива. Вся эта работа проходила под контролем советских советников. В ноябре 1976 г. советником командующего флотом НДРЙ капитана 3 ранга (раид бахри) Хусейна Ахмада Амгильди, был назначен капитан 1 ранга Борис Петрович Нечитайло. Трудность заключалась в том, что назначили Нечитайло за рубеж без специальной подготовки, без знания страны, её традиций и языка. До НДРЙ Нечитайло всю сознательную жизнь служил на корабле. Сначала три года матросом, а после окончания училища - на различных должностях на Северном флоте. На Балтике начинал с должности старпома на эсминце, дорос до начальника отдела штаба флота. А в Йемене столкнулся с такими вопросами, которыми ранее заниматься не приходилось. Кроме того, ему постоянно приходилось ходить по острию ножа. Вот как он об этом вспоминал: «Такова суть работы тогдашних военных советников, если я дам йеменцам какой-то совет, раскрывающий наши военные тайны, меня отзовут в Союз, исключат из партии и уволят из ВМФ. И если в Йемене что-то сделаю не в пользу Союза - итог тот же ...». Начальник главного штаба ВМФ адмирал флота Николай Сергеев напутствовал Бориса Нечитайло по-матросски прямо: «Будете там так же активно работать, как в Союзе ? я вас оттуда выгоню. Ваша задача - пробыть в Йемене как можно дольше. А если вы всё там быстро сделаете, то зачем вы там мне нужны?» Суть этой фразы офицер понял только за рубежом. Военно-морские силы НДРЙ в то время флотом назвать можно было с большой натяжкой. Состояли они всего из 12 кораблей. Но уже через два года в строю насчитывалось 22 корабля, действовали дивизион ракетных катеров, бригада морской пехоты, две танковые роты. После того, как в ноябре 1977 г. власти Сомали разорвали отношения с СССР и убрали со своей территории советские военные объекты, те были переведены в Южный Йемен. Так, выведенные из ПМТО Бербера плавучий док «ПД-66» и плавмастерская «ПМ-156» (капитан 3 ранга Яценко) базировались в течение года-полутора на Аден. Плавучий док в Аденской бухте стоял, пока йеменцы не стали заявлять – мол, док в порту стоит, а за это никто не платит. Тогда поспешили его убрать, тем более, что уже была достигнута договоренность с Эфиопией о создании ПМТО в архипелаге Дахлак. После потери аэродромов в Сомали в Аден перевезли всю аэродромную технику – и отдали её йеменцам. Именно Борис Петрович Нечитайло нашёл место для размещения переброшенного из Берберы радиоцентра (космическая связь) на полуострове Малый Аден, которое южнойеменское руководство не собиралось предоставлять. Но русские его нашли сами – и пришлось йеменскому руководству пойти друзьям навстречу. Центр простоял там до 1992 г. Флотскому офицеру Б.П.Нечитайло по роду службы пришлось стать и дипломатом. За три года советский советник командующего флотом НДРЙ восемь раз был на приёме у президента, семь раз ? у премьер-министра, восемь раз ? у министра обороны. На таких приёмах требовалось умение не только правильно вилку держать... Работать приходилось в адских климатических условиях. За три года в Адене был всего один сильный дождь, зато было вдоволь пыльных бурь. В дневнике контр-адмирала запаса Нечитайло есть запись: «Самая низкая температура воздуха была в январе 1977 года. В шесть часов утра термометр зафиксировал плюс 23 градуса». Советским советникам запрещалось брать за границу какие-либо нормативные документы. Однако они в любой момент должны быть готовы решать задачи своих "иностранных начальников". Майор Хусейн, командующий йеменским флотом, по образованию был связист. Но именно ему министр обороны НДРЙ поручил разработать директиву обустройства противодесантной обороны острова Сокотра. Естественно, вся тяжесть легла на плечи советского советника. Ранее подобных директив офицеру исполнять не приходилось, но, призвав на помощь весь свой опыт и знания, Борис Петрович такой документ подготовил, а на его основе и зачётное учение. Оно было высоко оценено министром обороны НДРЙ. СССР, в свою очередь, оказал НДРЙ помощь в закреплении суверенитета над прибрежными островами, на которые претендовали сомалийцы. К операции был подключен БДК «50 лет шефства ВЛКСМ» (бортовой номер 386, капитан 3 ранга А.Маркин). Непосредственный участник тех событий, военный переводчик Владимир Агафонов вспоминает: «… в декабре 1977г., после, как говорили, заявлений Сомали с претензиями на острова архипелага Сокотра (тогда такого понятия ещё не было - острова назывались по своим названиям), туда было решено перебросить 25 механизированную бригаду ВС НДРЙ в полном составе. Для этого СССР выделил БДК "50 лет шефства"… … танки Т-34 (более 10 единиц) были загружены в трюм, личный состав помещён на верхней палубе на корме, а бочки с ГСМ - тоже на верхней палубе - в носу корабля - и так мы пошли в сторону Сокотры (за нами на тросе болтался малый десантный катер - наши иногда называли его "Зиганшин" - для помощи в разгрузке по прибытии). Командиром корабля был тогда кап. 3 Маркин Анатолий Семенович, на его корабле размещался штаб Индийской эскадры во главе с кап. 1 Хронопуло (впоследствии - последним Командующим Черноморского флота в эпоху СССР, он же, как командующий эскадрой, уже контр-адмиралом командовал совместными советско-южнойеменскими учениями с высадкой десанта на Сокотру в мае 1980 г., в чём я тоже - со стороны "обороняющихся" - принимал участие). Я же в декабре 1977г. был назначен на БДК переводчиком к представителю советника командующего ВМС, хотя этот офицер, кап. 2 и второй по должности после советника командующего ВМС НДРЙ кап. 1 Нечитайло Бориса Петровича, не помню его фамилию, никакой особой задачи не имел. Я же, не будучи подчинён ни ТОФу, ни тем более йеменской стороне, должен был быть переводчиком между ними (формально будучи переводчиком именно того кап. 2). После прибытия на Сокотру и выгрузки (это - особая история, но танки расставлены по берегам Сокотры до сих пор - есть фото в русском интернете) бригады я остался на острове в местном флотском пехотном батальоне, в котором бывал подолгу и раньше - именно для него был оборудован радиоцентр на Сокотре. В Аден я вернулся на СДК 136 местных ВМС (консультант командира корабля кап. 3 Боровушкин). В следующем январе 1978 г. я опять оказался на БДК "50 лет шефства": президент Салем Рубейя Али (Сальмин) изъявил желание пройти на советском военном корабле из бухты Ништун в 6-й Провинции (Махра) на Сокотру. Наши были в восторге, так как Сальмин считался прокитайским, а тут повернулся к нам (повернулся, поскольку у него были свои непростые планы и надо было улучшать отношения с Москвой для их реализации). Так вот, в качестве переводчика советника командующего флотом (а тот - при своём подсоветном кап. 3 Ахмаде Хусейне Амгильде) кап. 1 Б.П.Нечитайло я вылетел сначала в Мукаллу (аэродром Риян), где к нам "присоединился" Президент со свитой, оттуда - в Аль-Гейду, адм. центр 6-й Провинции, а оттуда - уже выехал с советником на БДК, который стоял в бухте Ништун (теперь там порт). Так получилось, что встретить прибывшего на борт корабля на следующий день Президента пришлось командиру корабля и мне, в качестве переводчика (хотя потом переводчиком был уже референт главного военного советника ген.-майора Сервианова, который сопровождал Президента, капитан Лопарев А.М. (мой "настоящий" переводческий начальник). Десанта на БДК не было - и чтобы Президент этого не заметил, часть плавсостава переодели в черную форму! Легенда была соблюдена. Из "морпехов" был выставлен и почётный караулом со знаменем корабля, которому Президент при прибытии и при убытии (на Сокотре) - дважды - поклонился "в пояс"(!)». Летом 1978 г. в Аден с визитом пришёл тральщик «Контр-адмирал Хорошкин», выполнявший переход на ТОФ, там же находился БДК «Николай Вилков». В первый день пребывания тральщика в гавани БДК «Николай Вилков» был обстрелян из пулемёта, очередь прошла по рубке. Недолго думая, наши моряки открыли аппарель, на неё вышли танки – больше по нашим не стреляли. Утром выяснилось, что за обстрел советских судов был расстрелян ряд офицеров местных вооружённых сил. С помощью Советского Союза Южный Йемен (НДРЙ) создал ВВС, ВМС и другие рода войск. Экономическая и военная помощь этой небольшой стране на юге Аравийского полуострова началась в 1968 году и продолжалась до начала 90-х годов. В 1968 г. прибыли первые советские пилоты и инструкторы вместе с несколькими МиГ-15, доставленными на борту самолётов Ан-12. С 1971 г. СССР и Болгария поставили партию МиГ-21, а затем первые Су-20М. к концу 1971 г. ВВС имели полные эскадрильи МиГ-17 и Миг-21, эскадрилью Су-20 и бомбардировщиков Ил-28, несколько вертолётов Ми-4, размещённых в Адене. Большинство из самолётов пилотировались советскими и кубинскими пилотами. В середине 70-х были поставлены Су-20М и в конце 1980 г. ? Су-22М (их показ южнойеменской стороне состоялся осенью 1980 г. в Кубинке) что позволило организовать две эскадрильи. Было поставлено много вертолётов Ми-24Т, транспортные самолёты Ан-26. В 80-х годах йеменцы получили 25 истребителей-бомбардировщиков МиГ-23БН. Состав ВВС рос количественно и качественно. В 1973 г. было 20 боевых самолётов, в 1979 г. – 109, 1982 г. – 114, 1984 г. – 103, 1988 г. – 114, 1990 г. – 94. Встречающаяся информация о базировании самолётов на острове Сокотра не соответствует действительности. На острове Сокотра никакие самолёты, кроме двух британских эскадрилий смешанного состава (с 1943 по 1945 гг.), в НДРЙ не базировались, поскольку истребители с грунтовой (да ещё «горбатой»!) - полосы не летают. Инфраструктура и аэродромное обеспечение отсутствовали полностью, современный аэродром начал функционировать только с июля 1999 г. В середине 1971 г. бронетанковые войска НДРЙ имели в своём составе танковый батальон "Т-34" и отдельные роты. Всего имелось 50 танков и около 200 английских бронетранспортеров "Центурион" и "Феррет". Подразделения были полностью укомплектованы личным составом. Офицеры и часть сержантов служили ещё при англичанах. Они старались сохранить порядки, практиковавшиеся при них, в частности ? перекладывали черновую работу на подчинённых, сами же практически не участвовали в эксплуатационных и ремонтных работах. Постепенно часть их была заменена сержантами и солдатами, обученными советскими советниками. В начале января 1972 г. в Аден из Одессы на пароходе (капитан Чекин) была доставлена новая партия из 40 танков «Т-34». За несколько месяцев в учебном центре, созданном советскими советниками, из них был создан боеспособный танковый батальон. Подготовку новых сил не прекращали. К 1974 году в бронетанковых частях имелось 150 танков "Т-34", организационно сформированные в три танковых батальона. В Салах-эд-Дине находился в основном один батальон. Остальные поротно были переброшены на усиление пехотных бригад, дислоцированных по периметру государственной границы. В середине 1973 г. из СССР пароход привез более тридцати танков "Т-55", из них в ускоренном порядке подготовили танковый батальон. В дальнейшем в 80-х НДРЙ получил из СССР и более современные танки Т-62. Помимо танков, поставлялись бронемашины «БМП-1», «БДРМ-2», бронетранспортеры «БТР-50», «БТР-60» и «БТР-152». Таким образом, постоянно шёл рост бронетанковых частей; в 1973 г. они имели 50 танков, в 1979 г. – 260 танков, в 1982 г. – 470, 1984 г. – 450, 1988 г. – 480, в 1990 г. – 480 танков. ВМС НДРЙ получили от СССР ракетные катера проекта 205У, артиллерийские катера проекта 1400МЭ, десантные корабли и катера, торпедные катера проекта 183. Часть этих кораблей была поставлена НДРЙ из наличных в ВМФ в ответ на подписание соглашения о заходах советских кораблей в Аден, и развёртывании там для их обеспечения оперативного пункта связи. На первых порах йеменские моряки нуждались в большой помощи. Обучением занималась одна из групп специалистов ВМФ, командированных в эту страну, под руководством капитана 3 ранга В.Панина. Наши специалисты организовывали занятия, разрабатывали необходимые документы и инструкции, показывали, как надо обращаться с материальной частью. Присматриваясь к работе наших моряков, йеменские офицеры, ранее обучавшиеся в иностранных училищах, вскоре были вынуждены признать превосходство наших методов боевой подготовки. За время сотрудничества ВМС Южного Йемена получил из СССР в числе прочих: 2 торпедных катера пр.183. Списаны в 1984 г. 2 торпедных катера пр.205ЭТ (из состава БФ) в 01.1978: №110, 111. Списаны в 1988 г. 8 больших ракетных катеров: 1 единица пр.205У, 7 единиц пр.205ЭР №116-123: 1 единица в январе 1979 г., 1 единица 2.04.1979 г., 2 единицы в январе 1980 г., 1 единица в декабре 1980 г., 1 единица в январе 1982 г., 1 единица 24.02.1983 г., 1 единица в сентябре 1983 г. (затем ? в составе флота объединённого Йемена). 1 патрульный катер пр.368. Списан в 1983 г. 9 патрульных катеров пр.1400МЭ: 4 единицы в январе 1978 г., №202 и ещё 1 единица в декабре 1984 г. (затем в составе ВМС объединённого Йемена), №203, 303, 304 в январе 1987 г. (затем в составе ВМС объединённого Йемена). 1 большой десантный корабль пр.775 №139 (до 09.1979 г. СДК-119) (затем ? в составе флота объединённого Йемена). Списан в 2002 г. 3 средних десантных корабля пр.770МА (бывшие СДК-44, 45): Аль Вадиа 136 в августе 1973 г., (тогда же и №138, он сгорел в январе 1986 г.), Сира 137 в июле 1977 г. 5 десантных катеров пр.1785: 3 единицы в ноябре 1970 г. (в том числе №134, 135) и 2 единицы в декабре 1981 г. (затем ? в составе флота объединённого Йемена). 1 МТЩ пр. 264А в 1978. Патрульный корабль - списан в 1984 г. 1 МТЩ пр.266МЭ в №201 (до 02.1991 МТ-303) (затем ? в составе флота объединённого Йемена). 3 РТЩ пр.1258Э в 12.1989 (в том числе №20). Затем №20 и ещё 1 единица вошли в составе флота объединённого Йемена. 1 плавучую мастерскую пр.300 в 1988: ПМ-21 – в 1991 г. возвращена. 1 противопожарный катер пр.364. В начале 1980-х гг. вооружённые силы НДРЙ получили из СССР тактические ракетные комплексы «Луна-М» и оперативно-тактические ракетные комплексы «Р-17Э». Согласно договоренностям между СССР и НДРЙ, предполагалось создать «пункты маневренного базирования» для ВМС НДРЙ на Периме, в Мукалле, на Сокотре, в бухте Ништун. Выбор мест маневренного базирования проходил при участии советских специалистов. В 1978-1979 гг. группа советских специалистов почти год работала на Сокотре в бухте Хаулаф ? проводила гидрографические замеры в целях подготовки строительства в Хаулафе «пункта маневренного базирования». При этом не забывались интересы и нашей стороны. Так, побывавший в НДРЙ в составе военной делегации контр-адмирал В.Козлов вспоминал: «Нас в то время интересовали некоторые оазисные уголки пустынного побережья страны, где находились удобные бухты, пригодные для использования кораблями средиземноморской эскадры. Морские границы Йемена нуждались в охране. Советский Союз помог командующему ВМС организовать базирование лёгких сил в районе Муккала, куда наша группа добралась самолётом, а затем автомашиной. Здесь нашлось место для временных стоянок советских кораблей». Да и оборудование их не обходилось без нашего участия. Советник командующего флотом НДРЙ капитан 1 ранга Борис Нечитайло контролировал возведение маневренного пункта базирования на острове Перим, который в 1979 г. был оборудован отдельным мобильным инженерным батальоном ЧФ, установившим причалы на о. Перим. 25 октября 1979 г. состоялось подписание Договора о дружбе и сотрудничестве между СССР и НДРЙ. С ноября 1976 г. по декабрь 1979 г. Аден посетили для отдыха и пополнения запасов 123 советских боевых корабля. 16 декабря 1979 г. Нечитайло был сменён в должности советника командующего флотом НДРЙ капитаном 1 ранга Виктором Доценко. Перед отправкой за границу адмирал флота Георгий Егоров (с 1977 г. по 1981 г. ? начальник Главного штаба ВМФ) поставил перед Доценко три задачи: создать в НДРЙ ещё более благоприятные условия для базирования наших кораблей, научить арабов стрелять и высаживать десант, "беречь людей - наш бесценный клад". Как вспоминал капитан 1 ранга Доценко, в НДРЙ ему работалось очень легко. Нечитайло в силу своего общительного характера, прекрасных деловых качеств, энтузиазма и адской работоспособности подготовил "замене" хорошую базу. К тому времени был уже накоплен опыт приёма и обслуживания советских военных кораблей, которые частенько заходили в Аден. С 9 января 1980 г. в Адене стали постоянно базироваться два советских противолодочных самолёта Ил-38. После постройки военного аэродрома в Аль-Анаде авиакомендатура с Ил-38 находилась там до 1991г. В декабре 1979 г. СССР ввёл ограниченный воинский контингент в Афганистан. Этот процесс сопровождался активизацией деятельности американских десантных сил в Индийском океане. Так американцы решили продемонстрировать мощь своей морской пехоты, которая весной 1980 года имитировала высадку морской пехоты в Индийском океане, обозначив на воде береговую черту буями. Командующий советской 8-й эскадрой контр-адмирал М.Н.Хронопуло получил приказ провести совместные учения с ВМС НДРЙ по высадке десанта на о. Сокотра в Индийском океане. Оно состоялось в мае 1980 г. под руководством командира эскадры контр-адмирала М.Хронопуло. На трёх БДК и двух СДК находилось около 800 морских пехотинцев Тихоокеанского и Черноморского флотов. В том числе был задействован вышедший впервые на боевую службу БДК пр. 1174 «Николай Рогов» ТОФ, имевший на борту сводный батальон 390 полка морской пехоты из поселка Славянка. Об этом корабле американцы во всеуслышание заявляли, что это первенец настоящего десантного корабля ВМФ, способного брать на борт 500 морских пехотинцев с вооружением, экипировкой и штатной техникой. Для высадки передовых подразделений корабль в доковой камере имел три ДКВП и четыре вертолёта Ка-27-29. Учение само по себе являлось уникальным. Впервые за время существования советской морской пехоты свыше 800 морских пехотинцев участвовали в совместных учениях, провели в кратчайшие сроки подготовку, которая проходила непосредственно на ДК. Для высадки тактического воздушного десанта со всей эскадры было собрано восемь вертолётов Ка-29, а высадка групп разграждения с передовыми подразделениями десанта проводилась с двух ДКВП. 100% имеющейся плавающей техники с десантом на удалении от берега от 500 метров до одного километра была высажена "на плав", и только второй эшелон (два взвода средних танков и артиллерия, взвод БМ-21) должен был высаживаться "на упор". Высадка производилась в бухте Дилишия. Однако из-за малых глубин средние танки пришлось высаживать в воду, с использованием оборудования для подводного вождения. Откачав полностью балласт и высадив средние танки, корабль смог подойти на меньшую глубину и высадить БМ-21 и другую колесную технику. Высокую выучку морских пехотинцев дали присутствующие на учении представители МО СССР и начальник генерального штаба Йеменских ВС. 25 августа 1980 г. советник командующего флотом НДРЙ Виктор Доценко и его подопечные на двух катерах впервые самостоятельно проводили ракетную стрельбу. Наблюдать её в море на большом десантном корабле (БДК) вышло всё руководство страны. Правда, никто не знал, что мишень нашим советникам пришлось сооружать самим. А для этого аж из Москвы самолётом доставили радиолокационный отражатель. - Пошёл отсчёт времени, - вспоминает Доценко,- арабы притихли. Но вот ракеты пошли к цели. И всё внимание переключилось на доклады пилота вертолёта. А он доложил так: "Вижу ракету. Ракета попадает в мишень. Мишени больше нет". В тот день состоялся грандиозный праздник. Министр обороны страны Али Ахмед Насер Антар объявил его днём ракетных войск ВМФ. В сентябре 1980 г. количество советских военных советников в стране, по западным данным, увеличилось до тысячи человек, а число кубинцев достигло четырёх тысяч. То, что в апреле 1980 г. в НДРЙ поменялось политическое руководство, сразу почувствовали и наши военные советники. Командующий ВМФ начал высказывать нашему советнику капитану 1 ранга Доценко недовольство по военно-техническому сотрудничеству, по качеству поставляемой из СССР техники. Не совсем правильно иногда вело себя и наше руководство в Москве, что сразу отражалось на офицерах, работающих за границей. К примеру, у командующего йеменским флотом сильно заболел сын, он попросил вылечить его в Союзе. Доценко через главного военного советника несколько раз обращался в Москву, давал телеграммы. Но ответа так и не дождался. И тогда комфлота обратился к англичанам, которые быстренько поставили мальчишку на ноги. Вскоре Доценко на его посту сменил капитан 1 ранга Алексей Сергеевич Миронов. Именно он обеспечивал поездку главкома ВМФ СССР в Южный Йемен. В конце марта 1983 г. главком ВМФ адмирал С. Г. Горшков, находившийся вторично с визитом в Южном Йемене, подготовил соглашение о выделении в порту Аден места для пункта материально-технического обеспечения (ПМТО) советских кораблей и базировании при необходимости на аэродроме Эль-Анад смешанного полка авиации ВМФ. МИД пробовал робко возражать, но 28 апреля этот документ был утверждён на Политбюро. Ни о какой базе в порту Аден разговор не шёл, потому что тогда из Адена ушла бы международная торговля, которая ? в виде беспошлинного транзита – всегда присутствовала там в свободной зоне Аденского порта. А у СССР не было средств и желания компенсировать НДРЙ все доходы от Аденского порта. Да СССР в то время и не претендовал на базу в Адене, довольствуясь «заходами кораблей» (по каждому заходу – отдельное решение Политбюро ЦК ОПОНФ и ЙСП!), обычным портовым обслуживанием кораблей, снабжением водой, продовольствием, горючим, допуском экипажей на берег. С 1 декабря 1983 г. по 31 января 1984 г. происходили боевые действия в ходе конфликта с Саудовской Аравией, в них, по некоторым данным, участвовали и советские специалисты. В августе-сентябре 1984 г., во время минного кризиса в Красном море, по просьбе руководства НДРЙ отряд советских кораблей провёл поиск морских мин в районе порта Аден и в Баб-эль-Мандебском проливе. С 18.08. по 06.11.1984 г. КР ПЛО «Ленинград» с БПК «Красный Кавказ» вели траление в Красном море с применением вертолётов «Ми-14» и «Ка-25». По завершении операции крейсер совершил деловой заход в Аден (8-28.09.1984). По просьбе правительства НДРЙ и в соответствии с решением Правительства СССР в декабре 1984 г. на ОИС «Василий Головнин» и ГИСУ «Челекен» начались океанографические работы с целью определения наиболее подходящих мест для маневренного базирования военно-морских сил НДРЙ. Координирование проводилось с помощью квантового топографического дальномера КТД-1 и серийных оптических теодолитов. В качестве геодезической основы для развития сети тригонометрических пунктов был принят метод транслокации с использованием спутниковых систем. Одновременно в бухтах страны велись инженерно-геологические изыскания и бурение скважин; этим занимались прикомандированные ленинградские специалисты. Зимой 1986 год в НДРЙ совершен очередной военный переворот, который коснулся и наших специалистов....При этом жизни самих советских советников, особенно в Адене, оказались под угрозой со стороны обеих противостоящих сторон. Они невольно оказались втянуты в боевые действия. В одном из районов города наши специалисты попали в самое пекло боя, деваться им было некуда, танки шли и стреляли по ним. И тогда двое рабочих и мичман, специалисты по ремонту орудий Владивостокского завода «Звезда», под обстрелом выкатили из мастерских в районе таможни на прямую наводку 100-мм противотанковую пушку (по другим данным наши использовали английское орудие береговой батареи) и подбили 6 танков и 4 БТР. Подполковник запаса Николай Федорович Серёгин, бывший в ту пору переводчиком у советника командующего ВМС Южного Йемена капитана 1 ранга Алексея Сергеевича Миронова, вспоминал: «13 января, нас, группу советских специалистов, работавших в штабе флота, взяли в заложники, почти не кормили. (Сначала нас было 27 человек, потом число заложников увеличилось: привели советских спецов, работавших в МВД, их жён и детей...). На горе Марбат, рядом со штабом, были две 100-мм пушки без прицелов, их выкатили на огневую позицию и нам приказали из них стрелять... Миронова, советника командующего флотом, вместе со мной под автоматами повели на узел связи, заставили связаться по радиостанции с нашими кораблями и кричать, чтобы те уничтожали танки, прорывавшиеся к зданию политбюро, и открыли огонь по самолётам. Ведь советский флот обещал оказать помощь! Но к тому времени наши моряки уже получили приказ не вмешиваться в конфликт, и корабли отошли в нейтральные воды... С этой горы, которая нависала над узкой дорогой, ведущей к зданию политбюро, подбили два танка (переводчики и специалисты в этом деле тоже поучаствовали - ведь пушки были без прицелов и йеменцы не знали, как стрелять, хотя расстояние небольшое, 300-400 метров). Горящие танки перегородили дорогу, и остальные танки не могли пройти к зданию политбюро... ...Когда началась неразбериха, разброд и шатания, я попал на узел связи, где нашёл журнал радиосообщений. Прочитал: "У нас 42 специалиста, что с ними делать?". Был и ответ: "Попытайтесь от них избавиться!" Мне стало понятно, что нас собираются убить. Я пришёл к Миронову и доложил об этом. Он выслушал и сказал: "Надо бежать!" Стали думать, куда и как бежать, так как по берегу уйти было невозможно. Миронов послал трёх специалистов с задачей, найти плавсредства. Один из них сбежал вместе с йеменскими моряками в Эфиопию, а двое других привели лоцманский катер и моторный бот. Начали эвакуировать всех наших специалистов. Тут же больше сотни йеменских моряков (которые не пускали танки к зданиям политбюро и министерства обороны), закричали, что не хотят здесь оставаться, и стали размещаться вместе с нашими в лоцманском катере и боте. Точнее, в лоцманский катер посадили всех наших специалистов, а в моторный бот загрузились 110 йеменцев (мотористом и рулевым были наши). Когда вышли в море, выяснилось, что среди наших военачальников нет никого, кто мог бы стоять за штурвалом катера. Стали решать, кто поведет катер. Я спросил, намного ли отличается штурвал от руля "Запорожца" (у меня дома был такой автомобиль), оказалось, ненамного. И я стал за штурвал катера, мне объяснили, что такое каботажное плавание, и мы пошли вдоль берега. В уверенности, что наши корабли стоят где-то рядом, на рейде, мы по радиостанции кричали на всех известных языках, просили о помощи. Не ответил никто... В течение суток мы шли в направлении 3-й провинции (Абьян), родины Али Насера Мухаммеда. Пришли, наконец, в Шукру (городок в Абьяне), а там организована противодесантная оборона, пушки расчехлены, ждут... Видя такую ситуацию, стали решать, кого послать на переговоры. Кандидат номер один - майор Николай Серёгин, переводчик. Я спрашиваю: "Кого переводить?" Говорят: "Никого. Ты и сам всё знаешь!" Плыть, честно говоря, совсем не хотелось. Получил пинок под жопу, и меня выбросили за борт. В прямом смысле слова. Плыл к берегу, пока не уткнулся коленками в песок. Снял с себя белую майку и стал размахивать над головой. На берегу среди толпы встретивших меня йеменцев оказался один из членов политбюро из числа сторонников Али Насера Мухаммеда (4 члена политбюро, примкнувшие к оппозиции и одному из её лидеров Али Антару, министру обороны, были расстреляны вместе с ним в Адене, а четверо сторонников Насера оказались здесь, в Шукре). Спросил, кто я и откуда. Назвался, сказал, что я - переводчик командующего флотом. Меня узнали, потому что 2 декабря 1985 года (за месяц с небольшим до описываемых событий) мы там стреляли ракетами "Рубеж" (берег-корабль), потом после стрельб был банкет, на котором присутствовал Али Насер Мухаммед. Спросили, кто находится на катере. Ответил, что на борту 40 советских специалистов, включая женщин и детей. А на ботике, сказал, 110 йеменских моряков с горы Марбат (штаба флота). Сказали, что это те самые предатели, которые открыли дорогу танкам на 3-ю провинцию, и их всех надо расстрелять. Я закричал: "Подождите, не стреляйте! Там наши специалисты!" Меня посадили в лодку-самбук, на которой был установлен ДШК и сказали, что если будут непонятные телодвижения ? начинаем стрелять, и убиваем всех без разбора... Я заставил всех поднять руки, после чего вместе с Мироновым и замполитом вернулись на берег. Нас привели в какое-то помещение, где находились четыре члена политбюро, и все вместе стали обсуждать ситуацию. Йеменцы сказали нам, что мы - в безопасности, высаживайте своих людей и напишите список всего, что вам необходимо для нормальной жизни. Мы вернулись на катер, высадили всех наших, а йеменские моряки остались на боте. (Как потом стало известно, их обвинили в предательстве, расстреляли и трупы бросили в воду.) На берегу мы стали обсуждать и составлять список, что нам нужно. Пока писали и обсуждали, ситуация изменилась: танки из Адена прорвались в эту провинцию, и начался массовый исход сторонников Али Насера Мухаммеда. Уходили по дороге на Северный Йемен... А до этого, 25 декабря, мы с командующим флотом, его телохранителем, племянником и моим шефом Мироновым проехали по этой дороге до Северного Йемена, побывали там, встретились с губернатором пограничной провинции. Я так понял, что это была своего рода рекогносцировка. Хотя тогда командующий говорил нам, что едем, чтобы показать нам с Мироновым соседнюю страну... В общем, видя такое дело, мы заправили катер украденным топливом и опять вышли в море. В это время танки уже двигались вдоль побережья и стреляли в нашу сторону. А мы не могли далеко отойти от берега, поскольку не было ни компаса, ни воды, ни продовольствия. По радиостанции, которую стащили на берегу, удалось связаться с нашим рыболовецким судном, которое разгружалось в порту города Мукалла (провинция Хадрамаут, к востоку от Шукры). Договорились, что пойдём друг другу навстречу. Через сутки увидели дымок в нейтральных водах, подошли. Гражданские моряки были в бронежилетах, касках и с автоматами Калашникова. Приказали заглушить двигатель и стать на палубе с поднятыми руками. А моряки кружили вокруг нашего катера на шлюпке и разглядывали... Потом, когда они убедились, что оружия у нас нет, переправили на траулер, обласкали, напоили и накормили. Мне дали наушники, и я стал слушать сообщения по радио. Йемен молчал, а Союз говорил о подготовке к посевной в южных районах страны. О событиях в Адене ни слова... Потом нас пересадили на военный танкер и повезли якобы в Севастополь. Затем отменили Севастополь и сказали, что идём в Джибути. Потом и Джибути отменили. Получили команду возвращаться в Аден и продолжать сотрудничество. Таким образом, 27 января мы вернулись в Аден». И хотя в приведённых воспоминаниях есть неточности и натяжки, тем не менее, они дают представление о ситуации с нашими людьми в лагере сторонников президента. Опасность подстерегала наших советников и среди оппозиционеров, сражавшихся с президентом, особенно если они в чём то не соглашались с последними. Полковник Саповский Валерий Александрович советник командующего Западного операционного направления (ЗОН) вспоминает: «16.01 в 20.30 два офицера с переводчиком бригады "Абуд" привезли полковника Гвилаву Рема Фомича. Его называли просто - Роман. Он был советником командира бригады. Сам из Бреста. В Йемене служил уже третий год. До конца командировки оставалось около двух месяцев. Его жена перед событиями уехала домой, где дочь ждала ребенка. Офицеры бригады, ничего не объяснив, сразу уехали. А от переводчика узнать, как всё произошло, было невозможно. Он был настолько в подавленном состоянии, что ничего вразумительного объяснить не мог. Он ведь и сам чудом остался жив. В ночь я оставил его в покое. Прояснить кое-что удалось на следующий день. Получив приказ из Адена привести бригаду в полную боевую готовность, командование бригады стали решать вопрос: отмобилизовывать ли призывной состав или нет? Мнения разделились. Гвилава Р.Ф. настаивал - не отмобилизовывать. Так решили и на этом разошлись. Нужно отметить, что в каждом подразделении, в каждой бригаде, в штабах имелись офицеры сторонники Али Насера и сторонники Абдул Фатаха. Большая часть офицеров была за Абдул Фатаха. Их возглавлял начальник политотдела бригады. Сам командир бригады, да и полковник Гвилава Р.Ф.были сторонниками Али Насера. По всей вероятности это не являлось секретом для офицеров бригады. От источников было известно, что Али Насер обещал Гвилаве Р.Ф. ходатайствовать перед нашим командованием о продлении срока его командировки. В штабе бригады офицеры всю ночь вели споры и потом разошлись. Через некоторое время большая группа офицеров и солдат, стреляя на ходу, пошла захватывать штаб. Наши советники через крышу в штабе вырвались к себе, где жили. Это густо расположенные каменные строения. Эд-Дали являлось поселком в горах на границе с Северным Йеменом. Гвилава Р.Ф., как рассказали потом, вернулся в штаб, где оставил какие то документы. В это время он и попал (и не под случайный) выстрел. Семь ранений наискосок от левой ноги выше колена через всё тело до правого плеча. Некоторое время он ещё жил. Последними его словами были: "Жалко жену и детей, за что меня замполит убил?" Как всегда, что в Афганистане, что здесь в Йемене никто никаких расследований (да что расследований, элементарных уточнений обстоятельств) гибели полковника не проводил. Главный военный советник генерал-майор Крупницкий и его аппарат даже не поинтересовались, как это всё произошло. Впоследствии по согласованию с новым командованием бригады силами советников в гарнизоне Эд-Дали был установлен обелиск. Память погибшему нашему товарищу. … При эвакуации отправили гроб в Аден на корабль. Доставили его в Джибути, затем самолётом в Москву». Не остался в стороне и советский флот. По международному соглашению руководство по эвакуации учреждений и граждан всех стран было возложено на Советский Союз. Поскольку Южный Йемен был социалистической страной, западным боевым кораблям предлагалось близко не подходить, было решено, что российские суда эвакуируют большинство тех, кто решит покинуть страну. В эвакуации советских и иностранных граждан из охваченного войной города, были задействованы как гражданские так и боевые корабли 8-й оперативной эскадры, в том числе МТЩ «Запал», плавбаза подводных лодок «Волга», БДК «БДК-101» ТОФ. Уже 17 января 3 советских судна вышли из Адена приблизительно с 1000 эвакуированных, главным образом с советскими гражданами и доставили их в Джибути. Это было не легко, плавбаза «Волга» во время эвакуации людей подверглось обстрелу с берега и было вынуждено уйти в море в зону недосягаемую для снарядов, а продолжение эвакуации перенесли на ночное время. А экипаж находившегося на боевой службе морского тральщика «Запал» ТОФ, проявив мужество и высокую выучку под обстрелом, вывез из порта Аден 1500 советских и более 3000 иностранных граждан. О количестве эвакуированных нет точных данных. В одних публикациях говорится о 4500 человек, эвакуированных из Адена (1500 советских и более 3000 иностранцев), в других ? о 10 тысячах (8 тысяч советских граждан и 2 тысячи иностранцев). Но сколько бы их ни было, все эвакуированные хватили лиха. Подполковник запаса Николай Федорович Серёгин вспоминает: « ...Пока мы болтались в море, мою жену, Наташу, вместе с 8-летней дочерью Ольгой, как всех членов семей советских специалистов, должны были эвакуировать в Союз. Но сразу не получилось. И вот почему. Паспорта специалистов, работавших на флоте, хранились, как было принято, в посольстве, их и привезли. А паспорта на переводчиков, работавших в разных видах вооружённых сил и родах войск (и членов их семей) хранились в отдельной коробке, поэтому семьи моряков посадили на корабль и отправили в Джибути, а моя семья осталась на берегу - паспорта не было. Специалистам, уходившим в Джибути, разрешали брать с собой не более 30 кг личных вещей. Вес привезённых на берег сумок и чемоданов превышал установленные нормы. Излишки остались лежать кучей на пляже, что привело к массовому мародёрству. Руководством было принято решение облить вещи бензином и сжечь. Только через сутки, поздно ночью, на берег высадились гражданские моряки и переправили на гражданские суда всех оставшихся россиян и йеменцев, с паспортами и без (в том числе моих Наталью и Олю). 21 января они оказались в Шереметьево, без зимней одежды, без паспортов, без ничего. Но в Москву их не пускали: нет паспортов - нет людей! Жена с дочерью в слезах, январь месяц, а они в летних платьях... Кое-как решили эту проблему: Наташа и ещё одна женщина без паспорта поручились друг за друга, их сфотографировали, выписали бумаги и, наконец, выпустили. В еще более сложной ситуации оказались моряки на наших транспортных судах. Когда начались бои на рейде Адена стояли советские торговые и рыболовные суда, балкер «Зоя Космодемьянская» ЧМП, ролкер Смоленск», «Павел Антокольский». Они подвергались нешуточной опасности. В ролкер «Смоленск» попал снаряд и ранил второго механика. Но наибольшие испытания выпали на долю танкера Тихоокеанского флота «Владимир Колечицкий». Так получилось что в момент начала столкновений он оказался в гавани Адена под завязку загруженный топливом. Капитан танкера Геннадий Иванович Киреев так описал свои злоключения. «В 1985 году вышли мы в рейс, и 13 января 1986 года в понедельник с десятью тысячами тонн топлива и с тысячей бочек бензина на палубе зашли в порт Аден. Подошли и видим: с моря ракетный катер стреляет по берегу, по президентскому дворцу. Потом подошло ещё несколько катеров, спрятались за нами... А на берегу - нам-то хорошо видно: на домах, на вышках снайперы, бойцы с автоматами, гранатомётами. И началась страшная стрельба... Я тут же доложил начальству об обстановке, нужно было срочно уходить, но нас к берегу поставили носом, тесно в бухте: не развернуться без буксира. А ситуация всё накалялась: начали бить артбатареи, самолёты взлетели, рядом затонул десантный корабль. Потом по носу загорелся пароход - перевернулся, по корме горел ещё один. А мы сидели как на пороховой бочке. Вот уже и танки пришли к берегу, стали бить по противоположному берегу прямо между моими мачтами! Один танк взорвался, и его башня перелетела через "Колечицкий". ...Это потом я узнал, что командир танковой дивизии приказал по "Колечицкому" не стрелять ни в коем случае, потому что танкер - бензиновая бочка: если попадут, то города больше не будет, как после ядерного взрыва...». Три дня танкер находился в бухте, в самом пекле боёв, посол СССР в Адене никакой ответственности за разрешение на уход танкера из зоны конфликта на себя брать не хотел! «Я решил уходить из этого ада. Но была проблема: за высоким бортом "Колечицкого" прятались от танков ракетные катера, они предупредили, что если мы снимемся с якоря, то катера будут стрелять по нам, - продолжает Геннадий Иванович. - Уже потом мне многие моряки доказывали, что выйти в тех условиях из порта было невозможно. Но я-то вышел! Буквально на пятке танкер развернул, Причём на корабле один винт всего, было бы два - проблем бы не было. В это время снайперы с берега всё время стреляли по капитанской рубке, но стекло там бронированное, поэтому не попали... А с якоря сниматься - на открытую палубу кому-то идти нужно! Я послал второго помощника, говорю, руби концы. Он ни в какую. Не пойду, убьют. Говорю ему: "Убьют - жене квартиру дадут, а если не полезешь, я тебя здесь зарою - и ничего она не получит!" Конечно, он понимал, что это просто слова, но в итоге полез, отрезал концы. Боцман по-пластунски выполз на палубу, включил лебедки, чтобы якоря выбрать...». Когда «Владимир Колечицкий» вышел из порта, с ним была установлена прямая связь из Москвы. Звонил Кирееву лично министр обороны СССР маршал Андрей Гречко. Гречко приказал Кирееву найти в море сбежавших из Йемена советских военных советников и вернуть их обратно в порт - контролировать ситуацию. Оказалось, что наши военные советники - два генерала и пятьдесят семь полковников - "позаимствовали" в порту пассажирские катера и - без семей, жён, детей - ушли из зоны конфликта в море. Но не рассчитали ребята - на катерах закончилось топливо, и они через несколько часов начали дрейфовать в открытом море, миль за сто пятьдесят от берега: без топлива, без воды. «Нашёл их, поднял на борт, доставил к берегу, дал трёхдневный сухпай - и высадил на шлюпках, где берег не простреливался. Некоторые сильно сопротивлялись, воевать не хотели. Один даже плакал, но я всё равно высадил, говорю: валюту получаешь - иди, выполняй свой долг». А экипажу «Колечицкого» новое задание ? эвакуировать наших граждан. На берегу, где продолжалась война, оставалось шесть тысяч беженцев, которых необходимо было на четырёх семидесятиместных шлюпках и двух катерах перевезти на корабли: женщин и детей в буквальном смысле приходилось переносить на руках. Увозили людей в порт Джибути, до которого десять часов ходу через Аденский пролив. Начальник радиостанции «Колечицкого» В.Анищенко, самостоятельно установив по радио наличие советских специалистов нефтяников, забытых в районе Мукаллы, информировал об этом капитана, и еще около 100 человек было спасено моряками танкера. Несмотря на героизм, моряки танкера никаких наград не получили, хотя 16 человек были представлены капитаном к орденам и 22 к медалям. Помешал «случай». Капитан танкера Геннадий Иванович Киреев вспоминает: «За эту "эпопею" меня представились к званию Героя Советского Союза, сделали-то мы большое дело. Но у нас замполит немножко провинился в "женском вопросе" - мы его на танкере исключили из партии за, так сказать, попытку нехорошего факта с женщиной. А наверху, видимо, расценили так: Киреев наехал на замполита, значит, обижает партию. И ни награды, ни каких-либо поощрений я так и не получил. Потом по разнарядке на флот пришёл орден Ленина, но его отдали другому человеку. А те самые военные советники - все получили награды и привилегии как участники военного конфликта! Дело в том, что нас, гражданских, нет в военных архивах - как мы участвовали в тех же конфликтах, никому не известно, и это общая беда всего вспомогательного флота». В 1991 г. в связи с развалом Советского Союза военно-техническое партнерство было прекращено. С 1968 по 1991 годы в Южном Йемене побывали 5245 советских военных - 75 генералов, 3264 офицера, 212 прапорщиков и мичманов, 213 военнослужащих срочной службы, 1481 рабочий и служащий. Армия Йемена на 80-90% оснащена оружием и боевой техникой, произведёнными в бывшем СССР. СССР поставил в Йемен (в основном, конечно, в НДРЙ) 34 ракетных комплекса Сухопутных войск, 1325 танков, 206 БМП, 1248 БТР и БРДМ, 683 РСЗО, а также другое специальное имущество на сумму более 6 млрд. долларов. Кроме того, Йемену были оказаны услуги военного назначения на сумму свыше 500 млн. долларов. А общий объём военно-технического сотрудничества оказался 7 млрд. 140 млн. долларов. В вузах СССР подготовлен 9021 йеменский специалист. на фото : АДЕН

Ну шо, все пришли в меридиан после 2-х недель? Не жизнь - а пирДуха закончилась...

Новый Год наступил окончательно и бесповоротно..... Вчера звонил знакомый немец - ПОЗДРАВЛЯЛ МЕНЯ С НАСТУПАЮЩИМ СТАРЫМ НОВЫМ ГОДОМ..... Знает, что это такое..... Всех с НОВЫМ ГОДОМ! Всем удачи и здоровья!

"Форум - Галерея - МЧПВ - Дивизия П-К - имени 70-ти летия ПВ" Все наши фото там и Вы туда свои "сливайте"..... Только размер (вес) фото посмотрите..... Кстати, для книги о нашем корабле нужна фотография Черноусенко (в качестве), если есть - бум оЧЧЧЧЧень рады.....

Созвонимся.....

Ну я так и знал - с Питерской темы наш Депутат плавно соскользнул на Москву.... Как и с дегустации продукции молдавского производства в одну харю.... Серега, ты ж знаешь - коренным москвичам с нами, с ЛИМИТОЙ - западло общаться... Проще вот тебе и Сашке Абдрашитову, или Санычу в Москву приехать да по 100 граммов дернуть...

А вот с этого места если можно поподробней.... Я что-то пропустил? Чего ПИТЕР? Или Иванчик уже на "Авроре" все вопросы порешал и наш сабантуй там будет? ЁПРСТ! Там еще и этикетки есть?????? Ахфигеть!.... Леш, мож 23-го где-то её приговорим к исключительной мере? Не этикетку, офкос, а саму "Глорию"?

Блин, все при запасах - Иванчик вон все новогодние праздники нахаляву в одно лицо молдавские напитки заливал..... И не треснул, что характерно.... А вообще - "Глория" это разве бренди?

Нашего кормильца и иногда теперь еще и ПОИЛЬЦА - ПАВЛА ДАВИДОВИЧА с ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!!! Паша! Дай Бог тебе здоровья и долголетия, семейного тепла и уюта, а настоящие друзья, которые завсегда и во всем готовы тебе помочь, у тебя есть!

НАШ корабль эти глаза уже увидел....

Геннадиевич!... А Вы с кем сейчас говорите тута? Цитируете меня, а отвечаете Олегу.... Доска, бензин, битум и т.п - это не ресурсы, это уже ТОВАР, т.е ПРОДУКТ ТРУДА ДЛЯ ПРОДАЖИ.... Именно об этом я говорил - мы продаем РЕСУРСЫ, а приобретаем у них ТОВАРЫ из наших же ресурсов....

Корабль противолодочной обороны Uj-102 являлся одним из наиболее крупных боевых кораблей, которыми в 1941-1944 годах располагала фашистская Германия на Черноми Азовском морях. Данное судно было переоборудовано на Николаевской верфи из типового малого военного транспорта КТ-40 и имел следующие технические характеристики: тоннаж - 834 брт., длина – 67,5 м, ширина - 11м, осадка– 3,1м, мощность дизельной двухвальной ГЭУ - 2400 л.с., скорость – 14,5узла. Вооружение первоначально включало: 2Ч75 мм, 1Ч37мм и 2Ч20мм. орудия.Корабль был переоборудован в охотник за подводными лодками в том же 1943 году, на той же самой судоверфи.Организационно он входил в 1-ю флотилию противолодочных кораблей и вместе с однотипным охотником Uj-103 и тремя охотниками типа KFK - UJ-307, UJ-2305 и UJ-2308, составлял противолодочную группу UG44. В 1975 году в районе южнее Евпаторийского маяка на глубинах около 20 метров, были обнаружены несколько подводных объектов.При дальнейшем осмотре один из них был идентифицирован, как Uj-102, а остальные, как остатки разорванного на части транспорта «Санта Фе», погибшего 23 ноября 1943 года.Этот грузопассажирский пароходбыл спущен на воду в 1921 году под названием "Стиегервальд". В 1936 году он был взят во фрахт, и в том же году был куплен немецкой судоходной компанией Hamburg South American Line. В 1937 пароход был переименован в "Санта Фе (2)". В 1939 году корабль был захвачен французами и до 1940-го года использовался ими под названием "Сант Андре". После капитуляции Франции, транспорт опять вернулся к немцам и до самой своей гибели ходил под именем "Санта Фе". Корабль имел следующие технические характеристики: вместимость - 4627 брт., длина: - 126,3 м., ширина - 15,4 м., осадка - 8,2 м., мощность машин - 2850 л. с., скорость - 12уз., пассажирских мест – 45. Подводная лодка Д-4 (до 15 сентября 1934 - Революционер) :Заложена 14 апреля 1927, спущена на воду 16 апреля 1929, вступила в строй 30 декабря 1931 и вошла в состав Морских сил Черного моря. В 1933 - визит в Турцию. С 11 января 1935 входила всостав Черноморского флота. Капитальный ремонт и модернизация с декабря 1938 по 27 сентября 1941. Участвовала в Великой Отечественной войне; оборона Севастополя; совершила 17 боевых походов, потопила 3 транспорта противника (вт.ч. 10 августа 1943 "Бой Феддерсен", 20 августа 1943"Варна" и 23 ноября 1943 "Санта Фе")....В ноябре1943 года немецкое командование отправило в Крым крупную партию вооружения, топлива и взрывчатки. Доставить все это хозяйство (а по слухам, упорно продолжающим ходить среди историков - маринистов и новое супер-оружие Гитлера в Севастополь - новый истребитель танков САУ "ЯГД-ПАНЦЕР") должен был вышеупомянутый германский сухогруз с совсем не немецким названием "Санта-Фе". Судно почти добралось до места назначения, однако в одной из бухт неподалеку от Евпатории его атаковала советская авиация. "Санта-Фе" потерял ход и лег в дрейф. Но неприятности на этом не кончились: 23 ноября к сухогрузу подошла советская подлодка Д-4, которая метким торпедным залпом отправила его на дно. Спустя три недели в ту же самую достаточно неглубокую бухту (Каламитский залив) вошли два немецких охотника за подлодками UJ-102 и UJ-101. Они преследовали советскую подлодку… Д-4(!!!!!), однако та хитрила, то и дело залегая на дно. Немецкие моряки были полны решимости утопить советскую субмарину и, как только приборы показали, что на дне лежит подозрительная груда железа, пошли в атаку. UJ-102 вышел к месту цели и сбросил серию глубинных бомб. На поверхности растеклисьрадужные пятна от горючего. Сердце немецкого командира, видимо, забилось врадостном предвкушении победы, и он приказал повторить заход. За борт полетела вторая серия глубинных бомб, они взорвались, и тут... Взрыв был такой силы, чтонаходившийся неподалеку UJ-101 едва не перевернулся, а UJ-102 попросту исчез, рассыпавшись на запчасти. Стоит ли говорить, что увлеченные преследованием немцы вывалили свои бомбы прямо на затонувший"Санта-Фе", под завязку набитый взрывчаткой и топливом.P.S. Судьба еще одного упомянутого немецкого корабля : канонерская лодка КЧФ СССР ДНЕСТР (до10.07.1943 г. "KT-39",до весны 1944 г."Uj101", до 17.02.1945 г. "Нюрнберг", с 1.03.1946 г. "Балаклава", с 23.12.1949 г. "Курсограф") Заложен в 1942 г. в оккупированном Николаеве, спущен 16.11.1942 г., вст. в строй в 1943 г. в качестве военного транспорта. 10.07.1943 г. переклассифицирован в противолодочный корабль, а весной 1944 г. возвращен в класс транспортов. Затоплен командой в Варне 28.08.1944 г. ПоднятАСС ЧФ в конце 1944 г., отремонтирован и 17.02.1945 г. зачислен в состав ЧФ в качестве канонерской лодки. 1.03.1946 г. переклассифицирован в транспорт, а 23.12.1949 г. - в гидрографическое судно. Выведен из эксплуатации и исключен из списков ВМФ29.05.1964 г.На фото внизу Д-4 и Uj-102

С. Коломнин. Они спасли президентаашttp://www.veteranangola.ru/main/publikacii/bratishka/acabralЭтот материал посвящен драматичным событиям, разыгравшимся более 30 лет назад у берегов Африки. Он рассказывает о ликвидации заговора, организаторы которого пытались уничтожить руководителей одной из африканских национально-освободительных партий – ПАИГК, стоявшей во главе освободительной борьбы против колонизаторов в Гвинее-Бисау и на островах Зеленого Мыса (Кабо Верде – порт.). В случае успеха заговорщиков, к руководству освободительным движением в этих странах пришли бы люди, купленные португальской спецслужбой, и провозглашение независимости Гвинее-Бисау и Кабо Верде было бы отсрочено. А на острове Сал продолжала бы функционировать мощная военно-воздушная база НАТО в Атлантике! Этого не случилось только благодаря решительным и отважным действиям советских военных моряков с эсминца «Бывалый», которым командовал капитан 2 ранга Юрий Ильиных. При этом, командир корабля и его товарищи действовали без санкции Москвы: на свой страх и риск. Жемчужина в «короне» НАТОСегодня Республика Кабо Верде - независимое и процветающее государство. И завидное туристическое место. Это островное государство в Атлантическом океане, находящееся приблизительно на полпути между Африкой, Америкой и Европой - в 500 км от западного побережья Сенегала всегда играло важную роль в планах НАТО. В эпоху «холодной войны», благодаря своему геостратегическому положению, самый большой остров архипелага Сал фактически превратился в «непотопляемый авианосец» США.Однако с развалом колониальной империи Португалии и объявлением независимости Кабо Верде и Гвинеи-Бисау, провозгласивших антиимпериалистический внешний курс, использование аэродрома острова Сал для НАТО стало невозможным.Угроза натовским планам возникла уже в начале 70-х годов ХХ века, когда поддерживаемая СССР Африканская партия независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (ПАИГК), развернула на территории этих государств успешную вооруженную борьбу против португальских войск. Целью советского руководства была, конечно, помощь в освобождении от португальского колониального господства. Однако при этом расчет делался и на то, что победившие националисты не станут помогать «оплоту империализма» - США и закроют базу НАТО. И он полностью оправдался, когда в 1975 г. острова Зеленого Мыса стали независимым государством Республикой Кабо Верде.В просьбе отказать... Просьбу удовлетворить!В начале 70-х годов ХХ века ПАИГК пользовалась особым вниманием со стороны международного отдела ЦК КПСС и руководства минобороны СССР. Советская сторона снабжала вооруженные отряды ПАИГК стрелковым оружием, ручными гранатометами, легкими минометами, зенитно-артиллерийскими орудиями и установками «Град-П». По мере успехов партизанских подразделений ПАИГК, руководство партии настойчиво ставило перед СССР вопрос о поставках тяжелой техники и даже боевых вертолетов для «более успешного противодействия португальским колонизаторам». Однако не все такие просьбы удовлетворялись сразу.Так, Амилкар Кабрал во время одного из своих визитов в Москву, привез очередную заявку на поставки боевой техники для своих партизан. Но министр обороны СССР А. Гречко категорически отказал просьбе, поскольку в ней фигурировало высокотехнологичное (по тем временам) вооружение. Однако А. Кабралу удалось убедить начальника ГРУ генерала Армии Петра Ивашутина в том, что партизаны ПАИГК действительно нуждаются в таком вооружении. Тогда Ивашутин посоветовал А. Кабралу и сопровождавшему его ответственному сотруднику ЦК КПСС П. Евсюкову «поймать» Гречко на приеме, который должен был пройти на следующий день в Кремле и переговорить с ним.Расчет строился на том, что обаятельный А. Кабрал в неформальной обстановке «за бокалом шампанского» сможет убедить всесильного советского маршала в необходимости ТАКОЙ помощи партизанам. Сам же начальник ГРУ обязался подготовить советского министра обороны к встрече с гвинейским руководителем. План начальника ГРУ удался: А. Гречко прямо на приеме в Кремле дал свое согласие на поставки для ПАИГК запрашиваемого вооружения.Повстанцы получили РСЗО БМ-21, 120-мм минометы, плавающие танки ПТ-76 и танки Т-34. С 1973 г. партизаны начали применять советские вертолёты Ми-4, которые базировались в соседней Гвинейской Республике (Гвинее-Конакри). Кроме этих современных средств, для партизан ПАИГК были поставлены и ПЗРК «Стрела-2». Эффект от их применения превзошел все ожидания. Начиная с марта 1973 г. подготовленные в учебном центре «Перевальное» в Крыму гвинейские партизаны начали «валить» из «стрел» один португальский самолет за другим. Согласно опубликованной информации ЦК ПАИГК с 23 марта по 11 апреля было сбито 10 самолетов португальских ВВС. Шокированные португальцы были вынуждены полностью прекратить полеты своей авиации над освобожденными районами Гвинеи-Бисау.Затем ПАИГК решило развить успех не только на земле и в воздухе, но и на море. Благодаря усилиям А. Кабрала советским руководством было принято решение и о поставке для ПАИГК трех сторожевых катеров (проект 199, серия малых охотников с деревянными корпусами, на базе корпуса и энергетической установки большого торпедного катера проекта 183). Они имели мощные дизельные двигатели, вооружались двумя спаренными 25-мм артиллерийскими установками 2М-3, устройствами постановки мин. Для обучения гвинейских экипажей в СССР в городе Поти на подготовку были приняты несколько десятков «лучших представителей ПАИГК». По иронии судьбы именно эти катера и получившие в СССР подготовку экипажи сыграли решающую роль в планах заговорщиков.Поскольку патриоты ПАИГК не контролировали побережье Гвинеи-Бисау, советские катера были доставлены в дружественную ПАИГК соседнюю Гвинейскую Республику, где один из причалов порта Конакри был выделен для их базирования. Для оказания помощи в овладении советской боевой техникой в Гвинею-Конакри была направлена также группа советских военно-морских специалистов во главе с капитаном 1 ранга В. Жучковым. Официально он являлся старшим советником при ВМФ Гвинеи-Конакри, которой СССР также оказывал значительную военную помощь.Одновременно советское руководство, пользуясь дружественными отношениями, сложившимися с лидером Гвинеи-Конакри Ахмедом Секу Туре, получило разрешение на заходы в порт Конакри боевых кораблей советского ВМФ для ремонта, отдых экипажей, пополнения запасов продовольствия и пресной воды.На «Бывалом» все побывали10 ноября 1972 г. в порт Конакри вошел эскадренный миноносец Северного флота «Бывалый» (проектная серия 56) под командованием капитана 2 ранга Юрия Ильиных. Его экипаж уже в течение нескольких месяцев нес боевую службу в Атлантике. Нужно заметить, что «Бывалый» - не простой «эскадренный миноносец». Он стал одним из первых советских кораблей, переоборудованных в противолодочный корабль. Проект получил название 56 ПЛО и предназначался для патрулирования вод Мирового океана, поиска и уничтожения подводных лодок вероятного противника.По пути в Конакри экипаж преследовали различные «неудобства». Вспоминает матрос «Бывалого» М. Балашов: «За полгода плаванья большинство экипажа так ни разу и не сошло на берег. От липкой духоты и ограниченного пространства начинались конфликтные ситуации, моряки стали раздражительными. От высокой температуры в машинном отделении матросы часто падали в обморок, а один даже лишится рассудка, и его самолетом отправили из ближайшего порта на Родину.Как-то у нас обнаружился «дефицит» продуктов, и мы по приказу командира глубинными бомбами глушили в Атлантике рыбу. Хорошенькая была «рыбалка»! Спустили на воду баркас и шлюпку, улов тщательно собрали и целых три дня жарили и варили эти «дары моря»! Многие матросы переболели дизентерией, доктор предписал всем ежедневно умываться хлорным раствором, есть только обработанные этим раствором овощи и фрукты».После прибытия в дружественный гвинейский порт Конакри на борту эсминца в течение короткого времени побывала вся советская колония, неоднократно посещали его и руководители Гвинеи-Конакри и представители ПАИГК. Наши моряки шутили: «На «Бывалом» все побывали».По команде из Москвы экипаж «Бывалого» оказывал морякам ПАИГК помощь в освоении советских сторожевых катеров. Вместе с ними осуществлял ремонт и обслуживание их механизмов и вооружения. Советские военные моряки завязали с многими членами ПАИГК дружеские отношения. Но никто из членов советского экипажа не предполагал, что очень скоро они станут участниками кровавой драмы, а их недавние друзья, моряки ПАИГК превратятся в реального противника…Убийцы Кабрала учились в СССРК моменту прибытия «Бывалого» в Конакри успехи патриотов Гвинеи-Бисау были налицо: партизаны взяли под контроль около 2/3 территории страны. В штаб-квартире ПАИГК, расположенной в Конакри готовились объявить освобожденные территории Гвинеи-Бисау суверенными и создать на них органы исполнительной власти. Победы гвинейских и кабовердианских революционеров объяснялись не только солидной военной и политической поддержкой СССР, но грамотным, взвешенным курсом руководства ПАИГК, которое возглавлял выдающийся африканский лидер Амилкар Кабрал. Тем временем, в руководстве политической полиции госбезопасности Португалии (ПИДЕ), не без участия специалистов ЦРУ, созрел план физического устранения А. Кабрала и его ближайшего окружения. В замыслах португальцев было внедрение в руководство ПАИГК своих ставленников и взятие под контроль национально-освободительного движения в Гвинее-Бисау и на островах Зеленого Мыса. Агенты ПИДЕ действовали изобретательно и настойчиво. Умело использовали расовые и межплеменные противоречия между кабовердианцами и выходцами из Гвинеи-Бисау. Первые были в основном мулатами: потомками от браков белых португальцев и чернокожих обитателей островов, а вторые представляли собой исконно африканские племена.Заговор готовился долго и тщательно. Среди его активных участников был, например, бывший председатель ПАИГК Рафаэл Барбоза, схваченный португальцами и, после «обработки» перешедший на их сторону. Агентам ПИДЕ среди прочих удалось завербовать направленных на учебу в СССР в Поти гвинейцев Иносенсиу Кани и Мане. В качестве «компромата» на руководство ПАИГК им предоставили «доказательства», что, «кабовердианские мулаты захватили большинство постов в партии» и «отсиживаются в качестве ее представителей за рубежом». В то время как «выходцы из Гвинеи-Бисау несут основную тяжесть вооруженной борьбы с португальцами».Обвинения были более чем надуманными. Амилар Кабрал, осознавая, что в отношениях между кабовердианцами и гвинейцами, действительно есть проблемы, на протяжении всей своей жизни пытался изжить ненависть чернокожих к мулатам. Но это ему не удалось. Более того, он сам стал жертвой заговора «черных против мулатов». Несмотря на то, что сам был чернокожим…Заговорщики соблюдали тщательную конспирацию, и даже сам Амилкар Кабрал, ничего не подозревая, считал Кани и Мане преданными революционерами. Как-то во время посещения г. Поти (Кабрал лично контролировал подготовку своих офицеров в СССР), он даже публично назвал их «первыми адмиралами военно-морского флота свободной Гвинеи».Нападение из-за углаАмилкар Кабрал был убит 20 января 1973 г. в Конакри у своего дома. Он возвращался с приема в польском посольстве. Около 23 часов он спокойно вместе с супругой Анной Марией вышел из машины, где его и поджидали убийцы. Лидер ПАИГК не заподозрил измены, ведь к нему подошли его соратники и друзья. Что заставило гвинейских, ветеранов-партизан пойти на этот шаг? Известно только, что португальцы обещали за устранение или пленение Амилкара Кабрала, его заместителя Аристидеса Перейры и еще нескольких высших партийных функционеров, довольно крупные суммы денег…Сначала заговорщики попытались захватить А. Кабрала живым и связать его. А когда это не удалось, один из них выстрелили ему в голову. Непосредственным руководителем акции был Иносенсиу Кани (по другим данным это был Мане, но в любом случае убийцей оказался один из тех самых «будущих адмиралов гвинейского флота», которые учились в Советском Союзе). Убив лидера ПАИГК и захватив его супругу, предатели ворвались в дом Аристидеса Перейры, избили его и, связав руки и ноги жесткой проволокой, бросили в кузов машины. Затем последовали налеты на дома Вашку Кабрала, Жозе Араужу и других руководителей ПАИГК. Все захваченные руководители ПАИГК были увезены в порт и брошены в трюмы тех самых советских катеров, поставленных для ПАИГК для «борьбы с португальскими колонизаторами». Команды боевых судов полностью поддерживали заговорщиков. Гвинейские власти, узнав об убийстве А. Кабрала и захвате других руководителей партии, действовали оперативно. В городе было объявлено военное положение, на улицы выведены усиленные военные патрули. Часть заговорщиков были схвачены, но те, кто успел добраться до порта, укрылись на боевых катерах. Поняв, что медлить более нельзя, «несостоявшийся адмирал» Иносенсиу Кани приказал экипажам выйти в море и взять курс на Бисау, чтобы сдать захваченных руководителей ПАИГК португальским властям.По радио, условным сигналом, Кани оповестил командование португальских колониальных войск в Бисау, и португальский губернатор генерал Антониу де Спинола тут же выслал им на встречу для поддержки португальский флот. Всего навстречу заговорщикам двинулось 24 боевых корабля НАТО.Своего решения не изменил…Президент Гвинеи-Конакри Ахмед Секу-Туре, узнав о том, что руководство ПАИГК захвачено и вывезено из страны на военных судах, немедленно обратился с просьбой о содействии к советскому послу А. Ратанову. Дело в том, что у гвинейцев не было ни сил, ни средств, чтобы преследовать заговорщиков. Оставалась одна надежда на советский военный корабль, стоящий в бухте Конакри.Моряки «Бывалого» вспоминали: «В полночь с 20 на 21 января 1973 года на борт внезапно прибыл командующий Народной армии Гвинеи-Конакри Тумани Сангаре в сопровождении старшего группы советских военных специалистов в стране генерал-майора Ф. Чичерина и советника по ВМФ капитана 1 ранга В. Жучкова. От имени президента Секу Туре и советского посла А. Ратанова они просили командира немедленно выйти в море, задержать преступников, а при попытке сопротивления уничтожить».Командир советского эсминца капитан 2 ранга Юрий Ильиных оказался в труднейшем положении. Он был опытным, бывалым моряком. Один из членов его экипажа вспоминал: «Хороший был у нас командир, требовательный и справедливый. Матросы его очень уважали. На его кителе темно-красной эмалью поблескивал орден «Красной Звезды». В те годы орденов просто так не давали. По какому-то неписаному правилу, на корабле об этой награде старались не расспрашивать. Среди нас, матросов, бытовало мнение, что он в одном из походов вскрыл позицию вражеской подлодки. Никто это мнение не опровергал, но и не подтверждал».Ильин прекрасно понимал, что принять участие в боевой операции по поимке недавних союзников, где возможно применение оружия – значит спровоцировать международный инцидент. К тому же без приказа Москвы или своего командования в Североморске он не имел права даже выйти в море. Уже не говоря о применении оружия по иностранному судну!Но и игнорировать просьбу посла и президента он не имел права – все мы в то время были воспитаны в традициях интернационализма. Ильиных понимал, что под угрозой оказалось жизнь друзей - всего руководства ПАИГК. И реально кроме экипажа «Бывалого» задачу по обнаружению и пленению угнанных в Бисау катеров никто в тот момент не мог бы выполнить.Командир эсминца отправил шифртелеграмму в Москву в Главный штаб ВМФ и своему командующему на Северный флот, в которой сообщил о сложившейся в Конакри ситуации и о своем решении выйти в море для поимки группы заговорщиков и убийц А. Кабрала. Но Ильиных понимал, что ожидать быстрого ответа на нее не стоит: в Москве и Североморске была глубокая ночь. А такие решения принимаются не оперативным дежурным - только командованием ВМФ СССР. Но, чтобы догнать катера и пленить заговорщиков у экипажа были всего два-три часа. Катерного хода от Конакри до Бисау - около 6 часов, но входить в территориальные воды страны-члена НАТО Ильиных, естественно, не собирался.Нужно отдать должное этому мужественному и решительному человеку: Юрий Григорьевич Ильиных, взяв на себя огромную ответственность, объявил на «Бывалом» боевую тревогу и приказал готовить корабль к выходу в океан. Командир собрал офицеров и объяснил им суть происходящего. Насколько известно автору, никто из офицеров корабля не возразил против решения командира. Реакция советских моряков была единодушной: нужно спасать соратников А. Кабрала. Сомнения высказал только присутствующий при этом сотрудник советского посольства - представитель КГБ в ранге советника. По воспоминаниям офицеров он подошел к Ильиных и тихо прошептал: «Юра, ты влез не в свое дело. За это и голову могут снять. Смотри, пожалеешь». Несмотря на давление со стороны всесильного «кэгэбэшника» КГБ Юрий Григорьевич своего решения не изменил.Абордажным партиям – полная готовность!Вместе с тем капитан 2 ранга Ю. Ильиных прекрасно понимал, что может попасть в серьезный международный переплет. Поэтому не стал возражать, когда командующий Народной армии Гвинеи-Конакри Тумани Сангаре предложил взять борт эсминца взвод гвинейских вооруженных солдат с несколькими офицерами во главе. Именно они должны были сыграть роль «абордажной партии». В 0 часов 50 минут «Бывалый» вышел в море. Центр по-прежнему молчал. Лишь спустя час от оперативного дежурного ВМФ из Москвы была получена шифровка: «Командиру эсминца «Бывалый». Использование оружия только с разрешения Главнокомандующего ВМФ». Несмотря на это Ильиных приказал подготовить к боевому применению все артустановки корабля – имевшиеся на трех мятежных катерах шесть спаренных 25-мм артиллерийских автомата при их умелом использовании могли бы нанести серьезный урон как экипажу «Бывалого», так и гвинейской «абордажной партии». Ильиных вел корабль вдоль низменных берегов Гвинеи, «просвечивая» пространство вокруг штатной РЛС. Офицеры «Бывалого» неоднократно бывали на угнанных катерах, знали их возможности и уровень подготовки экипажей. По общему мнению, те вряд ли осмелились бы ночью отойти слишком далеко от берега. Скорее всего, они бросили где-то якоря, дожидались рассвета. Это предположение блестяще подтвердилось. Около 3 часов ночи (в Москве в это время было 5 часов утра) начальник радиотехнической службы эсминца капитан-лейтенант В. Малешин обнаружил на экране РЛС две засветки от неподвижных надводных целей. До них оставалось около 220 кабельтовых. По своим характеристикам цели подходили под угнанные катера.Ильиных приказал снизить ход и стал буквально подкрадываться к противнику. Штурман рассчитал, что при скорости около 10 узлов «Бывалый» выйдет на цель с первыми лучами солнца. Тогда и «абордажным партиям» будет действовать легче. Около 5 часов утра, «Бывалый», увеличив ход, буквально вырвался из предрассветного тумана навстречу мятежным катерам. Экипажи попытались поднять якоря и завести двигатели, но включенный ревун эсминца и недвусмысленно направленные в их сторону стволы артиллерийских башен быстро охладили горячие головы.«Бывалый» подошел вплотную к мятежникам. Гвинейские солдаты взяли экипаж под прицелы винтовок, а матросы «Бывалого» сноровисто забросили на них швартовы и подтянули суденышки к борту. «Абордажные партии» гвинейцев как горох сыпанули на палубу, быстро разоружили и скрутили мятежников. Вся операция обошлась без единого выстрела. Заговорщики, которые явно не ожидали, что в дело вмешаются советские военные моряки, были в явной растерянности. Всех их переправили на борт эсминца. Ильиных приказал взять катера на буксир, высадив на них по офицеру и матросу-рулевому из экипажа эсминца.Однако в трюмах этих двух катеров захваченных руководителей ПАИГК не оказалось. Они были обнаружены на третьем мятежном судне, экипаж которого, потеряв ориентировку в темноте, сел на мель неподалеку. С помощью гвинейцев катер и его экипаж были пленены и препровождены в порт Конакри. В трюме судна без чувств находились заместитель генерального секретаря ПАИГК Аристидес Перейра, супруга А. Кабрала, члены ЦК ПАИГК Вашку Кабрала, Жозе Араужу и некоторые другие товарищи. Выглядели они ужасно: подвергнутые пыткам и побоям многие из них казались еле живыми. Особенно досталось А. Перейре. Он едва не потерял кисти обоих рук. Жестоко перетянутые проволокой они, лишившись притока крови, практически омертвели. После освобождения А. Перейра первым же самолетом был отправлен в Москву, где советским врачам с огромным трудом удалось восстановить почти утраченные функции пальцев рук.Слава Богу, огня не открывали!«Бывалый» возвратился на рейд Конакри к 3 часам пополудни 21 января. По пути командир эсминца направил в Москву шифртелеграмму с полным отчетом. А на пирсе его с нетерпением ожидала внушительная группа советских военных специалистов, дипработников и представителей руководства Гвинейской Республики. После официальной «сдачи» плененных катеров и их мятежных команд гвинейским властям, отправки пострадавших руководителей ПАИГК в госпиталь на капитана 2 ранга Ильиных буквально набросились представители посольства.Всех интересовали подробности, но главным был вопрос: «применял ли экипаж оружие?». Узнав, что все ограничилось только угрозой применения штатного вооружения эсминца, встречавшие явно повеселели. А, по воспоминаниям моряков, один из страшно нервничавших советских дипломатов, отойдя чуть в сторонку, даже (это в советское то время!) перекрестился: «Слава Богу, обошлось!».Экипаж наперебой поздравили с успешным выполнением миссии. Все закончилось как нельзя лучше: руководство ПАИГК, кроме А. Кабрала, конечно, спасено. Просьба президента Гвинейской республики выполнена, заговор ликвидирован, а основные мятежники арестованы. И – главное – все сделано при решающей роли советского корабля и его экипажа. Дипломаты прогнозировали «рост авторитета СССР у руководства Гвинейской республики и ПАИГК». Шифровальщики посольства срочно набирали победные телеграммы в МИД и ЦК КПСС. Однако в атмосфере общей эйфории как-то потерялся главный герой этой «виктории» – капитан 2 ранга Юрий Ильиных. Тот, кто взял на себя всю полноту ответственности: за свой экипаж, за престиж страны и ее Военно-Морского флота. И поставив на карту все – свою репутацию и карьеру, победил. А ему еще только предстояло держать ответ «за свои деяния».Казнить нельзя, помиловатьК моменту возвращения «Бывалого» на рейд Конакри, в радиорубке эсминца чудесным образом ожил аппарат ЗАС. Командиру сообщили, что все его донесения получены в Москве и Североморске, что они доложены соответствующим должностным лицам Главного штаба ВМФ и штаба Северного Флота.Около 5 часов пополудни на связь с Ильиных вышел лично начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Н. Сергеев. Двое последующих суток он уточнял действия командира буквально по часам и минутам. Как вспоминал позже Юрий Ильиных, «ему пришлось сочинять целые «романы» донесений в Москву».Но Ильиных не знал, что еще до того, как эти «романы» в Москве были тщательно изучены, приговор ему был уже вынесен: «казнить, нельзя помиловать». В тот самый момент, когда эсминец победоносно входил на рейд Конакри Юрий Григорьевич уже не был командиром своего корабля. Приказом главкома ВМФ СССР он был снят с должности «за самовольство и нарушение должностных инструкций».Однако старший группы советских военных специалистов в Конакри генерал-майор Ф. Чичерин поступил честно. Сразу же после завершения эпопеи «Бывалого», он направил телеграмму в Генеральный Штаб, в которой высказал свое мнение о действиях командира эсминца. Она гласила: «Выполнение поставленной задачи капитаном 2 ранга Ильиных Ю.Г. оцениваются президентом Секу Туре как большая победа над наемниками империализма. Секу Туре через Советское Правительство возбуждает ходатайство о поощрении тов. Ильиных Ю.Г.». Аналогичную шифровку в МИД направил и советский посол в Конакри А. Ратанов.Эти сообщения в Центр сыграли свою роль. На следующий день 22 января 1973 года приказ о снятии Ильиных был отменен. А через несколько часов командир эсминца получил и телеграмму за подписью командующего Северным флотом адмирала Г. Егорова. В ней он объявлял капитану 2 ранга Ю. Ильиных благодарность «За смелые и решительные действия в ходе боевой службы в Атлантике». Окончательный приговор гласил: «казнить нельзя, помиловать».Большое видится на расстоянии…Недаром говорят, чтобы оценить по-настоящему чей-то поступок, событие, должно пройти время. Что же стало итогом решительных и мужественных действий командира «Бывалого» Ю. Ильиных, офицеров эсминца В. Малешина, Ю. Цвентуха, В. Коомийца, В. Воронова, И. Щербовича, С. Магкова и других членов экипажа?В результате был ликвидирован заговор и не удалось прервать поступательное движение народов Гвинеи-Бисау и Островов Зеленого Мыса к национальному освобождению. Были спасены высшие руководители ПАИГК, которые затем уверенно привели свои страны к независимости. (К сожалению, единство народов Гвинеи-Бисау и Кабо Верде не удалось сохранить: на «осколках» ПАИГК образовались две партии и два независимых государства).Спасенный советскими моряками Аристидес Перейра стал в 1975 г. президентом Республики Кабо Верде и ликвидировал стратегическую базу НАТО на острове Сал. А международный аэропорт на острове получил название «Аэропорт им. Амилкара Кабрала». Брат предательски убитого А. Кабрала, Луис стал президентом Гвинеи-Бисау. Оба государства сохранили дружеские отношения с СССР, а затем и Россией. Согласитесь, не так уж плохо….Но плохо у нас с памятью о героях. Тем более, с памятью о героях «тайной войны». После успешного завершения боевой службы эсминец «Бывалый» вернулся на Родину. Мне неизвестно, был ли кто-либо из экипажа награжден за этот подвиг. Скорее всего, нет. Но я уверен, что действия командира и его экипажа в далеком январе 1973 г. в Гвинейском заливе нужно расценивать именно как подвиг. И они достойны наград.Как же сложилась дальнейшая судьба самого эсминца «Бывалый»? Этот корабль, (строго говоря, его нужно было бы сохранить в память о героических действиях его экипажа и командира), продолжал плавать, честно служить, но в конце 80-х годов ХХ века был списан и продан на металлолом в… КитайНо все же память о нем сохранилась. В 1972 г. перед дальним походом к берегам Африки эсминец «засветился» в кинематографе, правда, в качестве «вражеского корабля». Режиссер киностудии «Мосфильм» Б. Волчек снимал на Севере ленту «Командир счастливой «Щуки». Главные роли в нем играли П. Вельяминов и Д. Банионис. Кто будет смотреть этот фильм, обратите внимание на «немецкий» корабль за № Т-10. Это и есть «Бывалый». Кстати в Конакри эсминец имел бортовой номер 299.Не так давно мне довелось встретиться и поговорить с Чрезвычайным и Полномочным послом Республики Гвинея-Бисау в Москве Рожерио Араужо А. Эрбертом. Я спросил его: помнят ли на его родине о подвиге экипажа эсминца «Бывалый» в январе 1973 г.? Посол ответил, что, безусловно, помнят и благодарны экипажу «Бывалого» и всем советским людям. Однако… слишком много воды утекло с тех пор. Поэтому, стоит чаще напомнить, особенно молодому поколению, о таких героических событиях. Что же, пусть этот материал послужит всем нам таким напоминанием….* Эсминец «Бывалый» построен в 1956 году на судостроительном заводе в Николаеве. В 1965 году модернизирован в Таллине по проекту 56-ПЛО. Водоизмещение: полное —3230 т, стандартное — 2667 т; длина — 126,1 м, ширина — 12,7 м, осадка — 4,2 м. Мощность паротурбинной установки — 2x36000 л.с, максимальная скорость — 38,5 узлов, дальность плавания экономическим ходом 18 узлов — 3860 миль. Вооружение: 2x2 130-мм и 4x4 45-мм артустановки, 1x5 533-мм торпедный аппарат, 2 РБУ-2500, 6 бомбомётов и 2 бомбосбрасывателя. Экипаж — 284 человека, в том числе 19 офицеровЭскадренный миноносец «Бывалый». Конакри, январь 1973 года

Подводная война... Эпизоды необъявленной войны мирового подводного флота. В этой статье мы не будем говорить о гибели подлодки «Курск» и о её возможных причинах. Об этом и так уже сказано очень много. Кажется, даже слишком. Мы предлагаем вашему вниманию лишь отдельные эпизоды драматичной истории мирового подводного флота. Возможно, ознакомившись с ними, вы будете лучше понимать, в каких условиях живут и работают люди, которые работают в океане, воюют в океане, изучают океан. БОИ БЕЗ ПРАВИЛ В то время как в мире надводном вожди СССР и США подписывали соглашения о разоружении и ратовали за разрядку и уменьшение напряженности в двусторонних отношениях, в мире подводном шла самая настоящая подводная война. Несмотря на то, что СССР и США не находились в состоянии войны друг с другом, их подлодки регулярно атаковали и топили друг друга. Что, в принципе, легко объяснимо: здесь принцип «концы в воду» можно было понимать в буквальном смысле. Правым оказывался тот, кто сумел всплыть. Те же, кто оставался на дне морском, в большинстве случаев уносили тайну своей смерти с собой. Вот лишь несколько эпизодов необъявленной подводной войны. «Crazy Ivans» В октябре 1986 года довольно старая советская атомная подводная лодка К-219 неожиданно заметила, что у нее на хвосте висит одна из наиболее быстрых и усовершенствованных американских подлодок – атакующая субмарина «Августа». Советская подлодка совершила маневр – резкий поворот с намерением идти на таран своего преследователя. Его назвали «Сумасшедший Иван». Но во время маневра произошла авария в одном из ракетных отсеков, где размещалась баллистическая ракета, и утечка ракетного топлива грозила в любой момент обернуться страшным взрывом. Перед лицом возможности превратиться в океанский Чернобыль К-219 всплыла на поверхность – и обнаружила, что американская субмарина ожидает ее там с приказом не допустить того, чтобы Советы смогли отбуксировать свою раненую подлодку. Капитан американской подлодки Джеймс фон Саскил решил захватить советскую подлодку в качестве трофея. Но его опередила другая советская подлодка класса «Дельта», погрузившая на свой борт все кодовые книги и остальные секреты К-219, которая потом затонула на глубине двух тысяч метров. Поэтому фон Саскил принял решение преследовать «Дельту» – даже не подумав о том, что сам попадает в ловушку. Когда «Дельта» совершила маневр «Сумасшедший Иван», фон Саскил был вынужден сбросить ход – и обнаружил, что прямо за ним следует еще одна советская подлодка. И обе субмарины врезались друг в друга. Американская «Августа» с трудом, но все же сумела доползти домой, и фон Саскил мгновенно стал предметом жалоб со стороны экипажа в отношении своей чрезмерной агрессивности. Было начато официальное расследование. Но даже сейчас, много лет спустя, результаты этого расследования остаются засекреченными. О том же, что случилось со врезавшейся в «Августу» советской подлодкой, можно только догадываться. ПОДВОДНЫЕ ТАРАНЫ С начала 60-х годов произошло около двадцати столкновений советских подлодок с американскими. Так, например, чрезвычайно опасный характер носило столкновение американского атомохода «Тотог» с советским К-108 у берегов Камчатки в июне 1970 года. «Тотог» ограждением рубки ударил в кормовую часть К-108. Лодка стала падать на глубину. Но мастерство командира капитана 1 ранга Бориса Богдасаряна и высокая выучка экипажа спасли положение, хотя американцы посчитали русскую лодку погибшей. Заметим, что водоизмещение обоих кораблей было примерно одинаковым. 28 августа 1976 года атомная подводная лодка Северного флота К-22 «Красногвардеец» в Средиземном море у острова Крит на семнадцатиузловой скорости врезалась носом в борт американского фрегата «Фордж». Лодка, как и фрегат, получила серьезные повреждения: вмятины в корпусе и в рубке, трещины в переборках, погнутые винты. Но ничего не взорвалось. В том же Средиземном море 19 сентября 1984 года атомоход К-53 Северного флота неподалеку от Гибралтара не смог разминуться с теплоходом «Братство» Черноморского морского пароходства. «Братство» на четырнадцатиузловой скорости практически снес носовую оконечность подлодки. Тогда всю мировую печать, за исключением, разумеется, советской, обошли фото К-53 – с сорванной обшивкой, разбитым обтекателем гидролокатора, исковерканными торпедными аппаратами. И снова, слава Богу, никаких взрывов. А ведь К-22 и К-53 находились в Средиземном море на боевой службе, чтобы держать на мушке корабли 6-го американского флота, и имели полный боезапас ядерного и обычного оружия. Весьма печальные последствия могло повлечь и столкновение АПЛ К-276 «Краб» (сейчас называется «Кострома») с американской субмариной «Батон-Руж» типа «Лос-Анджелес» в территориальных водах России у острова Кильдин 11 февраля 1992 года. При всплытии К-276 врезалась ограждением рубки в днище «Батон-Руж». Если бы «Краб», имевший большое водоизмещение, ударил прочным титановым корпусом, то он почти наверняка потопил бы американскую подлодку. Но и без того командование ВМС США вынуждено было списать сравнительно новый корабль, поскольку его ремонт сочли нецелесообразным. ПРОЕКТ «ДЖЕННИФЕР» 11 апреля 1968 года советская дизель-электрическая подводная лодка К-129 класса «Гольф», оснащенная самым современным ядерным оружием и навигационной системой, была торпедирована, либо протаранена американской подлодкой, имевшей большее водоизмещение и более прочный корпус, и затонула, упав на грунт на пятикилометровой глубине в Тихом океане, в 750 милях к северо-западу от Гавайев. СССР отправил корабли для поиска места аварии – но безрезультатно. Только США знали точное расположение субмарины – и разработали невероятный план, известный как проект «Дженнифер». Цель: спасти имущество с советской подлодки и отбуксировать ее в США для детального изучения. В обстановке величайшей секретности ЦРУ выделило 200 миллионов долларов на постройку корабля Glomar Explorer, оснащенного гигантским краном, способным ухватить подлодку и поднять ее с океанского дна на поверхность. В июне 1974 года Glomar Explorer обнаружил подлодку, лежащую на грунте, в прежнем состоянии. Но во время подъема подлодка просто раскололась надвое. Что произошло дальше – все еще остается загадкой. Говорят, что ЦРУ все же смогло в 1975 году поднять на поверхность носовую часть К-129 и извлечь ядерные ракеты и торпеды, шифровальную технику и некоторые тела членов экипажа, находившиеся в течении семи лет под чудовищным давлением океана. Действительное положение вещей, впрочем, так и остается военной тайной до сего времени. Нельзя отрицать лишь одного: проект «Дженнифер» был одной из наиболее дорогостоящих секретных операций в истории. А наши подводники отомстили за К-129. Через месяц и десять дней после ее гибели советская подлодка у берегов США потопила американскую субмарину «Скорпион». Погибли 99 подводников. ЧЕМ ГРОЗЯТ ГЛУБИНЫ? Аварии и катастрофы под водой случаются не только с военными подводными лодками, но и с батискафами и научно-исследовательскими и спасательными подводными аппаратами. Мировой океан не случайно сравнивают с космосом. Американский астронавт Скотт Карпентер, проработав около месяца в подводной лаборатории «Силаб-2», сказал, например, что морские глубины даже враждебнее человеку, чем космос. Выход в космос и погружение на предельную глубину океана человек совершил практически одновременно. В обоих случаях потребовалось решение проблемы жизнеобеспечения человека в не обычных для него условиях. Акванавт изолирован от привычного мира гигантской толщей воды с огромным гидростатическим давлением, и ему угрожает не меньшая опасность, чем космонавту, окруженному беспредельным пространством вакуума. На большой глубине погружения малейшее нарушение герметичности аппарата может оказаться роковым. Существенное воздействие на поведение подводного аппарата оказывают слои морской воды с резким различием плотности. При прохождении их границы, аппарат подобно самолету, попавшему в воздушную яму, может потерять плавучесть и неожиданно провалиться в глубину, как это и случилось с американским аппаратом «Алюминаут». В 1966 году в районе устья реки Коннектикут, он внезапно с нарастающей скоростью пошел вниз. Замедлить падение не помогли ни продувка балластных цистерн, ни включение вертикальных винтов. Для избежания удара о грунт экипаж был вынужден сбросить аварийный балласт. Причиной происшествия явилась сильно опресненная вода, которая утяжелила аппарат на целых полторы тонны. Океан состоит из большого числа почти однородных слоев, на границе которых свойства воды (температура, соленость, плотность и пр.) и даже скорость подводных течений могут скачкообразно меняться. Такой скачок изменения плотности воды мог быть причиной трагической гибели атомной лодки «Трешер» (США), которая в 1963 году провалилась на глубину и была раздавлена. Погибли 129 человек. Кстати, это была первая в мире катастрофа атомной подводной лодки, случившаяся через 9 лет после того, как отправилась в плавание первая в мире атомная субмарина – американский «Наутилус». Определенную опасность для аппарата представляют глубинные течения и внутренние волны, которые тоже создаются благодаря расслоению воды по плотности или в результате отражения мощного придонного течения от склона подводной возвышенности. Они отличаются от поверхностных волн значительно большими амплитудой и периодом. Если на поверхности океана штиль, то это не значит, что и на глубине все спокойно. Там могут бушевать в это время настоящие штормы с волнами, амплитуда которых доходит до нескольких сотен метров. Как и обычные волны, они растут, а потом обрушиваются, вызывая турбулентные вихревые потоки. Но только период их может составлять десятки минут и даже часы. Глубинными могут стать, например, нижние слои мощных поверхностных течений. Так, к северо-востоку от мыса Хаттерас течение Гольфстрим (здесь ширина его составляет около 50 км) все больше и больше уходит в глубину, а скорость его изменяется от 220 см/с на поверхности до 15 см/с на глубине 1500 м. В районе подводного плато Блейк течение, по-видимому, касается дна, возникает система подводных потоков, которые образуют противотечение, отходящее от плато Блейк в южном направлении. В экваториальной Атлантике поверхностные воды текут с востока на запад (Северное пассатное течение), а на глубине 200 - 600 м отмечается противотечение, направленное с запада на восток (течение Ломоносова). Эта подводная река в океане шириной до 200 км непрерывно извивается, меняя свое положение. Другую опасность для плавания аппаратов представляют мутьевые потоки – кратковременные движения больших масс осадочных пород. Это довольно обычное явление. Массы пород скатываются с шельфа по континентальному склону со скоростью до 10 миль в час, сметая все на своем пути. Такой поток может быстро увлечь за собой аппарат, вызвав тем самым аварию, или, еще того хуже, похоронить аппарат под слоем ила. Мутьевые потоки в океане достигают гигантских размеров, превосходя по движущейся массе такие реки, как Миссисипи. Но океан – это не только подводные горы, рифты и каньоны, подводные течения и мутьевые потоки, скачки плотности и чудовищные гидростатические давления. Это еще и огромный мир, заселенный на всех глубинах (когда батискаф «Триест» находился на дне Марианской впадины, у его иллюминаторов появилась рыба, похожая на камбалу, длиной около 30 см). Океан заселен, и встреча аппаратов с его обитателями не всегда безопасна. Неприятной, например, оказалась встреча небольшого обитаемого аппарата «Элвин» (6,6 м) с громадной меч-рыбой (2,45 м). Достигнув дна на глубине 610 м у берегов Флориды, аппарат потревожил этого жителя океана, отдыхавшего на песчаном грунте. По-видимому, рыба обладала скверным характером. Она, ни секунды не медля, стремительно атаковала аппарат. Меч пронзил внешнюю полистироловую оболочку легкого корпуса и застрял в ней, не повредив, к счастью, проходящий рядом электрический кабель. Сильный удар меча вызвал тревогу экипажа, тем более, что сработал детектор течи (как выяснилось впоследствии – ложно), и было проведено экстренное всплытие. По-видимому, рыбу привлек свет иллюминатора – удар был нацелен явно на него. Потенциальную опасность для аппарата и подводных лодок представляет возможное столкновение их с другим, наиболее крупным, обитателем океана. С подводными лодками это уже было. Так, 5 октября 1959 года атомная подводная лодка США «Сидрэгон» столкнулась в подводном положении с китом, повредив при этом винт и гребной вал. СПАСАТЕЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ ПОД ВОДОЙ В 1981 году на траверзе острова Русский затонула врезанная форштевнем рыбацкого рефрижератора С-178. В носовых отсеках остались 36 человек. Рядом с затонувшей субмариной легла спасательная подводная лодка «Ленок». Впервые в мире была проведена уникальная спасательная операция: подводники выходили через торпедные аппараты и водолазы помогали перейти им под водой в шлюз спасательной подлодки. Старпом С-178 капитан-лейтенант Сергей Кубынин сумел вывести своих моряков через трубу торпедного аппарата. Последним вышел сам. Это был подвиг. Однако не нашлось для Сергея Кубынина геройской Звезды ни тогда, ни сейчас, хотя представление к награде было подписано боевыми адмиралами. В 1983 году в Авачинской бухте затонула атомная подлодка К-429. Через торпедные аппараты вышли свыше ста человек благодаря решительным и мужественным действиям командира корабля капитана 1 ранга Алексея Гусева. Такого массового исхода из затонувшей субмарины история спасательных работ еще не знала. «Восточный проект», 2001 г.

Продажа страны и её ресурсов началась еще при нас - когда мы служили стали появляться совместные предприятия, где наши рыбаки корячились, а японцы и американцы пенки снимали с наших же территориальных вод и экономической зоны..... А братья-корейцы и китаёзы в наших водах втупую как у себя в пруду рыбку ловили....

Петр I окно в Европу прорубил, а мы сейчас в этом окне образ врага видим?

А я просто фото - ОЧЕРЕДНАЯ ВСТРЕЧА.....

Присоединяюсь - ВСЕХ С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ!!!!! Всем удачи, благополучия, достатка!

Здравия желаем, товарищ мичман! Рады видеть Вас на нашем борту! Вас многие знают и помнят... Почитайте все наши сообщения (в т.ч. и из Архива) и посмотрите фото в галлерее нашего корабля, может тоже туда что-то из своего домашнего архива сбросите?

Самого знающего человека на корабле - НИКОЛАЯ БУРЦЕВА с Днем Рождения!!!!!Коль, удачи тебе во всех начинаниях, осуществления всего задуманного, здоровья, семейного благополучия, успехов!!!! А при чем тут ты? Я б сам на халяву-то мелочь по карманам бы ТАМА тырил.... А уж пил бы и ел.... ЗАВИДУЮ Я.....

Шел второй год всемирного кризиса.... Безработный Иванчик что есть сил подрывал экономику одной отдельно взятой иностранной европейской страны.... Он изображал корабля пустыни.... На границе будут выворачивать все сумки и карманы - изымать все, что он стырит со шведского стола.... Печальная история о наших туристах в Европе.... Интересно, а спички, халаты, тапочки, иголки с нитками и шампуньки в ванной входят в программу пребывания четы Иванчиков в Таллинне?