Лидеры

Сегодня открыл зимний сезон http://s017.radikal.ru/i400/1610/e5/e1fbac1151ce.jpghttp://s018.radikal.ru/i514/1610/f9/0d779937210f.jpghttp://s017.radikal.ru/i443/1610/62/f0e94172e1bc.jpghttp://s009.radikal.ru/i309/1610/5c/8a4d4786bc3e.jpg

ИНОПЛАНЕТЯНЕ И ЗАПАХ ПАРФЮМА Муза боцмана Янина требовала краски! Много краски! Хорошей краски! И Валера просил её, выпрашивал или выдуривал. Наконец, нашли бидончик счастья шарового цвета. С кормы соседнего траулера к нам на нос настроили канатную дорогу, и бидончик медленно стал приближаться к нам. Ещё немного - и боцман уже коснулся его рукой. Вдруг - ПЕНЬК.... Верёвочка, которой был привязан бидончик, лопнула! БУ-У-У-ЛТЫХ... и нет бидончика... Обидно, конечно. Казалось, счастье уже в руках, и - на тебе! - Колхозники! - прокричал боцман коварным дарителям. - На шнурок от ботинка привязали!... Повторить, что ещё он сказал? Всё имеет своё логическое завершение, всё проходит - и хорошее, и плохое. Промысел заканчивался. Впереди маячил заход в удивительную Луанду, но радостнее от этого не становилось. Что такое Луанда? Это такой же порт Мапуто, только с другой стороны Африки. Цены те же: пачка лезвий «Нева», и ананас твой... Не хочешь ананас? Бери ведро апельсинов. Кокосы - тоже неплохой вариант. И жуй всё это, пока хвост не отрастёт. За джинсами - это, простите, в Пальмас. Не поверите, но добровольно хвосты отращивать никто не хочет. Грусть уже торжествовала победу, как вдруг нас обрадовал тралец Паша-борода. Он и раньше нас, бывало, радовал, но тут постарался особо. Паша начал с простого. Он явился к первому помощнику: - Геннадий Андреевич, - торжественно начал он, - мне нужны мой паспорт и военный билет.. - Паша, всё это у капитана. – удивился помполит. - А зачем тебе?.. Оказалось, что к Паше пришли инопланетяне. Вы опять не поверите, но они предложили ему служить мичманом в их инопланетном флоте. Хорошее предложение! Я бы тоже не отказался. Но наш первый коммунист не захотел терять Пашу. Он его за шкуру — и к доктору. Доктор, Александр Иванович, ни разу не мозговед, он - костоправ. Отпилить, что либо от человека и пересадить на другое место он может, но проникнуть в тайны вакуума черепа ему не по силам. Тем не менее, Паша показал ему язык и дал постучать себя молоточком по коленкам. После того, как доктор потрогал живот, а трогал он свой живот, был поставлен диагноз: - Всё у него нормально! Паша, какие инопланетяне? - Обычные! Пришли, спросили, мол, хочешь у нас служить? Я, говорю, хочу, конечно. А они мне: тогда неси документы и пошли с нами... Один придурок имеется! Позвали Тулипа. Когда тот узнал в чём дело, то спокойно заявил: - Какая инопланетная армия? Это они его дурят... Да, приходили. Попросили ведро рыбы и ушли к себе в мукомольный трюм... Бэмсь! Два придурка. Александр Иванович махнул на Тулипа рукой: - В мукомольном трюме привидение! Мукомол мне о них на днях жаловался. Инопланетяне туда не пойдут.... Три придурка! Лично я верю мукомолу. Он мне тоже жаловаться, что брагу пить не может. Стоит выпить - и привидения по трюму начинают бегать. Причём, кто тут шутит, а кто нет, понять невозможно! И опять же, если мукомол выпив бражки видит привидения, то их нет вообще, или они есть, но слетаются только на запах дрожжей? Доктор и Геннадий Андреевич выгнали придурков и стали думать, что делать? Конец рейса, и дурочка может залезть в мозги к любому. Но, к примеру, если у Тулипа там есть что выгрызать, то что делать бедной дурочке в голове у Паши-бороды? Ловить насморк от сквозняка? Паше загляни в одно ухо — через другое горизонт увидишь. Вставь нужные линзы, и подзорная труба получится! Учитывая то, что до завершения промысла осталась совсем немного, Паше документы не дали. Доработает рейс, а там и видно будет. Тем более, что связывать Пашу и отдавать на базу никто не собирается — дома мы будем раньше. Трюма нашего траулера - это 2 раза по 1 000 кубов морозного воздуха в носу и 1 000 кубов на корме. Плюс страшный мукомольный трюм. Забив всё это под жвак мороженной рыбой и завалив всё мешками с рыбной мукой, «Сапун-Гора» в последний раз встал под базу, на выгрузку. После чего, тяжело вздохнув, развернул свой нос в сторону Луанды! Вахт больше не было. Часть матросов отдали на растерзание боцману, часть оставили приводить в порядок цех, готовя его к новым трудовым успехам. Я, было, остался в цеху, но боцман лично выпросил меня у Кандыбея. Мне была оказана огромная честь обновлять название нашего траулера. Эта работа за бортом, на полном ходу – мне проще, в космос. Чтоб вы так жили, а я в восторге! Представляете, под ногами три доски, связанные вместе, и под ними бурлящий поток. Когда впервые ступил эти досточки, то пошевелиться не мог. Как тут что красить, если руки намертво вцепились в страховочную верёвочку! Боцман перегнулся через фальшборт: - Краску не урони!.. Понятное дело, ему краска дороже, чем я. Однако, страх утонул первым. Через несколько часов я по этому мостику и бегал, и прыгал, выводя чёрной краской: «САПУН-ГОРА» . И всё хорошо, и мирное небо над головой. Одно омрачало наше существование — Луанда. В самом звуке уже слышалось: «…живи на одну зарплату...». Зато неба — сколько хочешь! Постепенно привыкаем к размеренной жизни. После ужина можно и кино посмотреть. Например, «Белое солнце пустыни». Угадайте, сколько раз я его видел, если все роли знаю наизусть? Сказать по правде, кино я не люблю, и на это есть причины. Кино - это трагедия всей моей жизни! Даже и говорить об этом не хочу. Однако, все мы всё чаще вспоминаем: «...Аристарх, договорись с таможней...» Спать тоже стало спокойнее, хотя спокойствие - это весьма относительное понятие. И я это быстро понял. Было, примерно, часа три ночи. Белые и пушистые зайчики заботливо поправляли моё одеяло. Как вдруг Николай Кретинин – а это был он - разогнал их и потряс меня за руку. Что делать? Притвориться мёртвым? Не поверит! Открыл глаза и тихонечко: - И чего тебе? Николай шепчет: - Выпить есть? Я тебе тайну открою! По запаху я уже понял, что мой друг уже «побрился». Первое, что подумал, так это то, что Николая тоже в инопланетную армию забирают. Я так скоро один останусь! - Коля, - продолжаю шептать, - какое выпить? Конец рейса! - А вот у тебя есть, - не отстаёт Николай и показывает на флакончик с «Шипром», о котором Цымбал ничего не знал. Я не понимаю! Скоро упьёмся настоящей водкой, а ему невтерпёж! Говорю, мол, бери, только отстань. Николай не унимается: - Пошли пить вместе. Я же непросто так прошу, я тайну тебе расскажу...Либо я пошёл дальше.. Ушастый Вова Чопык вылез из своей коечки: - Я с тобой выпью. Говори тайну. Магическое слово «тайна» заставила меня поступиться своими принципами. В результате мы, словно заговорщики, пошли пить втроём. В маленькой его каюте уже были видны следы большой оргии. Николай выставил на стол флакон «Алеко»: - Вы пейте этот, он мне надоел, а мне давайте «Шипр»... - Гурман, говори тайну! - заторопился я - Сначала выпьем! Вы думаете, я не выпил? Вы думаете, что, ах, какие мы алкоголики? Я выпил, но ни я, ни кто-либо иной из нас не алкоголики! Алкоголики - это те, кто поедает «поморин» и пьёт, что попало, на берегу. Парфюм аж бегом пролетал в организмы забытых сынов далёкой Родины. После каждого праздника трое суток гальюны нижней палубы приятно благоухали. Я не пил, но не буду отгораживаться от своих товарищей. Да, я даже, в обмен на тайну не пил. Я - пробовал... Простите, в наших краях, лосьон — это для дам, хотя и ему откручивали головки мужественные, натруженные руки властелинов океана! Конечно, ни я, ни Чопык просто так бы не глотали бы эту ароматную гадость, но тайна дороже репутации. У вас разве не так? Сомневаюсь. Коля подождал, когда эфирные масла заполнили пустоты головного мозга, и тожественно объявил нам: - Идём в Пальмас! - и секретную радиограмму — шлёп на стол! - Сам придумал? - не поверил я, хотя прекрасно понимал, что подобным не шутят. Такие шутки никто не поймёт. От смятой бумажки повеяло Счастьем.... Разговоры тут же закрутились вокруг того, что брать, по какой цене и, главное, где брать. - Отовариваемся только в «Авроре»! - учил опытный Николай. - Там хозяин Юра у него всё и купим, и выпьем! - А джинсы? - Полно! Ковры тоже лучше у него брать. Всё упакует и на пароход сам привезёт... На любой товар Николай знал цену. Иначе и быть не могло. Он всё-таки радист с прекрасным знанием английского. Вся информация Атлантики, через антенны траулера, стекалась к нему в голову, и он охотно делился ею. Моё внимание привлёк отличный «Зенит», который висел рядом на крючочке. Тоже такой хочу! Николай перехватил взгляд и оживился: - Анекдот! Приходит ко мне в рубку матрос уборщик, любимец боцмана и Вовы, товарищ Му-Мукин. И просит, чтобы я набил пару кадров, где он работает на ключе, где он крутит настройки рации и прочее. Я на него свою форменную тужурку надел и понащёлкал десяток кадров. Дурик от радости аппарат у меня забыл. Утром хватится... Понятно! Сам Му-му проявлять плёнки не будет, а понесёт их в ателье. Его родная Каневская будет знать, что Му-му не простой матрос-уборщик, а радист! Впрочем, почему просто радист? Начальник радиостанции, не меньше. - Кстати, - продолжал окончательно захмелевший Николай. - Я уже знаю, как наказать вашего друга! Вова, у тебя есть шанс отомстить своему обидчику! Чопык удивился: - Зачем? Его чуть было не утопили, и что ему ещё придумать? Николай настаивал, а мы уже знали, что он и Веру Холодную уговорит: - Раздевайся до голого состояния! Я понял сразу! Вы тоже догадались? Николай на этот «Зенит» понафотает голого Чопыка. Му-му потащит плёнку в ателье. И что подумают о нашем убрщике-начальнике радиостанции жители станицы Каневская, Краснодарского края? Чопык тоже сразу всё понял, тем более, что ему было что показать жителям Кубани! Вы видели мраморного Давида, так вот у Давида, по сравнению с нашим Чопыком, ничего нет... Теперь, когда мы узнали тайну, когда от нас приятно пахло мужским парфюмом, а Вова был полностью отмщён и уже оделся, можно было уходить. Напоследок Николай погрозил нам пальцем: - Только вы за Пальмас пока никому не говорите! - Конечно! - поклялись мы и пошли будить соседей... Судя потому как оживали низы, тайна стремительно падала в цене! На рассвете посыпались звонки капитану: - Мы в Пальмас идём? - Какой Пальмас? - сонно отвечал капитан. - Луанда... Опять дзынь: - Мы в Пальмас идём?... Дзынь: - Мы в Пальмас идём?... Вскоре нервы капитана сдали: -Я не знаю, куда мы идём! Алусю спросите!.. - Конечно в Пальмас. - сказала Алуся. Теперь все кинулись искать Николая! Его нашли в мукомольном трюме, рядом с мукомолом на мешках рыбной муки. Тут же валялся пустой трёхлик из-под бражки... Привидения валялись чуть дальше...Вы знаете что такое рыбная мука? Понюхайте сухой корм для рыбок — вот это и есть рыбная мука! А вы говорите - парфюм. Вот, где аромат! Капитан лично обыскал бездыханное тело радиста и вытащил из его кармана секретный приказ из ставки! Что можно было прочесть на этом мятом и порванном клочке бумаги?... Но «Сапун-Гора» уже резво развернул свой нос в сторону Лас-Пальмас Гран-Канария! Проспавшись, Николай Кретинин даже не извинялся. Действительно, он такую радостную весть принёс, за что извиняться? Ну, выпил немного. С кем не бывает? Паша-борода под неусыпным контролем Тулипа и доктора спокойно продолжал работать. На вопросы об инопланетянах он с улыбкой отмахивался: -Да, ладно! Пошутить что ли нельзя?... Ага, знаем мы эти шуточки...Была у тебя дурочка, была! *

Привет Серёжа ! я имею в виду на Форуме ,а так сегодня во всю гуляют в организациях и собираются в компаниях отмечая день автомобилиста ! Когда я работал водителем на птицефабрике на этот день директор всегда выделял средства и в разгар празднования сам приезжал и садился к нам за стол ,да были времена приятно вспомнить.

Моему другу погранцу ,с кем проходил службу в Никельском погранотряде - Сергею Бобылёву.... Прозвенел о тебе колокольчик, Своим звоном позвал в небеса, И апрельскою тёмною ночью, Ты ушёл вдруг от нас навсегда. Ничего не сказав на прощанье, Взгляд открытый пронзил тишину, И последним ,тихим дыханьем, В наших душах создал пустоту. Может нам рассказать что пытался, И о чём были мысли твои? Для всех нас ты такой же остался, Ради БОГА за всё нас прости. Под тобой станет лёгкой дорога, Всё что было - уже позади, В небесах у Всевышнего - БОГА, Ты прощенья за нас попроси. За тебя все молиться мы будем, За покинутый мир на земле, И хорошие , добрые люди, Будут помнить всегда о тебе!

Солидарен! Пожалуй, одно из главнейших пожеланий, и не только к Празднику.

Взаимно. И всем водителям отсутствия приключений на дороге!

Присоединяюсь к поздравлениям! С Праздником всех автомобилистов! Женю Передирия - персонально! Здоровья и всего наилучшего! Женя, и это... к вопросу "рано начали"... как мой дядька говорит: "Подольше за столом посидишь - побольше в раю пробудешь".

Спасибо за пожелания, друзья!

С Праздником,братишки!!! Ни гвоздя,ни жезла!

Не забудьте фотоаппарат.

С ПРАЗДНИКОМ СЕХ ВАС БРАТИШКИ - АВТОМОБИЛИСТЫ ! . А СЕГОДНЯ ЕЩЁ И ПЯТНИЦА ВАША СВЯТАЯ ! Удачи всем !

С ПРАЗДНИКОМ!!!

Поздравляю !

С праздником шофёров! Ни гвоздя, ни жезла!

Не так давно, мы были молодые, На танцы при параде под музон Ещё по детски духом озорные, В субботний вечер в клуб со всех сторон. Под занавес "Венеру" запускали, И белый танец пару раз звучал С девчонками потом в ночи гуляли, И каждый свою к дому провожал. Мы пели песни хором под гитары, Под" мышкою" звучал магнитофон Казалось ночи нам всем было мало, А по утрам тяжёленький подъём. Как на зелёной весело гуляли, И все толпою вместе шли в кино Все праздники с друзьями отмечали, Совсем не давно, но уже давно. Прошло то время, но осталась память, На фото лица молодых ребят Они с годами душу нашу ранят, Всё это не вернуть уже назад...

С Днём России парни! Я люблю мою Россию В ней душой и телом врос, Трели звонких соловьиных, Над рекою высь берёз. Мне тобой не надышаться. Белый утренний туман И зарёю наслаждаться, Запах трав, росы дурман Я люблю тебя так нежно, Что ни в сказках рассказать, Где зимою белоснежной, Силу - воли испытать. И на тройке покататься, Чтоб захватывала дух Как хочу тебе признаться, Говоря об этом вслух. Ширь России необьятной, Мощь Державы - глубина Многим странам не понятна, Но сама себе верна. Мы сыны твои Россия, Мы все клятвою верны И пока живёт в нас сила, Духом Русским мы сильны...

Посвящение празднику... Нет земли роднее и красивей, Нет её богаче и сильней, Я горжусь страной моей Россией, Крепко связан с Родиной своей. Все леса, луга , поля и горы, Все моря , что омывают нас, И степей бескрайние просторы, Охраняет пограничник наш. Он на страже днём и ночью тёмной, В зной палящий, сильную пургу, И в дозор страны своей огромной, Как всегда на боевом посту. Эти парни смелые ребята, С деревень, и сёл и городов, Крепко держат руки автоматы, И любой на подвиги готов. И страну свою мы очень любим, Охраняя наши рубежи, Службу на границе не забудем, Мы границы верные сыны... Строем на парадах не шагали, В этот час на флангах были мы, Праздник наш двадцать восьмого мая, Как награду в жизни обрели....

Помню в детстве автоматы с газировкой, А с сиропом три копейки - это да! Бегали в кино из школы с Вовкой, На мопедах ездили тогда. По дорогам тОлпами гуляли, На скамейках - места больше нет, Над рекою Волгою встречали, За туманом утренний рассвет. Занимались в школе велоспортом, На дорогах много было нас, Чистили зимою наши корты, Самодельные тогда,не как сейчас. Под ВИА на танцах танцевали, Под открытым небом шло кино, После драки нас менты гоняли, Как же это было так давно. Первый раз я в руки взял гитару, А потом всегда был только с ней, Сочинял стихи в записках к милой, В школе посылал любви своей. Нашу юность детям открываю, Как нам было здорово тогда, Часто всё с улыбкой вспоминаю, Мои в жизни лучшие года...

В сопках Заполярья, службу мы несли. И тянулись ночи,проходили дни, Автомат на шее, рядом верный пёс, Он с тобою вместе, эту службу нёс. Шли мы выполняя, Родины приказ, Командиров слово, и друзей наказ, Быть поосторожней, бдить во все глаза, Где пройти возможно, где пройти нельзя. Где-то затаится, выйти вновь на связь, Тихо на границе, мысль оборвалась, Ветка затрещала, и упала вниз, Совершенно рядом, пролетел вдруг сыч. И опять всё стихло, ветер шелестит, Но не спит граница, пограничник бдит, Не грусти родная, прогони ты грусть, Пролетят два года, я к тебе вернусь.

Класс!!!

Спасибо, смеялся до слёз.... Вспомнил сразу юность и свои рейсы на рыболовных судах... Луанда и Лас-Пальмас... Всё так и было, ну почти так, в далёком 87м.... А вместо подкраски названия БМРТ я "суричил" нашу лайбу, как обезьяна, ловко цепляясь за леера белоснежной надстройки.... Спасибо ещё раз!

...кто-то что-то узнает?..

Еще раз про "Дым над водой"

Всех с праздником (хоть с опозданием-только вернулся)!!!!!! И ВСЕХ ПРИЧАСТНЫХ К 97П !!!!!

Сегодня снег, местами сильный снег, ветер. К вечеру похолодало уже -10. на ночь обещают -20, но..... За городом местами гололед, снежный накат...

Юра, фото будет убрано из коллажа. А твое фото вообще, хоть одиночное, можно туда вставить?

Бу-га-га. Шибко много чести для тебя. Да и не был я никогда "организатором" подобных действий. Это больше по твоей части народ баламутить. Или может я тут кого - то призывал к твоему изгнанию? По моему я вёл с тобой диалог тет-на-тет. Это у тебя вечное пространственно - обобщённое "вы такие", "вы сякие", "а вы", "а у вас" и т.п. Словоблудие короче

Этой ночью мне что-то не спится, Сын звонил - заступает в наряд, Он со мной вспоминает границу, Мой родной пограничный отряд. У него тоже служба не сахар, Он на точке в дали на посту, Охраняет запретную зону, Как в дозоре - всегда начеку. Так мечтал послужить на границе, Но в другие попал он войска, Как и мне дом родной ему снится, И по близким приходит тоска. Один год - это время , но всё же, Постарайся достойно служить, Сильным будь ты и в слове, и в деле, С этим всё можно здесь пережить...

Жизнь даётся каждому одна, Ты не делай много в ней ошибок, В чаше счастья - горя и добра, Меньше слез, и больше в ней улыбок Пей ты эту чашу по чуть - чуть, Пей её короткими глотками, И потом со временем во внутрь, Загляни в свою живую память...

Была....это воспоминание и ностальгия, конечно она есть - кумжа, но вот в магазинах её я не встречал, по крайней мере у нас.... Здесь северный и жгучий ветерок. Меж сопок приласкает наши лица, Под утро снова выпадет снежок, Сурова Заполярная граница. Идёт от елей хвойный аромат, На небе звёзды яркие сияют, Рукой сжимая крепче автомат, Дозором фланги ночью охраняя. Мороз такой- снежинки на ресницах, Трещат деревья в полной тишине, И по особому живёт наша граница, Готовясь к встрече будущей весне. Застава в сопках, в снежном покрывале, Висит над вышкой жёлтая луна, Мы многое за службу повидали, И трудностей хлебнули все сполна. Как быстро пролетели годы-птицы, Вновь майский праздник соберёт всех нас, Всех погранцов с одной большой ГРАНИЦЫ, Ушедших пограничников в запас...

Почему я Никель люблю, Почему я о нём вспоминаю, Почему Заполярьем живу, Почему Заполярьем скучаю! И как только услышу слова, Мне так с юности очень знакомы, Заполярная - сторона, Ты осталась родным мне домом. Ни жара и не южное море, Где всем хочется быть иногда, Я своё Заполярье родное, Не отдам никому - никогда...

В Заполярье день короткий, Солнце светит высоко, Белый снег лежит на сопках, Растилаясь далеко. А дорога змейкой вьётся, Между сопок и озёр, Здесь душа всё время рвётся, Покорить земли простор. Ах какое наслажденье, Прогуляться не спеша, И смакуя как варенье, Воздух пить , едва дыша. Каждый день зовёт природа, С нею я теперь на ты, Уезжаю на полгода, В тишину от суеты.

Стоя не надышишься,хочется упасть, В зарослях черники, как бы не пропасть. Вслед за ней морошка, и ещё грибы, На границе в сопках,с нею я на ты. Тишина и только, в глаза лезет гнус, На коленях ягоды, ем я ,не пригнусь. Вот сейчас бы снова, ощутить тот вкус, Может быть когда-то, я и соберусь...

Нет раны на сердце больней, Она кровоточить будет всегда, Теряем своих мы друзей, Уходят они навсегда. Их души летят, на небесный простор, Туда, где сияют зарницы, Ребята уходят, в вечный дозор, В дозор- на РОДНУЮ ГРАНИЦУ...

Работа мастера. Павлу Зязину....... Да, в прошлое , уходят наши мысли, Не буду тыкать наугад, Дела, которые зависли, Работу плохо делать ,не впопад. Мне б отдохнуть , хотя б немного, Такую малость ,хоть чуть-чуть, Дела опять , зовут в дорогу, Да, отдохну когда-нибудь. Рукой измучен инструмент, И предо мной, уже готовый, Стоит из глины - монумент, Солдат и столб, живой и гордый. Последний раз, набравшись сил, От пули боль превозмогая, Он снова столб - установил, Назло врагам, не отступая...

Да - Сальмиярви, ты язык сломаешь, И слово это не поймёшь, На карте Мурманской сторонки, Его и сразу, не найдёшь. Оно находится в протоке, Среди красивейших озёр, И старый мост, такой " широкий", Я по нему когда-то шёл. Ах Сальмиярви, Сальмиярви, Тебя увидеть был бы рад, Ведь находился здесь когда-то, Наш сотый Никельский отряд. Здесь наше стрельбище с "Эстрадой", Здесь К.Р.С.,десятка здесь, И слов придумывать не надо, Та память пред глазами есть. А клуб и две многоэтажки, И на дороге штаб стоял, А почту с магазином помнишь, В него ты часто забегал. На карте Google чётко вижу, Как изменилось всё кругом, "Губы" не стало, Р.Т.Ма, Стоит здесь вышка, где был дом. Сюда нас ночью привозили, И мылись в бане ,стриглись здесь, Потом в учебный увозили, В наш Раякоски, тоже есть. А дальше всех нас по заставам, Распределили кто куда, И вот тогда уже по праву, Та служба трудная пошла. Я просто это вспоминаю, И памятью своей делюсь, И всей душою понимаю, Что здесь служил, и я горжусь

Я 100ый не забуду никогда, Он по ночам довольно часто снится, Наш Никель, Заполярный - города И все заставы - там моя граница! Снег в сопках, ели - до небес, Как зеркала, прозрачные, озёра, Красивый ,первозданный край чудес, Как хочется туда вернутся снова ! Кто службу нёс, и он меня поймёт Граница ведь она ,не отпускает По ней и ностальгия не пройдёт, Нет бывших погранцов, и не бывает! За снежной далью, вижу, снова даль Над сопками полярное сиянье , И мне становится немного жаль, Что это только лишь, воспоминанье. Граница в нас живёт, всегда, И где бы полоса не проходила, Мы службу не забудем НИКОГДА, И что на этой службе с нами было...

На окрашенной скамейке, возле дома, Ветеран платком пот утирал, И с лица он будто мне знакомый, В книге ПАМЯТИ о нём я прочитал. На груди его , не все медали, Неуклюже , выложены в ряд, О боях прошедших долгих, давних, О войне ВЕЛИКОЙ говорят. Он сидит, и взгляд его суровый, Мне напомнил о своём отце, Моего- война взяла из дома, Получив повестку на крыльце. Уходя на фронт совсем мальчишкой, Не имея страха за спиной, Что и как, какие были мысли, Он не думая ,бросался в смертный бой. Ты живи отец, живи на свете, Ты за батю моего живи, Слово " фронтовик" - все знают дети, Это тот, кто трудный путь прошёл войны...

На чёрно-белых фотографиях в альбоме, Я вижу молодых глаза ребят, Они тоской наполнены о доме, Проходит сквозь меня их чёткий взгляд. Их руки с силой, сжали автомат, Им до парадки - очень далеко, Присел на корточки передний ряд, И все вздохнули перед снимком глубоко. Через учебку, кто ж не проходил, Подъём, отбой - всё до седьмого пота, Наш командир сурово говорил, Что отдых здесь,а там будет работа. Готовтесь к службе , к трудностям сынки, Граница только смелых принимает, На флангах километры не легки, И каждый погранец об этом знает. Мы бережём свой демьбельский альбом, Уединившись , бережно листаем, Нам фото в нём , напомнят о былом, О службе , о друзьях всех - вспоминая...

Никогда не угадаешь то, что будет, То, что в жизни стоит пережить, И не всё увидишь в близких людях, Может так и надо стало быть. Вот и грусть приходит к нам порою, Так же неожиданно под час, Все странички сшитые судьбою, Их не прочитаешь все за раз. Как от ностальгии стало тяжко, Душу снова фотки теребят, На столе зелёная фуражка, Память в фотографиях ребят.

В зимних шапках, в Заполярье, Не видал таких нигде, Вы и сами не видали, Они сшиты по зиме. Да ,по той зиме суровой, С лютой вьюгой и ветрам, Как наденешь на гоЛОву, И не холодно ушам. Пусть и выглядишь смешно ты, В ней не слышно ничего, Но легко берёшь высоты, В белых сопках - далеко. Жаль,что шапку я оставил, И с собой её не взял, Может где-то на заставе, Мой "сынок" в ней охранял...

Судьбы своей открой страницы, Листая снова дембельский альбом, И вспоминая службу на границе, Дела свои оставь все на потом. Как шли дозором ночью вдоль системы, И ФАСом освещали КСП, Деревьев скрип - натянутые нервы, Всё это часто стало сниться мне . Года идут, а фильмы о границе, Приносят ностальгию и печаль, И с мыслями никак мне не смирится, Что нет ПВ -как это братцы жаль. Как жаль, друзья от нас уходят, В последний пограничный свой дозор, В заброшенных заставах души бродят, Для нас кошмар, для Родины укор. Я верю в то, что вспомнят о границе, И на погонах буквы две ПВ, Всё это непременно возродиться, Граница навсегда в моей судьбе...

Пограничная - душевная... Моим братьям Никельского отряда посвящается.... Суровые лица у наших ребят, Им нет и ещё двадцати, Две буквы ПВ на погонах лежат, Сегодня дозором идти Всегда масхалаты у них под рукой, Заряжены оба рожка, Уходят наряды хранить наш покой, Живи ты спокойно страна п-в: Повсюду везде и во все времена, Служить на границе опасно, И верили все уходя дембеля, Что службу несли не напрасно У нашей России граница длинна, Сурова природа на крАе, С зелёной фуражкой спокойна она, И это конечно все знают В горах и меж сопок заставы стоят, Нам домом родным они стали, Все вместе они - пограничный отряд, Надёжен как танки из стали. п-в: Мы свято храним нашу память бойцов, Принявшими первыми бой, Я верю, что каждый из нас погранцов, Пойдёт охранять наш покой С границей останемся мы навсегда, И помним друзей своих лица, Уходят от дембеля наши года, Нам часто она будет снится.

За окном всё темно - мне не спится, Жду я снега, а слышу капель, Как живёшь ты родная граница, Без своих погранцов теперь. О тебе наша память не скрою, До сих пор на устах у ребят, И мечтает о встрече с тобою, Каждый третий служивший солдат. В годы разные все отслужили, Шли дозорами в дождь и в пургу, Молодыми и сильными были, Охраняли мы нашу страну. Иногда ностальгия нас гложет, Ищем снова своих здесь друзей, И когда - нибудь кто-то поможет, Отыскать сослуживцев быстрей. Снова снега не будет сегодня, Выключаю светильника свет, В своём маленьком стихотворенье, Погранцам посылаю привет...

Расскажу, что случилось со мной, Случай этот всегда вспоминаю, Было дело, суровой зимой, Других зим в Заполярье не знаю. Мы с заставы пробирались в отряд, Вот и выполнено заданье, А погода звала назад, Шла метель ,как назло в назиданье. И дорога уже не видна, Как барханы , большие сугробы, Промелькнула тут мысль одна, Мы к таким испытаньям готовы? Не успел вдруг подумать и вот, Встало резко авто на дороге, Невезёт так вот невезёт, Затекли от сиденья ноги. Но не в этом казалось суть, Так закончился первый день, Только холодно стало чуть чуть, Оборвался в движке ремень. Развели мы быстрей костёр, Расположились на дороге, Очень быстро остыл мотор, Делать нечего - ждём подмоги. А метель всё сильней и сильней, Бьёт в лицо , продувая спину, Без огня нам будет трудней, Стали жечь потихоньку шину. Сняли первое колесо, И второе уже готово, Без горючки горит оно, Еле, еле горит - хреново. Вот вторые сутки пошли, Что нам делать пока не знаю, Всё ,что было, уже сожгли Ситуация - понимаю. В третий день нас обнаружил наряд, По утру на забытой дороге, В хебовозке везли в отряд, Обморозили малость ноги. И три дня без еды и питья, Ели снег и кусали губы, Как мы выжили тогда, Одному лишь известно богу. Моему другу...... .Распахну я окно широко, Что-то птицы умолкли вокруг, Ты сейчас от меня далеко, Умирает в больнице мой друг. Вместе нас призывали служить, И в команду попали одну, Только вот разбросала жизнь, До сих пор никак не пойму. За Афган он звезду получил, А в груди от гранаты металл, И последний тот бой не забыл, И про рану свою рассказал. Я хожу, и все мысли о нём, Об одном лишь бога молю, В голове, и ночью,и днём, Дай хоть каплю надежды ему. Не бери его боже к себе, Нужен очень,он ещё здесь, Сделай благо к его судьбе, Ему рано лететь до небес. Жизнь одна, и она коротка, А так хочется много успеть, Сделать жадно воды два глотка, И с улыбкой в устах умереть. Он не выжил, и здесь я один, На могиле его,весь седой, Орден Красной Звезды в руке, Его орден теперь со мной...

Я видел старые заставы в Заполярье, Заросшие кустами и травой, Они о многом нам бы рассказали, И по какой причине обрели покой. В щелях на старых стенах кирпича, Растёт сама - карельская берёза, И жизнь там протекает не спеша, Вся в трещинах от лютого мороза. А рядом вышка деревянная стоит, Назло ветрам и всякой непогоде, На проводах фонарь большой висит, Качаясь тихо - целый вроде. Плакат стоит, он выгорел давно, На нём с трудом все буквы различаю, И только замечаю лишь одно, Такой заставы - я не знаю... Прощание. Прощай мой друг , я ухожу с границы, Не принесу тебе я больше- пития, Ты часто будешь мне ночами снится, И в этом виноват поверь не я. На службе рядом, жесты понимая, Всегда ты знал, что дальше делать сам, Моя собачка - милая, родная, С тобой в секрете, всё делили пополам. Я расчешу загривок, лягу рядом, Ты подползёшь, оближешь языком, А на глазах печаль - не уходи - не надо, Оставь разлуку- на потом. Мой верный пёс, остался ты на фото, В альбоме , и та память - о тебе Спасибо ,за отличную работу, Она так часто - будет снится мне...

Никогда не видал Заполярье, Про него только в книжках читал, Красоту бесконечных здесь далей, О такой человек не мечтал. В сопках ветер ,и что-то мне слышится, Замирает дыханье в груди, По особому воздухом дышится, Речка шепчет ," ещё приходи". На озёра смотреть бесконечно я, Каждый раз буду к ним приходить, С наслаждением лёгким и трепетом, Буду рыбу руками ловить... Заполярная ночь. Ночь в Заполярье очень темна, Редкая птица поднимется ввысь, А за окошком вьюга-пурга, Ты меня непременно дождись. Я же вернусь к тебе ночью иль днём, Кольский дозором весь обойду, Ты остаёшься в сердце моём, И я тебя больше жизни люблю. Верю родная ты тоже не спишь, И в полумраке читаешь письмо, Вновь вечерами с ответом сидишь, Ведь ты дождёшься меня всё равно. А за зимою приходит весна, В ней мы встречаем праздник с тобой, Здесь на границе всегда тишина, Мы охраняем мир и покой. В жизни немало прекрасных чудес, И о любви долетят письмена, Счастлив на службе лишь тот погранец, Служба его ожиданьем полна, и ему дорогая верна... Памятный журнал... Север, Заполярье и Граница, Старый " Пограничник" я листаю, Адресами братьев весь исписан, Почерки с трудом их разбираю. Где фломастер, где-то карандаш, Ручкой пожелание на память, Не забуду службу -сотый наш, Каждый здесь автограф свой оставил. Я его так бережно храню, Дембельский журнал мой " Пограничник", И с фуражкой в праздник достаю, Это всё вошло уже в привычку...

А граница как реки, протянулась вся в даль, Часть России на свете , для души просто рай, И на этом краю , я когда-то бывал, И людей мирный труд, от врагов охранял. Как служили братишки и во все времена, Только знает об этом ,лишь граница одна, Под приказом наряды , уходили в дозор, Всю нелёгкую службу, помним мы до сих пор. И покуда все живы, в нас и память живёт, Кто служил на границе, тот меня здесь поймёт, Наша жизнь в суете, и проходят года, Но останемся мы, на границе - всегда. РОМАНС Не обласканы мы, были все на границе, Не ходили в увал, и не пили вино И гражданских людей, их весёлые лица, Мы на службе своей, не видали давно. Нас морозами ночь,наши руки ласкала, И катилась из глаз, но от ветра слеза Ну, а в письмах домой, мама это не знала, То , что сын на границе , понимала всегда. Все суровые дни, службы нашей проходят, В оружейке с замком, мой стоит автомат, Молодые бойцы, нам на смену приходят, И на фланги опять, вновь уходит наряд. Будем все вспоминать, нашей юности годы, С нетерпением ждать, праздник наш дорогой, И оденется цветом, вся зелёным природа, И в фуражках зелёных , праздник встретим мы свой.

Время суток идёт вдоль границы, Начинается в двадцать ноль ноль, От солёного пота ресницы, Тяжелеют ночною тропой. Потянуло плечо автоматом, Острый камень сидит в сапоге, Далеко до стыка ребятам, Им сейчас бы пройтись налегке. Но по времени надо добраться, Там на фланге тебя уже ждут, С непогодою трудно тягаться, К нам навстречу братишки идут. Бьёт в лицо уже ветер с водою, И промокли давно кирзачи, Мы дойдем до машины с тобою, До заставы наряду идти. Пожелаем братишкам удачи, И от стыка к заставе прийти, Мы на службе , а как же иначе, Нам до дембеля службу нести...

Алакуртти, Реболы и Никель, Калевалы, Мурманский отряд, Сортовалы,что ни говорите, Кольский полуостров был богат Выборг, Сестрорецк и Суоярви, И Сосново-Борский рядом тут, Гдынский и Пыталовский конечно, Все тебя гостеприимно ждут. Эх граница,Кольская родная, Бесконечный край больших озёр, Всю тебя прошли мы охраняя Защищая Родины простор!