-
Постов
9 194 -
Зарегистрирован
-
Посещение
-
Победитель дней
66
Тип контента
Профили
Форумы
Галерея
- Изображения
- Комментарии к изображению
- Отзывы к изображениям
- Альбомы
- Комментарии альбома
- Отзывы на альбом
Загрузки
Блоги
События
Весь контент Пит81
-
Так чего вы мучаетесь?Пусть Вольт отдаст водомуту свой перстень, а себе закажет другой. Вот один уже и обеспечен.
- 1 315 ответов
-
- перстень
- морчасти погранвойск
-
(и ещё 3 )
C тегом:
-
Ну я пытался выразиться более мягко. Да и о подчиненных приходилось думать!
-
Интересно, а какие такие ЭВМ, атомные установки и прочая были во времена парусного флота? А в машине (автомобиле) где атомный реактор? А в самолете?Паша! Ты не совсем прав. Или так: отчасти прав. Но морская болезнь она и в Африке морская болезнь. Просто сейчас она проявляется в различных ситуациях. И у каждого по разному. Самое интересное , что все без исключений болеют этой морской болезнью. Но почему то принято считать, что болеет тот кто рыб пугает с борта! например меня при качке всегда тянуло поесть. Это тоже проявление морской болезни. Кого то клонит в сон, у кого то просыпается "работун", у кого то еще что то. Это все - морская болезнь. И наличие или отсутствие технических средств здесь ни при чем. ИМХО.
-
Для всех выпускников Высших военно-морских училищ им. Кирова (г.Баку) и СВВМИУ (г. Севастополь): 9 мая 2009 года на стадионе в Сокольниках (г. Москва) будет проводиться международный товарищеский матч-реванш по футболу: команды "ЗЫХ" (г. Баку) и команды "Голланддия" (г. Севастополь). Начало в 14.00 Приглашаются все желающие! Играть могут только учащиеся, рабочие и служащие училищ. Все остальные приглашаются в качестве болельщиков!
-
Так она и называется - морская болезнь. Ею еще адмирал Нельсон страдал.
-
В училище на Истории флота нам рассказывали, что в революционные годы была такая традиция - сокращать названия всего, в том числе и должностей. Не знаю байка или нет, но ...Попробуйте расшифровать: "ЗАМКОМ ПО МОРДЕ"
-
В 7.15 в будний день отставные пенсионеры еще спят! Просто сейчас руководителям по х.й как одет полковник Когда я уже служил на Лубянке, нас, помню, периодически проверял начальник управления - генерал-лейтенант (не говоря уже о начальнике отдела). Может быть поэтому офицеры Центральной инспекции при работе в войсках никогда не дое...ь просто так, без причин. Вот например фото офицеров и служащего (капитана 1 ранга в отставке) инспекции морских сил Центральной инспекции ФПС России (1997 год)
-
Нет! Жизнь, порой, такая.Был у меня знакомый начальник заставы (и не один), который не мог выехать в город Хабаровск только потому, что заменить его некем было. На заставе из штатных трех офицеров и трех прапорщиков, был только он и старшина заставы. Выезжал только в отпуск.И вот, как то раз разговорились мы с ним. Он и жалуется: "Выезжаю в город и первую неделю боюсь дорогу переходить! Даже на зеленый свет! Дети увидев светофор, думают, что это "дискотека". Жена уши затыкает от грохота!"А ты говоришь - деформация. Я представляю тех начальников застав, которые служат на Курильских островах. Мне их жаль. Вместе с семьями.
-
Масленица "Вот масленица придет и ...." "- Ты кто? - Масленица! - Твое? - Мое!" "- Масленица приходил! - Кто? - Масленица! Такой мааааленький, а такой ваааажный!"
-
Напишу еще немного о сленге.Специфичность разговоров военных была, есть и будет. Гражданские понимают наш сленг только когда работают с нами. Но порой мы начинаем говорить на своем сленге, а потом, вдруг, переходим на обычный (гражданский) язык. Сами себя мы успеваем понимать. А вот гражданские .... не всегда.Это было в нашем, Каспийском высшем военно-морском училище им. С.М. Кирова.Третий курс. Hадвигается экзамен по мореходной астрономии. Эта астрономия в то время сопровождалась долгими, нудными и кропотливыми расчетами по специальным таблицам, которые называются "Высоты и азимуты светил", издания 1958 года, и как всё в ВМФ аббривиатурятся по принципу: первые буквы названия - год издания, т.е. "ВАС-58". К экзамену, естественно, никто не готов. Дежурного по классу направляют на кафедру кораблевождения, надо каждому по этой книжке до завтра - предполагается, что ночью (!) все (!!) станут готовиться. И он идет. В лаборантской сидит этакая козочка и стучит на машинке. Курсант просовывает голову в дверь: - Г-ы-ы... А можно "ВАС" на ночь взять, ПОТРЕНИРОВАТЬСЯ? Несколько секунд они смотрят друг на друга, причем дежурный продлжает улыбаться и не понимает, чем так напугал бедную девушку. Наконец, до нее доходит скрытый смысл фразы: - А-а-а... (осторожно так)... "ВАС-58"? - Не-а! (ему же на всех...) нас ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ!"
-
А в суд? Реально выигранное дело!
-
Ну почему вы думаете только об органах Ладно! Была у нас такая шутка с проверкой знания: самый короткий конец на корабле - рында-булинь (веревка корабельного колокола); самый длинный конец на корабле - язык у боцмана! Поздравляю всех кто ответил правильно!!!!!!!!! Я думал, что моя шутка не пройдет!
-
Когда я служил (да и сейчас тоже), меня всегда удивлял вопрос: почему зеленые (те кто в сапогах) не знают морских воинских званий? Причем это касалось как солдат срочников, так и офицеров, причем до полковников включительно! Парадокс, но генералы знали морские звания.Меня всегда коробило, когда старшин (1, 2) статьи называли сержантами, ну а уж главного корабельного старшину ни один зеленый правильно не мог назвать, даже когда ему напоминали, что перед ним моряк и носит морское звание!Мне было не приятно, когда меня называли капитаном, майором, подполковником. Ни одно из этих званий я не носил. И даже полковнику из Москвы (однажды) я сделал замечание и попросил называть меня капитан-лейтенантом.А удивляло меня вот, что: в морских высших военно-морских училищах к дисциплине "Уставы ВС СССР", относились несколько ... мммм ..... прохладно. Но воинские звания от солдата до маршала Советского Союза знали и не путали. Парадокс. Мы не знали некоторого специфичного сленга солдат. Но однажды я наткнулся вот на эту историю и понял: СЛЕНГ, ЕСТЬ СЛЕНГ. Ну не понимаем мы друг-друга. А воюем, все равно, дружно!Итак история, как я понял, рассказанная одним из курсантов Высшего военно-политического училища, которое было во Львове (там готовили начальников клубов).Моряков нельзя не любить. Хотя бы за упертость, с которой они цепляются ко всему недоступному для нашего общевойскового ума. Одни звания чего стоят: капитан-лейтенант, капитан 3 ранга, капитан 2 ранга, капитан 1 ранга. А потом еще лучше: контр-адмирал, вице-адмирал, адмирал, адмирал флота, адмирал флота Советского Союза. Классно! Сразу понятно, почему в военно-морских училищах на год дольше учили. И еще они на своем языке разговаривают. - Товарищ майор, прошу «добро» пройти, - обратился как-то к нашему ротному в училище их старшина. До Кузи несколько секунд доходило, что от него требуется. А старшина какой-то статьи стоял и ждал, довольный. Их целая стая была. Рыбий косяк... Назывался он 14-я военно-морская рота. Неофициально - Рыбнадзор. Командовал ими капитан-лейтенант Кандыркин, прозванный во Львовском училище Командующим военно-морскими силами Прикарпатского военного округа. Жили мы с ними в одной казарме и чувствовали раздвоение многих личностей. До третьего этажа шла лестница, а дальше она превращалась в трап. Стены перерастали в переборки, спотыкаться нужно было уже не о порог, а о коммингс (слабо запомнить?), а из гальюна перло совсем не так, как из сухопутного туалета. - Рота, заправить баночки, строиться на верхнюю палубу! - командовал самый главный корабельный старшина в столовой, которую эти полосатые превращали в камбуз. Естественно, могучее водоплавающее племя разрасталось. Начальником пожарной команды был толстый и усатый мичман, постоянно бродивший по училищу с парой просроченных огнетушителей. Кличка у него была Банные Дарданеллы. Любимым развлечением осенью было поймать глупого первокурсника и отправить его за чем-нибудь к «морскому прапорщику». Глупыш, затянутый ремнем, подходил и дрожащим голосом блеял: - Товарищ морской прапорщик, разрешите обратиться... Раздавался рев и упоминались те самые Дарданеллы. Все дружно радовались. Давно уже замечаю, что в моряках есть какая-то кавказская склонность к племенному кучкованию и еврейская способность к перетягиванию сородичей. «Черные полковники» были у нас практически на всех кафедрах. Даже на кафедре общей тактики и то бродил морской пехотинец. Ну а уж на их родной, на кафедре военно-морской подготовки, от них просто темно было. Впрочем, нам туда заходить не разрешалось из-за сапог. Или из-за того, что мы - «сапоги», я так до конца и не разобрался. И упаси Бог был назвать какого-нибудь прикарпатского Колумба «товарищ полковник». Раздавался визг громче, чем от того пожарного мичмана. «Я не полковник! Я КА-ПИ-ТАН! ПЕРВОГО! РАНГА!» Капитаны всех рангов учили нас марксистско-ленинской философии, научному атеизму, истории КПСС, партийно-политической работе в войсках и другим сугубо морским дисциплинам. Особенно старался один кап-два, долдонивший невероятно экзотичный курс - ИМКРНОД. Так сокращенно называлась история международного коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения (уф-ф!). Он никогда не мог оторваться от конспекта, с трудом находил на большой политической карте разные страны и обладал невероятно мощным хохлацким акцентом. Называли его соответственно: «капитан дрУгого ранга». (Для тех, кто не знает, - другий по-украински второй). Когда моряки заступали в наряд, они обязательно надевали синие кители со стоячим воротником. А из-под этих кителей спускались специальные ремешочки. На них где-то в районе колен болталась кобура. Впрочем, некоторые носили свои стоячие воротники и не в нарядах. Один кап-раз1 из учебного отдела прямо-таки не вылезал из него. Головой на бордовой шее с трудом вертел, но даже в жару ходил задраенный на все крючки. Ему кто-то сдуру рассказал, что женщинам из библиотеки очень уж эти кители нравятся. Еще у нас был Крейсер Маразм. Такое прозвище носил капитан второго ранга с морской кафедры. Кажется, он даже был ее начальником. Он и на правой стороне груди носил изображение этого крейсера под значком «За дальний поход». Когда он заступал дежурным по училищу, на нас как атлантический шторм падали волны его ненависти к пехотному беспорядку. Возле столовой скапливались роты, которые неправильно подошли или неправильно доложили Крейсеру, а дежурные по подразделениям с ужасом ждали его прихода. Легче было выдержать пиратский абордаж. - Караульный, - бодрым голосом вопрошал на разводе этот потомок Нельсона, - вы находитесь на своем посту. С правого борта - торпеда противника. Ваши действия? - Совершаю противоторпедный маневр! - проорал Ерема Аскольдов, спасая весь караул. Довольный ответом, Маразм к нам за сутки ни разу не заглянул. Зато второму караулу тогда не повезло... Но больше всего запомнился маленький, просто крохотный кап-три. Он бы спокойно встал у меня под мышкой, если не его громадная фуражка с непомерно развитой «лобковой» частью. Моряки вообще любят потрясающие фуражки. Они умудряются не запутаться, когда им носить белые, когда - черные. Шьют их на заказ, и то, что получается, идеально годится для предохранения от затекания воды за шиворот. Когда я вижу эти творения, мне почему-то на ум бакланы приходят. Почему? Ведь я этих птиц никогда не видел... Так вот, с этим крохотным капитанчиком мы заступили в наряд. Он был дежурным по учебным корпусам, а я - его верным дневальным с кем-то в паре. Он тут же сообщил нам, что прибыл с Северного флота. А значит, будет требовать флотского порядка. Скоро началось. - Вахтенный! ВАХТЕННЫЙ!! ВА-А-АХТЕННЫЙ! Мы себе подремываем где-то в свободном классе, а он, маленький, надрывается. А потом еще и сердится. - Я вас вызывал! - Когда? - Десять минут назад. - Мы не слышали. - Вы что, не слышали, как я кричу: «Вахтенный!» - А-а, так это вы нас? - А кого же еще! Мать вашу!!! - Как кого? Вахтенных каких-то... - А вы?!... ВЫ!?... ВЫ КТО??? - Мы - дневальные! Бедолага шипит, сипит, булькает и ненавидит нас выпученными глазами за толстыми стеклами очков. Но сделать здесь ничего нельзя. Формально мы правы. Я подхожу и нежно, доверительно говорю ему, почтительно склонившись к краю фуражки: - Товарищ майор. Ой! Виноват... Товарищ капитан третьего ранга... Мы некоторые вещи не понимаем по-вашему. Но мы будем стараться. - Тогда иди за обрезом! Мы с коллегой уходим на поиски обреза и возвращаемся минут через сорок. Плотно пообедавшие в «чипке2» и перекурившие это серьезное дело. На лицах - смесь тупого усердия и искреннего огорчения. Нет в роте обрезов. Ну нет! Автоматы, пулеметы, даже гранатометы есть. В пятой роте, у наших отборных дебилов из РПК3, даже карабины есть, но вот обрезов... Капитан кричит и даже грозится снять двух идиотов, то есть нас, с наряда. Обещает... много чего обещает. Похоже, мы действительно малость зарвались и гарнизонная гауптвахта в самом деле может принять нас в свои крепкие объятия. Но идти надо до конца, и мы искренне недоумеваем и уверяем третьего ранга, что выходят сплошные недоразумения. Мы, дескать, стараемся его понять, но не можем. Переводить надо нам, идиотам. Скоро он успокаивается и отводит куда-то моего напарника. А потом берется за меня. Полиглот... - Та-ак... Вахтенный, в смысле - дневальный. - Я! - Хорошо. Унеси голяк, то есть веник. Бери обрез, в смысле - ведро. Понятно? - Так точно! - Ветошь, в смысле - тряпку... И драй, то есть мой, здесь палубу, в смысле - пол. Понятно? - Добро... В смысле - есть! - Ты что, издеваешься?! - Никак нет. В роль вхожу. С наряда меня в тот день все-таки сняли. И на гауптвахту я опять не попал. Везло мне на это дело. Правда, до поры до времени. Но это другая история.
-
Эрмитаж Офицер ТОФ, закончивший ТОВМУ, ни разу не был в европейской части России, именуемой на ДВ – Запад. В первый лейтенантский отпуск он решил посетить славный город Петербург, о котором так много слышал от сослуживцев, проходивших учебу в Питере. Само собой, основным объектом посещения был выбран Эрмитаж, где офицеру предстояло проникнуться уважением и любовью к шедеврам мировой культуры и к себе, совершившему такой поступок. Его, долго и внимательно рассматривавшего экспозицию одного из залов, приметила смотрительница и обратилась с вопросом: – Что, товарищ офицер, понравилось? Получив в ответ утвердительный кивок подбородка, она предложила товарищу оставить запись в книге посетителей. Удобно умостившись, лейтенант начал писать. Рука сама по себе вывела на бумаге фразу, сотни раз написанную в различных журналах замечаний и проверок: – Эрмитаж проверил. Замечаний нет!