Перейти к контенту

Ксапо. Московский Отряд.


Рекомендуемые сообщения

  • 1 месяц спустя...
  • Ответы 164
  • Создана
  • Последний ответ

Лучшие авторы в этой теме

Лучшие авторы в этой теме

Загружено фотографий

  • 1 месяц спустя...

Мужики, всем привет !Я совсем недавно узнал, что Дима погиб (((По телевизору показывали передачу "Последняя командировка" .... сам не посмотрел, друзья рассказали. Я служил с ним в ДШМГ в 93-м .... Очень хорошо знал ... Жаль .... Но точно знаю, что Диме слюни не понравились бы ... Он выбрал Путь Воина и прошёл его до конца ... По-другому и быть не могло ...(он остался у меня на видеокассете .... и в памяти)если кто проявится с ДШ ... пишите.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Привет,Aks , служил в Московском в ДШ 88-90. Из твоих в сети светился

табиб Кошмарик - Саня Еперин, но что-то пропал, не удалось с ним списаться.

 

Здоровья. Пиши. Заходи на форум.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

«Умереть в бою — это счастье»

 

Дмитрий Разумовский — один из десяти погибших в Беслане спецназовцев отряда «Вымпел». Командир отделения, подполковник, кавалер шести боевых наград. За подвиг при освобождении заложников — в основном детей и женщин, захваченных группой нелюдей в бесланской школе №1, — ему посмертно присвоено звание Героя России.

 

post-16-1266614137.jpg

 

Дмитрий Разумовский — удивительный человек. Когда слушаешь людей, близко знавших его, — жену (так трудно назвать Эрику вдовой), отца и мать, сослуживцев и одноклассников, — возникает впечатление необыкновенной цельности, сплава высших человеческих ценностей: патриотизма, любви к семье, верности в дружбе. Переписывать их слова не стоит: лучше привести рассказы о Дмитрии как есть.

 

«Он погиб почти сразу. Две пули пробили грудь и, видимо, задели артерию. Если бы просто лёгкое, даже навылет, — с этим живут… Перед смертью Дмитрий успел сказать: «Пробило… Вытаскивайте…» И показал на школу».

 

Максим, боец отделения «Вымпела», которым командовал Дмитрий:

— Алгоритм подобных операций разрабатывается заранее, а на месте только уточняется с учётом конкретных особенностей. Точно такого же здания, на котором можно было бы отработать детали, не было — пришлось найти похожее. Определили, из какого кирпича построена школа, какие стёкла в спортзале, и начали готовиться к операции. За этим занятием нас и застал приказ штурмовать — это когда бандиты начали стрелять в спину убегающим женщинам и детям… Идти на штурм пришлось прямо из автобуса.

 

С нашей стороны здания нас было 9 человек. Мы сконцентрировались перед атакой за каким-то сарайчиком. Территория была пристреляна боевиками очень плотно — я потом посмотрел угол этого сарайчика: он так и осыпался, весь прошитый пулями.

 

Нам предстояло пробежать около 60 метров по открытой местности. Ближе за бронетранспортёром было не подойти: террористы заминировали не только входы и здание школы, но и подходы к ней. Сектора распределены: я отвечал за «свои» два окна и контролировал товарищей слева и справа, а они меня. Рядом со мной шёл Дмитрий — ему поступали команды из штаба. Он погиб в атаке…

 

Эрика, жена Дмитрия:

— У нас было несколько видеокассет, которые он смотрел снова и снова. Один из фильмов — тот самый: «Государственная граница». Тогда мальчишки воспитывались на таких фильмах… А в Таджикистан он сам захотел — хорошо закончил училище, и у него было право выбора.

 

Игорь Анищенко, сослуживец Дмитрия по Московскому погранотряду (Таджикистан):

— Дмитрий пришёл к нам в отряд в 1991 году. Он прошёл яркой полосой в жизни каждого из нас. Этот человек был костёр, факел какой-то, постоянно горел за справедливость. Он был рождён солдатом — и умер им. Служил заместителем начальника заставы, начальником, руководил десантно-штурмовой маневренной группой (ДШМГ).

 

Он у нас был инструктор по рукопашному бою. Требовательный — с солдат «не слезал». Постоянно то в спортгородке с ними, то на татами… В мирной обстановке такого командира терпят, а в боевой — обожают. Такого командира в армейской среде называют «Батя».

 

Обстановка была тяжёлая: если в самом начале 90-х были единичные нарушения госграницы, отдельные случаи контрабанды и переправки наркотиков, то в 1993-м уже речь шла о вооружённом вторжении. Началась гражданская война. Стали обычными грабежи, изнасилования, кражи женщин с целью перепродажи… Появились лагеря беженцев. Мы докладывали в штаб число разрывов мин и снарядов в районе заставы: сегодня 120, вчера 60…

 

Алексей Оленев, сослуживец Дмитрия по Московскому погранотряду:

— Участок границы на наш отряд приходился — около 200 километров. Его прикрывают 16 застав. И ДШМГ — каждой бочке затычка. Где прорыв границы, где начались боевые действия — группа в 15–20 человек погрузилась на вертолёты и туда.

 

Валентина Александровна, мать Дмитрия:

— Мы его постоянно спрашивали — зачем вы там стоите? Вы не понимаете, отвечал он: стоит нам уйти — и вся эта наркота оттуда в Россию двинется. Так потом и случилось… Воевали они тяжко. Дима рассказывал: как идут на задание — обязательно в засаду попадут. Он и предательства не исключал — только не знал, где. И написал статью в «Комсомолку»: «Кремль запрещает мне мстить за погибших товарищей, но я не выполняю приказ» — такой фразы у него не было, это так статью в редакции назвали. Но по сути это было верно.

 

Эрика:

— Он написал статью, когда мы были в отпуске, в Ульяновске. Узнал из теленовостей, что погибли его ребята из погранотряда, — это было 18 августа 1994 года, 6 или 7 человек. И он свою боль вылил в статье.

 

Александр Алексеевич, отец Дмитрия, инженер-строитель:

— Когда Дима смотрел эту передачу, я был в соседней комнате. И вдруг услышал дикий рёв — рёв раненого зверя. «Что случилось?» — «Я должен вернуться туда, мои товарищи погибли, я сейчас же уезжаю».

 

У него, говорил он, были три святые вещи: родители, семья и дружба. Он когда вернулся из Таджикистана, привёз с собой парашют от сигнальной ракеты. На нём его сослуживцы написали: «Командир, спасибо тебе, что сохранил для наших матерей их сыновей».

 

После выхода этой статьи ему пришлось уволиться — начались гонения, хотели даже устроить ему офицерский суд чести. Но его сослуживцы — начальники погранзастав Московского погранотряда пригрозили: если попытаетесь отдать Диму под суд чести — откроем границу.

 

Эрика:

— Он в Таджикистане начал писать книгу — в основном автобиографическую. Рукопись сохранилась.

 

Из рукописи книги Дмитрия:

 

«Лейтенант Кузнецов ехал к своему первому месту службы. Он был счастлив, поскольку ему удалось получить распределение в десантно-штурмовую маневренную группу — ДШ, как сокращённо называли её пограничники… Подразделение было боевое, и это особенно радовало Дмитрия. Ведь какой молодой офицер не мечтает оказаться в месте, где свистят пули, воют мины и он проявляет чудеса отваги и доблести. Романтика кипела в нём, как железо в плавильной печи».

 

Андрей Звягинцев, сослуживец Дмитрия по Московскому погранотряду:

 

— Когда Дмитрий уволился из погранвойск, пошёл в спецназ Воздушно-десантных войск. Потом и из ВДВ уволился. Ни один спецназ ему не подходил — только «Альфа» или «Вымпел» могли удовлетворить его высокие требования к самому себе. И он им подошёл — по деловым, профессиональным, моральным качествам. Несколько звёзд в одной точке сошлись…

 

Игорь Когун, бывший сослуживец Дмитрия по «Вымпелу»:

— Дима уже в Таджикистане стал знаменитым. За его голову басмачи обещали награду $300 тысяч.

 

Алексей Оленев:

— Многие его не понимали. Возраст и выслуга позволяли ему уйти на пенсию. Уже семья была, ребёнок родился. Но как он, профессионал, мог уйти? Столько ещё чёрной работы, столько безобразия… Каждый лейтенант приходит в войска с каким-то юношеским запалом. У одного этот запал проходит через год, у другого — через два, три. У него этот запал так и не прошёл.

 

Валентина Александровна:

— У него тогда уже были жена и сын. Он и познакомился с Эрикой как — не смог проститься со своим погибшим близким другом, командиром 12-й заставы Мишей Майбородой. Дима тогда, в июле 1993 года, в госпитале лежал. И как только вышел — поехал в Алма-Ату, откуда Миша был родом.

 

Эрика:

 

— Там мы и познакомились — я жила рядом с Мишей. И через 4 дня решили пожениться… Расписались мы в Алма-Ате, а потом — чтобы никому из родных не было обидно — обвенчались в Ульяновске. Это была моя идея. Дима крещёный, но неверующий — даже креститься не умел, — но он не возражал. 23 октября расписались, 29-го обвенчались, а 1 ноября уехали в Таджикистан.

 

Он все решения так принимал — быстро и окончательно. И я с ним всегда соглашалась. Я знала, что он всегда прав. Может, иногда был излишне категоричен, потом менял точку зрения, но — сам. Переубедить его не мог никто.

 

Вечером накануне боя он сказал другу: ты знаешь, я, наверное, погибну. Обычно, когда им с ребятами предстояла боевая задача, если у кого-то возникало нехорошее предчувствие, смятение, он их не брал с собой. А сам он не мог не пойти.

 

Он ушёл в отпуск 16 августа, собирался ехать к родителям в Ульяновск. Сначала хотел 30-го, потом говорит: «Вот Миша пойдёт в школу, а я поеду…» А утром его вызвали на работу. Он уехал, я включила телевизор и всё узнала.

 

Валентина Александровна:

— Нам он тоже ничего не сказал. Он вообще очень о нас заботился. Если что по телевизору передадут о каком-то происшествии в Чечне или другой горячей точке, он тут же звонит: «Мам, пап, не беспокойтесь, у меня всё нормально». Только когда передали из Беслана, что офицер спецназа спас двух девочек, у меня сердце ёкнуло, и я побежала звонить: «Эрика, где он?» — «Я не знаю». И тогда я поняла, что он там. Она говорит — он звонил, всё в порядке, «мы на усилении», говорит…

 

Александр Алексеевич:

 

— Мы ждали его приезда. Я съездил на участок, яблок набрал. А в полночь к нам домой пришёл начальник областного управления ФСБ и сказал, что Дмитрий погиб.

 

Валентина Александровна:

— Мы всегда тревожились за него. Отец по-мужски больше помалкивал, а я Диме свою тревогу высказывала. Он мне отвечал: «Мама, ну что особенного? Ведь умереть в бою — это счастье. Если бы меня спросили — я бы так и хотел умереть. И не надо обо мне плакать, если так случится. Ведь вы плачете о самих себе — вам оставаться. А жизнь не кончается, она просто переходит в другое качество». Он в этом смысле следовал восточной философии. А так был совершенно атеист.

 

Эрика:

 

— Он мне сказал: на тему религии мы с тобой не разговариваем. У него вера была своя, как он говорил: семья, друзья и родители. Правда, в последнее время он стал менее категоричен…

 

Ольга Булатова, одноклассница Дмитрия:

— Мы учились вместе с 7 класса. В школе Дима был не слишком общительным, а когда поступил в погранучилище, мы начали переписываться и встречаться во время его приездов в Ульяновск. Нас связывала чистая и верная дружба.

 

Мы часто говорили о судьбе. Ещё в первые годы службы он упомянул об одном сделанном ему предсказании: всё в его жизни будет зависеть от его рук — судьба не вмешивается в его жизнь. «Мне так хорошо от этого стало, — говорил он, — всё, что я имею, зависит от меня».

 

Но потом его представление о судьбе менялось. Возвращаясь из «горячих точек», он рассказывал, что порой случайности, не зависящие от его воли, спасали ему жизнь. Однажды он с бойцами оказался в обороне в маленьком доме — готовились к отражению штурма и стояли у двери. И вдруг пробежала крыса, и один из бойцов вскрикнул. От этого все отшатнулись от двери, и именно в этот момент её вышибло взрывом. Если бы они оставались на месте, наверняка бы погибли.

 

А во время нашей последней встречи он сказал, что понимает — всё в его жизни зависит от судьбы: «15 лет меня и моих бойцов сберегает судьба — у одного было поверхностное ранение, у другого зуб откололся — и всё». Я ему говорю — наверное, потому, что за тебя мама молится. Нет, говорит, молятся за всех — за наших врагов в том числе, может, ещё неистовей, чем за нас, — но выживают не все: «Нет, это судьба. Сколько она ещё будет меня беречь?..»

 

На нашей последней встрече он мне говорил: «Ты знаешь, я для себя принял простую истину: итогом жизни должна быть смерть. Я не боюсь смерти — и она от меня отступает».

 

Эрика:

— После той статьи и увольнения у него наступило разочарование. Он очень много друзей потерял там. Но об «Альфе» мечтал по-прежнему. Но туда брали только с московской пропиской. И ему посоветовали: послужи сначала в Ульяновске (в спецназе ВДВ). А в 1996-м его позвали в «Вымпел» — его знали по Таджикистану — и он с удовольствием пошёл.

 

Максим:

— Вы шли в бой в составе смешанного подразделения — вас же из отпуска выдернули. Может, если бы вы «работали» в привычном составе, что-то сложилось бы по-другому?— Не думаю. У нас у всех высокая слаженность, в том числе и с «Альфой». «Альфа» работала на первом этаже, а мы, «Вымпел», на втором. Потом в здании многое перемешалось, но всё равно мы работали «своими» подразделениями, стараясь не мешать друг другу. Мы ведь практически каждого знаем, все боевые товарищи. Это на соревнованиях у нас конкуренция: надо «сделать» «ашек», а они нас пытаются «сделать». А во время операции мы действуем хотя и разными командами, но как одной. Тактика одинаковая, выучка — тоже…

 

Игорь Когун:

— Познакомились мы с ним восемь лет назад. Мы уже служили вместе, но в разных отделах. Я на стоянке врезался в его машину. На сервисе насчитали тысяч 12 рублей. Мы в то время получали 1200–1500 рублей, точно не помню. Ну, говорю, вина моя, выплачу. А он мне — я со своих денег не беру.

 

Потом он к нам пришёл командиром отделения. А год назад, когда я уже решил увольняться, он мне сильно помог с работой. Человек такой, что умудрялся оказываться именно в том месте и в тот момент, когда нужна была от него помощь. А свои проблемы решал сам, стараясь как можно меньше беспокоить других. Хотя проблем у него хватало.

 

Его отношение к жизни, смерти, долгу было как в «Последнем самурае». Друг — значит, друг, враг — так до конца. Никаких компромиссов.

 

Эрика:

 

— Командировки у него были постоянные. Куда — не говорил, просто: «Я уезжаю, приеду тогда-то». На тренировку или на боевое задание — я и не спрашивала, но всё прекрасно чувствовала. В году полгода его точно дома не было. Тренировки у него были в разных местах: и в горах, и водолазные учения. Он постоянно работал, даже в отпуске. Вот уже несколько лет они ездили тренироваться в Приэльбрусье. В июне я поехала с ним туда на учения — разрешили взять жён, потому что мы очень мало бываем вместе. За 11 лет во второй раз мы с ним куда-то поехали вдвоём. Начальство пошло навстречу, «чтобы меньше разводов было, поезжайте вместе». Разводы ведь случаются — «я устала ждать, волноваться, либо заканчивай свою деятельность, либо развожусь». Некоторые заканчивали служить, некоторые разводились.

 

— А у вас такая мысль возникала?

 

— Никогда. Это он сгоряча пару раз писал рапорт на увольнение. Приходит, рассказывает. Я про себя: слава богу. А он у меня спрашивает: ну что, отдавать его руководству? Я говорю — не скажу, ты сам должен принять такое решение. Отдашь рапорт — буду очень рада. Не отдашь — не скажу ничего против. Он удивлялся: ну когда же ты начнёшь требовать, чтобы я ушёл?! Но я понимала, что это его работа, его жизнь — он без этого жить не сможет. Я ещё когда замуж выходила, знала, что это за человек и что меня ожидает. И ни минуты не колебалась. Вот если бы ещё в командировки с ним можно было ездить…

 

Валентина Александровна:

Это я пыталась через неё на него повлиять, чтобы он уходил. А она мне — мама, не буду я этого говорить. Мы гордиться должны им. Ими — такими ребятами. Знаете, как её называют ребята? «Свой мужик».

 

Александр Алексеевич:

 

У них дружба не как у гражданских. Поскольку всегда в бою — это спаивает людей настолько крепко, что гражданским этого не понять.

 

Эрика:

 

Друзья у него были хорошие — квартиру в Москве помогли снять, деньгами помогали… Потом кто-то уехал, предложил пожить в освободившейся квартире. Так до сих пор и живём — у его друзей. Но больной темой это никогда не было — без угла остаться мы не боялись.

 

Ольга Булатова:

 

К врагам он был жестким абсолютно. Думаю, он запрещал себе искать к ним сочувствие. В годы учёбы в погранучилище он как-то увидел на улице парня с повязкой со свастикой на рукаве и избил его. «Мои деды воевали с фашистами, — говорил потом Дима, — мы столько людей потеряли на войне, а этот — да понимает ли он, что нацепил?»

 

Игорь Когун:

Домой он редко приезжал раньше 10–11 часов вечера. Вставал в 5 утра. Полтора часа обязательных растяжек, нагрузки. Потом ехал на работу — а там уже тренировки и занятия по специальности. На занятиях у него было ужасно тяжело. Это большая редкость, когда командир требует от подчинённых то, что сам умеет делать в совершенстве. Иной показывает подъём переворотом «на пальцах», а Дмитрий — сам. Нормативы у нас жёсткие. Мало иметь хорошую физическую форму, надо ещё и морально быть готовым.

 

Расскажу об одном эпизоде. Мы высадились зимой 2000 года в Итум-Калинском районе Чечни вместе с десантным штурмовым полком. Высота 3 тысячи, снег, холод, ветер. Группировкой командовал один генерал — потом по нашей докладной его убрали. Он договорился с полевыми командирами: я, мол, вас не трону и вы меня не троньте. Мы об этом не знали, да если бы и знали — не послушались бы.

 

Вышли мы к дороге. По ней каждую ночь двигались колонны боевиков: боеприпасы перевозили. Из ПТУРов эту дорогу было не достать, из миномётов — из-за крутых склонов прицеливаться было трудно. Ну и решили мы её заминировать. Пошли втроём — Дмитрий, я и ещё один наш товарищ. Спустились легко — перепад высот там был около 1000 м. Вышли на дорогу, и с соседней сопки нас заметили «душки». Навели миномёт и начали нас обстреливать. У меня это было первое боестолкновение. Я сперва даже не понял: сначала разрыв метрах в ста сзади, потом впереди — метрах в 50. Дмитрий сразу это просёк — ещё по Таджикистану: нас, говорит, взяли в «вилку», бежать надо. И вот мы по этой дороге километра полтора бежали с минами — большие мины взяли, противопехотные, по 12 кг плюс боекомплект полный 25 кг. Наши не могли нас прикрыть: вершина мешала. Ну подминировали дорогу, ушли, кое-как поднялись. Устали так, что ноги судорогой сводило. И ночью там колонна подорвалась — две машины головные — на наших минах. Дальше они побоялись ехать. А утром «вертушки» прилетели, расстреляли остальных. Там уничтожили около 24 боевиков. Когда через две недели смогли подойти, то нашли разбросанные взрывом пять ПЗРК «Игла». За эту операцию он получил орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени.

 

На следующее утро пошли на засаду. Там Димка спас меня. Засаду сделали удачную, подожгли 4 машины. Но не заметили, что на сопку напротив вышли «духи» и начали по нам стрелять. А мы были в белых маскхалатах, потому что спускались сверху, со снега, и когда начало светать — нас было видно как мух на стекле. Мы начали их скидывать. Я раздеваюсь и слышу: вжик-вжик. Дима меня толкнул и говорит: что ж ты делаешь, идиот, на коленях раздеваешься, ты хоть ляг да рви его на себе. А жалко — когда ещё привезут новые… И когда мы пробивались, он преобразился — стал похож на зверя. Бег, зигзаги, кувырки… Красиво. Я бежал за ним, злился на него и в то же время любовался. Он был человек войны — я бы не хотел с ним встретиться ни на ринге, ни в бою.

 

Я перед ним в неоплатном долгу. Чего ни коснусь — ко всему он приложил руку. Он был справедливым. Взять хотя бы награды. У нас ведь как: офицеру полагается выше награда, чем прапорщику, даже если тот и больше сделал. В первой чеченской кампании повелось — выехал в командировку, значит, сверли дырку. И во второй пытались так же. А он отстаивал другой подход. «Я, — говорит, — пишу представление к награде на тебя, на тебя и на тебя. А вот на тебя не пишу. Хочешь спросить почему?» И если у человека хватало наглости спросить…

 

— То он с ним больше не работал?

— Работал. Но если Дима кому-то не доверял, то он их с собой не брал.

 

 

Источник: «15-й РЕГИОН», 21.09.2004.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

  • 4 недели спустя...
  • 4 недели спустя...

Привет всем, я тоже узнал о гибели Дмитрия только из "Последней командировки", служил с ним в 93 в ДШМГ (почти все мои выезды были под его командованием) кстати Aks назовись, кто ты-я служил там с апреля 93 по ноябрь, доблестная связь, наверняка пересекались,Прохор.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Братья-славяне! Совершенно случайно нашел ссылку на этот сайт, вот детство вспомнил...Призвался в отряд в октябре 81-го, уволился 5 февраля 84-го, последний год на Калай-Куфе, ДШМГ командовал подполковник Севастьянов.Есть ли здесь ровесники ? *bye*

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

АлПациноЯ бывал на Калай-Куфе в 1986. Хорошое место - точка как раз напротив кишлака, на берегу Куфаба. И борт сбитый приспособили... В 86-м Шхаро, Калай-Куф и Убагн передали Хорогскому ДШ. Шхаро и Убагн перебросили на Флен и Муштив. А Калай-Куф осталась на месте. Уволился в 1987, был пулеметчиком. доходили вдоль Куфаба до Дураджа. Пару раз нам хорошо досталось возле Шхаровари от людей Абдул-Назара. Ну Ничего прорвались... А Шизофара "сделали". Рад был пообщаться... Все таки одними тропами с тобой ходили.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Так мы ж этот борт (бортовой №26) и разбирали! Только он не сбитый :llol: Там кэп-пилот ветер не учел на взлете, ну и не скомпенсировал вращение, задел хвостом за третий пост, возле взлетки, хвост загнулся, задний пропеллер в главную турбину... за 150 метров обломки плоскостей винта находили... Те борты нам жратву привезли, и дрова(!), а обратно порожняком, вот его и снесло, там ветер вдоль Куфаба противный.А начопергруппы с Шуроабада - майор с местной фамилией, тот первым выпал, когда борт метров с 5-ти звезданулся, и в арык залег... *worthy* В мое время спокойно было - мы до Нашира и Сайдана(там вообще норы) пешком ходили, только на Джаваи бортами...

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

15 апреля 2005 года во время выполнения специального задания в г. Грозный погиб подполковник Медведев Дмитрий Геннадиевич. Похороны состоялись вчера на Николо-архангельском кладбище (Московская обл.).С 1993 по 1997 г.г. Дима служил в Московском, в том числе и в ДШМГ.Вечная память!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вечная память!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

  • 2 недели спустя...

AlPocino! Ты из КУФА ,я тоже! 83г-85г,"Севу" помню, "Леху" , застал "Рукшу" ,"Соска" у нас был первым начальником, потом был"Лысый" замполитом "Бедолажка" , помню и многих других тоже, а тебя не могу припомнить , помоги дай фото или сюжет. Как поживает Пожидай, не видал его с 91г (приезжал ко мне на свадьбу в Харьков) он ведь твой земляк из Княжичей. Нас тут много встречаемся постоянно,дружим,выпиваем,вспоминаем. Привет от" Кравы", "Саида" и др. если помнишь. С приветом ко всем кто иеня знает" ШНАПС", он же "Фикса" ,он же Кривуц Сергей Анатольевич . КСАПО МПО 1ПЗ ДШМГ. :fr:

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Серёжа! Я Труфаненко Саша, служил в Тахта-Базаре.Из твоего выпуска со мной служили Кривенко Володя,Сербинов Гена. В Керках я был на стажировкев 1986 году на учебном пункте.Кстати,- мой "воспитанник"с учебного пунктасейчас работает Первым Замом. Главы Налоговой Администрации Украины,-его фамилия-Катеринчук Николай. После "учебки "он служил в Шибиргане.Я с ним поддерживаю отношения. Парень-умничка,не "зазнался".А я служил замполитом на 14-ой заставе Тахта-Базара, и встречался на стыке с замполитом 1-ой заставы Керкинского отряда, его звали Серёжа,-это не ты???Меня ты должен помнить по Голицыно. Я был ротным запевалой во 2-ом диви-зионе. Выпустился в 1987 году.ответь мне , брат!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

его звали Серёжа,-это не ты???

Это-я. Только я был знз не 1 погз , а 2 . Но я постоянно сидел на 1 , был ВРИО НЗ, так как на 1 были проблемы с начальниками . В 86 -м мы приехали В КСАПО , твоим предшественником на 14 погз был Юра Кузнецов-мой зёма, потом он уехал в Московский. Так что с тобой мы на 54 знаке встречались. Замом у меня на 1 был Валера Никитин( я его сейчас пытаюсь найти),Начальником на 1 после меня стал Юра Голубых. Я думаю что их ты должен помнить. После заставы я служил в Меймене.
Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

СЛУЖИЛ В МОСКОВСКОМ В 1 ММГ НЗ 1 ПОГЗ 1989-90 ГГ. ВМЕСТЕ С ДУХОВСКИМ АЛЕКСЕЕМ ПОНОМАРЕНКО ВОЛОДЕЙ В ОТРЯДЕ ВТРЕЧАЛСЯ С ОДНОКАШНИКОМ КАМОСКО АЛЕКСЕЕМ В ПАРХАРЕ С ВАСЕЙ ПРОЗОРОВЫМГДЕ ВЫ ДРУЗЬЯ ОТЗОВИТЕСЬ!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ещё раз приветствую выпускника "драконского" батальона! Мне товарищ сообщил, что Вася Косач (мой земляк из соседнего села,с Сумщины), получил звание "генерал". А ты где сейчас обитаешь?

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Я был на Шхаро в 1986 году. 2 застава ДШМГ (весной 1986 стала Хорогской). Пацаны призыва ноябрь-84 и май-84 были из 2 заставы еще Московского ДШ. А увольнялись с Хорога.В июле 1986 точку Шхаро частично вывезли, остальное все взорвали. "духам" оставили сюрпризов.А мы улетели на Муштив. На Куфе осталась 3 застава. А 1 из Убагна перебросили на Флен.Я встечал Серегу Сватенка (Свата). Он из Харькова, служил в Московском ДШ в 1983 году. Потом закончил военное училище. Служил в Чабанке в пехоте.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С приветом ко всем кто иеня знает" ШНАПС", он же "Фикса" ,он же Кривуц Сергей Анатольевич . КСАПО МПО 1ПЗ ДШМГ .

Привет, Сергей! Ну вы блин даете! Алексей Иванюк, командир отделения связи, мл.сержант по должности и приказу от 20 сентября 1983-го(мы его еще в бане отмечали, когда Мельник Слава привез спирт из Союза).Капитан Соска был начальником 1 ПЗ ДШМГ и недолго выполнял обязанности начальника ДШ, нудный тип, заставил нас на узле связи из ящиков от мин тумбочки делать...Я командовал связью - т.е. обоими радиостанциями КВ и всеми тремя УКВ(которые по ущелью не работали), и еще телефонами - на 5-й пост связь шла по перебитому полевику, одна жила была примотана к шомполу, зарытому у нас и такому же наверху, и надо было полить шомпол, чтобы 5-й пост ответил...А Лысый - ст.лейт, а потом и капитан Давыдов - командовал 1 ПЗ вместе с свистком-замполитом, Золотухин его фамилия, он из саперов(из отряда) убежал, его там сержант Смеля доставал очень - подполковником обзывал, "отряд в ружье" командовал. Так Золотушкин быренько слинял к нам за речку, получил старлея и забурел, даже ростом выше стал.Все - побегу, Краве и Саиду привет!
Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

kowal!Сватенко ,что то не припомню ,тем более сам из Харькова.Ты не ошибся?В какой пз был,дай его координаты я обязательно его найду .Мы здесь все друг друга знаем,может он из области ,но все равно не припомню,может AlPacino помнит?

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Sergej! "Сват" служил в Московском ДШ в 1984 году. Он призыва май-82 или май 83. На Куфабе был точно, хорошо знает те места - Шхаро, Читнив. Он после армии шуруповское командное училище закончил. Возможно он из Харьковской области...Я с ним то и познакомился через это. В 1993 году на полигоне Широкий Лан под Николаевом на меня (тогда уже лейтенанта медицинской службы) наехал капитан пехотный. В ходе небольшой потасовки он произнес фразу: " Я таких в Куфабе топил..." После этого мы и познакомились. Пришлось бойцов отправлять за вином в ближайшее село. Я служил с ним в одном полку до 1995 года, пока не уехал в Киев, в адъюнктуру. В прошлом году был в командировке в Одессе - Свата не нашел. Но знаю, что он уволился. Сейчас работает в охране. Живет в Чабанке (пгт. Черноморское Одесской области). Постараюсь найти.А из Харьковских я хорошо знаю Сашу Мясоедова. Он был на Шхаро замком минометного взвода. Потом улетел на Тулукан (минбат у нас был тулуканский)

Изменено пользователем kowal
Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Нет. Шура Мясоедов родился, вырос и продолжает жить и трудиться в городе Харькове.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

kowal!Сашка Белинский Свата признал.говорит что помнит ,а вот я хоть убей нихрена не помню его.Наверное причина в том что,мы если и встречались то только между операциями и то не надолго.

Добавлено:

 

МОСКОВСКИЙ ПОГРАНОТРЯД ПЕРЕДАН ПОД ОХРАНУ КОГГ РТ 20 мая 2005

 

Душанбе. 20 мая. «Азия-Плюс» - /Роза Шапошник/ - Накануне завершилась передача от российских пограничников таджикским коллегам равнинного участка Московского пограничного отряда. Аминь!!!!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

×
×
  • Создать...