Лето, конец июня, время выпуска в войска и на флот молоденьких лейтенантов. По Питеру всю ночь разгуливают под присмотром драгоценных принцесс офицерики с золотыми погонами и кортиками.
Путь к званию длиною в пять лет совсем непрост: были такие, кто не дотянул до выпуска, но с другой стороны – это же лучшие годы воинской службы.
За день до торжественного марша, когда, получив лейтенантские погоны, им в последний раз предстоит пройтись общим строем по плацу, курсанты традиционно в последний раз чудят с близлежащими памятниками, таким образом приобщаясь "к великому и великим". "На великое дело идут", чтят память героических предков и готовы послужить Родине. У каждой бурсы свои обычаи, даже в Одессе Дюку в руку вкладывают бутафорную гранату. Достаётся творениям скульпторов: натирают пастой ГОИ ботинки, погоны, лошадиные хвосты и достоинства в мешочках.
В последнюю курсантскую ночь святое дело покуражиться, кто осудит? Ибо поутру проснутся они уже в совершенно новом качестве —серьёзными и ответственными офицерами. Предстоит им разлететься по дальним гарнизонам необъятной страны. Есть такая профессия – Отечество защищать! А на службе им останется одна причуда — жизнь свою положить за Родину.
Настала та самая, знаковая ночь перед выпуском в училище подводного плавания имени Ленинского Комсомола. На ответственную акцию поддержать традицию очередь не выстраивалась. Это вам не в Хэллоуин, где просто дурачатся. Здесь всё серьёзно. Если за задницу возьмут, мало не покажется. Однако смельчаки всё же каждый год находились, и как правило, из числа штатных «раззвездяев».
Традиционно во ВВМУППе надевали полосатую майку на памятник Лермонтову, которого городские власти усадили через дорогу, напротив проходной училища. В военторге тельняшек таких размеров было не купить, поэтому мастерили самопал. Ракетчики 15-й роты справлялись с задачей рукоделия, а минёры 25-й —водружали на памятник тельник. Минные выпускники через одного дерзкие и безбашенные – настоящие подводники.
В духе новых веяний того советского периода — ускорения и перестройки — штурмана из 35-й роты решили скреативить: придумали перетащить якорь от парадного входа в центральный корпус, что рядом с рубкой дежурного по училищу, к памятнику Лермонтову. Какой в этом смысл? Да никакого! Впрочем, как и многое другое в Армии и на Флоте. Решение принято, исполнительный поднять!
Командором выбрали Пашу Рыжего.
Операцию спланировали, как учили чёрные полковники с кафедры морской пехоты.
Присвоили условные обозначения: КПП — гора «Круглая», алея вдоль плаца — лесной массив «Квадрат», рубка дежурного по училищу — «Штаб противника». Михаила Юрьевича обозначили как «Горец», якорь значился как «Адмирал», потому как адмиралтейский.
План операции расписали по минутам.
Подготовительная часть прошла успешно. Вечером специально назначенные диверсанты на горе «Круглая» методично влили в дежурного мичмана между анекдотами две ноль пять «Столичной». К назначенному часу мичман Круглов был счастлив и "готов в дупель", храпя во всю мощь в окошко проходной. Две опустошённые бутылки катались по горе «Круглая», ключам от ворот диверсанты сделали «ноги».
В роще «Квадрат» был выставлен дозор. Там же, в зелёнке, разместили резерв и манёвренные силы быстрого реагирования.
В назначенное время «Ч», ровно в 4 часа утра, когда спали все, включая вахту, приступили к выполнению основной части операции — передислокации «Адмирала».
«Адмирал» сразу не поддался, на то он и якорь. Стоял как вкопанный, будто навечно уже пустил свои адмиральские корни в грунт ВВМУППа. Старый хрыч, ни туда, ни сюда!
Командор Паша Рыжий подал сигнал силам быстрого реагирования, и из района рощи «Квадрат» прибыла подмога в составе ещё четырёх «раззвездяев».
Совместными усилиями удалось сдёрнуть «Адмирала» с мёртвой точки. Затем якорь с большим трудом подняли на руки и пронесли метров двадцать, дальше сил не хватило. «Адмирал» оказался слишком тяжёлым, «раззвездяи» промахнулись в предварительных расчётах. Пришлось собрать волю в кулак. Напряглись, глубоко вдохнули и-и-и… ещё двадцать метров осилили.
- Всё понятно, хрен дотащим, — кто-то въехал в суть проблемы.
Паша:
- Пацаны, не волнуйтесь, щас решим!
- Командор, что делать, командуй!
- Ключи от ворот у нас, путь свободен. Четверо, бегом по району, искать грузовик!
К этому моменту за стенами училища в разгаре битва между минёрами и военным патрулём Ленинградской комендатуры. Менты в игрища военных предпочли не вмешиваться, наблюдая за баталией со стороны.
Усиленный патруль уже несколько дней охранял «Горца». Минёры с успехом воспользовались знаниями, полученными на кафедре Тактики ВМФ, применив манёвр ухода ПЛ от торпеды противника с использованием СИПЛ (самоходный имитатор подводных лодок). Была выпущена ложная пьяная цель для отвлечения внимания патруля. В этот момент основные силы натянули на «Горца» полосатый самопал!
- Урааа! - дружно грянуло на Лермонтовском проспекте.
Успех оказался временным, вмешалась милиция. Из училища притащили стремянку, и тельняшку с гусара сняли.
Подводники не сдавались. На подмогу пришли ракетчики, которые настрочили несколько тельников нужного размера заранее.
Ракетчики изобразили очередную пьяную ложную цель, поменяли борт цели, чем окончательно запутали патруль. Тот умчался за добычей, как гончие на бегах за искусственным кроликом. Воспользовавшись оставленной стремянкой, удалось в очередной раз выполнить поставленную задачу! «Горца» опять нарядили в моряка. С чувством исполненного долга стремянку предусмотрительно унесли и выкинули в Обводный канал и по секретной тропе "Хошимина" вернулись обратно на базу, в «Систему». После трудной ночи нужно было пару часиков отдохнуть перед предстоящим торжеством.
Как раз к этому времени штурмана-разведчики отыскали грузовик и за 0,5 "Столичной" загнали его на секретную территорию военного училища. Тросом привязали к грузовику лысую башку «Адмирала» и потащили его волоком на Лермонтовский, оставив посреди проспекта, рядом с «Горцем» в тельнике. Якорь украшал композицию, как вишенка на торте. По времени всё совпало идеально. Комендатура продолжала безуспешно гоняться по району за целой стаей пьяных ложных СИПЛов, на роль которых без пяти минут офицеры отрядили из своих сподвижников лучших спортсменов.
Выполнив боевую задачу, штурмана рассосались вслед за минёрами. Кто бы тогда мог подумать, что среди них впоследствии будут командиры подводных лодок, старпомы и главкомы, министры и их замы (извините, забыл про депутатов и криминальных авторитетов).
Последним уходил Паша Рыжий. Он закрыл ворота и хотел уже было ключи повесить обратно на гвоздик, но угодил в засаду. Его пленили и увезли в комендатуру на Садовую.
Уже под утро проснулся дежурный по училищу. Вышел из здания главного корпуса через центральный вход. Потянулся:
- Тяжёлый сегодня предстоит день, ответственное мероприятие, начальство, гости… якорь мне туда-сюда…
И тут его взгляд приковала к себе свежевспаханная борозда асфальта на плацу, протянувшаяся от "Штаба противника" до горы «Круглая».
— А это что за хрень?
Огляделся по сторонам, бабах:
- Бляха муха! Начался денёк…и якорь «спёрли»!
https://dzen.ru/media/borisedykh/iakor-5faf87e88d19932be1d06007
*********************************************
В последнюю курсантскую ночь развернулась целая спецоперация по перетаскиванию якоря с территории училища к памятнику Лермонтову. Задача выполнена, не повезло Паше Рыжему. Патруль пленил его и увёз в комендатуру на Садовую
Уже под утро проснулся дежурный по училищу. Вышел из здания, глядь:
- Бляха-муха! Начался денёк…и якорь спёрли!
Высокий, статного телосложения, баскетболист, капитан первого ранга с повязкой «Рцы» на рукаве (синяя повязка с белой полосой подтверждающая статус дежурного по училищу) даже не удивился. Заступая на почётную вахту в весёлую ночь, он готов загодя к строгому выговору от начальника училища, несмотря на высокое доверие и тот факт, что начальнику кафедры не по статусу дежурить. Ночь перед выпуском не для слабонервных «капразов». Красников не из таких, спал привычно крепко. «Чему быть того не миновать», – думал он, наученный неминуемо горьким опытом.
Утром настроение приподнятое. Главное, нет человеческих жертв. Сегодня праздник и уйма гостей ожидается.
Красников Виктор Владимирович – хоть и начальник кафедры, сам знатный шутник. Ходила байка, как он издевался над уважаемым стариком, дважды «капразом» (Почему дважды? Подробности здесь: Человек-легенда А. Б. Гейро). Абрам Борисович имел обыкновение в кабинете снимать ботинки, в которых он давным-давно ходил на приём к Иосифу Виссарионовичу Сталину, в ожидании расстрела. Надевал тапочки и шёл к курсантам читать лекции. Начальник кафедры долго терпел такого рода эпатаж "легенды" и ничего интересней не придумал, как прибить гвоздями исторические ботинки к палубе.
Абрам Борисович приходит с лекции, засовывает ножки в носочках в легендарные ботиночки, и не поймёт, почему не может встать.
А Красников тут как тут со своей ехидцей:
- Что, Абраша, совсем старый стал, уже и встать не в силах?
История умалчивает о финале. Врут, наверно, сказочники, на то она и легенда.
Праздничное построение, выпуск офицеров. Пятаки стоят в строю курсантском, получают погоны и кортики. Красные дипломы достались избранным, золотые медали – единицам. Разбежались по ротам переодеваться в лейтенантскую форму.
Далее, всё как обычно, из года в год:
«К торжественному маршу! На одного линейного дистанции!»…
И пошли...
«Счёт!», «Ииииии, раз!» — скомандовав сами себе, одновременно поворачивают головы на трибуну с гостями, в одном строю, в котором никогда уже не будут вместе, плечом к плечу, маршируют безупречно красивые, чёрные в золоте, такие манкие для девушек лейтенанты ВМФ.
В строю отсутствует лишь главный герой прошедшей ночи — Паша Рыжий. Да и понятно, про него забыли – праздник, хлопоты. Даже в комендатуре про него не вспомнили, столько нарушителей по городу задержано. Камеры забиты. В Ленинграде из военных училищ выпуски начались. Сезон…
Сколько времени просидел на гауптвахте Паша Рыжий, история умалчивает, то ли двое, то ли десять суток. За этот срок ночное геройство переквалифицировали в злостное нарушение воинской дисциплины.
Паша сидел в камере, размышляя о Лермонтове: «Эх, тяжела судьба русского поэта, погиб в 26 лет не своей смертью, зато сколько успел! Интересно, что мне отмеряно».
Вспомнились знакомые ещё со школьной скамьи строки из «Пленного рыцаря»:
Молча сижу под окошком темницы;
Синее небо отсюда мне видно:
В небе играют все вольные птицы;
Глядя на них, мне и больно и стыдно.
А стыдиться есть, за что и перед кем. Нет, не перед Михаилом Юричем за тельняшку и якорь. Тот бы простил буйство младое, сам из сумасбродных был. Больно и стыдно перед родителями, которые, счастливые, стоят на плацу с цветами, высматривают среди одинаково бравых выпускников единственное и неповторимое лицо сыночка с гордо вздёрнутым подбородком. А отпрыск их вовсе не в строю, сидит в камере арестантом. Ой, как стыдно!
Праздничные хлопоты закончились для командования, выпускников и комендатуры, доставили Пашу в пустое училище. Грустно, пропустил такое торжество...
Выдали ему с пренебрежением в неторжественной обстановке кортик и погоны.
Начальник училища захотел лично с ним побеседовать – взгреть со всей адмиральской заботой, по самые помидоры мозг прочистить под занавес.
Подробности разговора останутся тайной на века по понятным причинам.
Паша отказался сдавать соучастников, признался, что в одиночестве тащил якорь весом в центнер, и саморучно тельник Юричу напяливал... два раза. Такое глупое упорство и непокорность очень возбудили начальника, Героя Андреевича. Полномочия давали право поставить крест на всей дальнейшей перспективе вновь вылупившегося дерзкого офицера.
Собственноручно вписал в учётную карточку предупреждение о неполном служебном соответствии (НСС).
Нонсенс, но факт.
Аттестация написана, распределение на флот и воинскую часть не поменять, предписание оформлено. Дальнейшую службу никак не обгадить даже начальнику училища. Он мог лишь объявить НСС, что и сделал с нескрываемым удовольствием…
Прибывает лейтенант на СФ, топает на флотилию распределяться. Далее выход флагманских специалистов: заранее пролистав личные дела, направляют молодёжь по дивизиям и кораблям. Как так получилось, но Паша попал на новенькой корпус подводной лодки. Повезло, возможно, смотрели поверхностно: аттестат с оценками (здесь придраться не к чему), да первые два абзаца характеристики до слов «морально устойчив». И – вперёд, к командиру подводной лодки, теперь лейтенант — это его геморрой.
Радости Паши не было границ, лейтенанты-штурманята стояли в штабе флотилии, получив своё окончательное распределение на корабли, и завидовали. Кого по большому кругу, через учебный центр, кого в Северодвинск на строящийся корпус, кого вообще на надводные корабли ОВР (охрана водного района). Мало кому повезло сразу попасть в боевой плавающий экипаж. Паше подфартило по полной. Похоже было на искупление выпускных грехов.
Паша радостный, с нескрываемой улыбкой на лице прибыл в часть и представился командиру:
– Товарищ капитан первого ранга, представляюсь по случаю назначения на должность инженера электро-навигационной группы.
Командир посмотрел сквозь лейтенанта, как в пустоту – он пока для флота даже не эмбрион, а вредная бацилла.
А через месяц, когда этот лейтенант первым сдал зачёты по самостоятельному управлению, получив допуск к дежурству по кораблю, командир заинтересовался, каким образом ему перепал такой чудесный офицерик, этакий радостный служака. На глаза случайно попалась служебная карточка, но какой смысл её разглядывать? Девственная должна быть, офицерить только начал, он его первый командир. Посмотрел и глазам своим не поверил, прочитав: «Неполное служебное соответствие».
Вот тут командир удивился:
- Первый раз такое вижу, чтобы офицер прибыл на флот уже с НСС, ну ты фрукт! И на «самоуправство» первым допуск получил?
- Так точно, – Паша бодро ответил.
- Теперь ты полноценный член экипажа. Что натворил? Докладывай.
- Якорь тащил.
- Какой, к хренам, якорь?
- Адмиралтейский.
- Зачем и куда тащил?
- В ночь перед выпуском. Традиция, товарищ командир.
- Ещё скажи, что тельник на Юрича натягивал? – командир оживился, видать, такие чудачества накануне выпуска были ему не чужды.
- Так точно, и тельник.
- Понятно, наверно, один тащил якорь весом под сто кило? – суровый и вечно холодный командир слегка оттаял.
Паша продолжал, как бравый солдат Швейк, отвечать с беспричинной радостью:
- Так точно! В полном одиночестве.
Командир выдохнул, по-ребячески улыбнувшись:
- Ничего в этом мире не меняется, хорошо, что традиции сохраняются, иди, служи за двоих, если хочешь старлея вовремя получить.
Паша служил за троих, и старлея получил без задержки. А воспоминания о НСС, остались в памяти, как весёлое приключение, но боль в глазах родителей на выпускном построении представлял воочию, сидя в своей темнице…
https://dzen.ru/a/X7evZv_h3n9cMYmC
Да понять его надёжа-царь не мудрено... Тока надо курс психиатрии вызубрить.
