Про себя расскажу. После учебки распределили нас троих молодых на заставу - двух кредистов и прожекториста. Так уж получилось, что через три недели после прихода на заставу из нас троих остался я один. Один парень попал в госпиталь с воспалением легких, а другого убрали в отряд за воровство. Ничего особенного в смысле "дедовщины" я не испытывал ни тогда, когда мы были втроем, ни в последующее время. Со своими дедами - их на заставе было двое - я был даже в хороших отношениях, можно сказать. Дембелям, коих было 20 человек, я по большому счету был фиолетов, были среди них и те, с кем мне было нормально ладить. Но был один, который, будучи дембелем, не мог себе откеазать в удовольствии поиздеваться. Это был "нюх", сержант. Москвич, земляк, короче. Издевательства были вобщем-то из разряда - слушай, а отвечать не моги. Я себя сдерживал с ним. Но один раз не стерпел. Я пошел рабочим на кухню. Помыл после ужина посуду, мою пол. Никого из вернувшихся нарядов еще не было, время было только за 23 ч. Заходит "нюх" и с ним его дружок, кардан с "шишиги", тоже дембель и тоже москвич (обоим оставался месяц служить). Встал сзади меня, отпустил какую-то херню вслух - я мою дальше. Тогда он плюнул на пол. Я сразу с разворота врезал ему по физиомордии половой тряпкой и кинулся на него. Сам "нюх" был так себе, а дружок его здоровый, но не ожидали. Вобщем, на шум в кухню влетел дежурный по заставе, осенник после года службы. Драки не получилось, может и хорошо это. Думал - мне пипец настанет после этого, но такое впечатление было, что об этом никому не стало известно. "Нюх" докапываться продолжал словесно, но без прежней рьяности. Через месяц он уволился. Сам я за службу ни по причине "дедовщины", ни по какой другой причине не получил ни одного щелчка ("лося", "боба", или как их еще там звали), ни в "душу", и сам их не раздавал тоже. Перевод на второй год за рукоприкладство не считаю.