Случилось это в сентябре 1990 года. ПСКР "Кедров" совершал переход из Севастополя на Камчатку.В тот день мы находились в акватории Красного моря в непосредственной близости от района тогдашнего конфликта Ирака с Кувейтом (который вскоре перерос в "Бурю в пустыне"), у берегов которого находилась группа кораблей ВМФ США. Особого беспокойства у нашего командования это обстоятельство не вызывало, поэтому на распорядке дня экипажа не сказалось. Оживление было заметно только среди флагманских специалистов, так называемой МЭОН (морской экспидиции особого назначения) контролировавших переход корабля в порт приписки. "По нулям" заступили мы с моим тёзкой из РТС на вахту в пост дистанционного управления огнем АК100. Естественно, тупое сидение нам быстро надоело (вахта-то боевая!) и мы решили "оглядеться".Для непосвященных поясню: пока станция, будь то навигационная или управления огнем, не работает в режиме высокого излучения, ничего с ее помощью увидеть невозможно, вернее увидеть можно - пустоту. Так вот, решили "запустить на высокое", а поцесс этот занимает порядка 15 минут с момента включения тумблера, и с чувством глубокого удовлетворения заварили чайку. Минут через десять в пост спускается флагманский БЧ-2, в звании капитана второго ранга (приветствие, доклад и т.д.):- Ну что моряки, нервничаете? Все нормально. Только станцию на "высокое" не запускайте. Двадцать минут назад получено радио с флагмана американцев о том, что любое включение высокого излучения стрельбовых станций будет расценено как начало военных действий!На последних словах Гена побледнел и, преданно глядя начальству в глаза, щелкнул тумблером экстренного выключения. После его ухода, мы несколько минут смотрели друг на друга обливаясь потом толи от жары, толи от содеянного, мысленно рисуя себе картины возможного развития событий и пришли к единому мнению, что аксиома о наказуемости инициативы действует. Хорошо, что все обошлось без осложнений.