А.Семенов

Хорошо, тогда – здесь. Сергей, если нужно, то чуть позже сделаю в Word'е, кину в бригадную ветку. Про «ремонт» говорить не хотелось, на душе муторно... Даже вспоминать, фотографии рассматривать стал лет через пять после увольнения со службы – не самые хорошие воспоминания. Почему слово в кавычках – поймете сами. Хотели, как лучше, да уж... Не знаю, что именно хотели, но то, что развал всего-всего уже произошел, я почувствовал именно в заводе. Буду рад, если кто-нибудь дополнит. В завод должны были встать в начале марта 1997-го. Средний ремонт... Ремонт, бл! Знали бы мы, к чему это всё приведет!.. Чуть ли не с начала осени, писали и переписывали ремонтные ведомости. У меня-то, «двадцать третьего», заведование большое, но по сравнению с БЧ-5 даже рядом не стоит! Мех, Игореха Скидин, не то чтобы вешался, но был где-то близок к этому, когда раз в седьмой переписывал ведомости. Должно было нас в завод «Приморье» отволочь, да что-то не заладилось – не то сам буксир сломался, не то на границу срочно убежал... Скорее всего второе – в Японском еще полно льда было, кроме него некого было выставить на охрану. 801-й был уже не на ходу, ГДГД не запускались, поэтому ждали чудесную оказию из 10-й бригады. Ждали, периодически пытаясь оторваться от плав-пирса собственными силами – в лёд вросли по самое нехочу, вдоль бортов гирями стучали – да всё без толку. Хорошо, помог катерок бригадный, бегавший утром-вечером через бухту, обколол немного, на сколько хватило прочности корпуса и нервов комдива. А всё равно стояли во льду! Я уже за расчеты необходимого количества подрывных патронов засел, да погода подфартила. Объявили «Ветер-1», всех посадили на корабль, и 8 марта женщины встретили без нас. Зато утром 9-го – красота: ни одной льдины с правого борта! Весь лёд ветер в залив выгнал. Чуть поутихло, «капустовоз» какой-то зацепил нас и поволок (см. фото). Я почему про всё это так подробно рассказываю – сейчас кажется, что корабль почувствовал что-то, не хотел уходить из бригады. Но как бы он ни сопротивлялся... Ладно, поволокли. За Поворотным вроде спокойно было, а в Уссурийском начало заливать бак. Буксирный еще немного потравили, прошло полчаса – боцман Агашков Серега кричит с бака, мол скоро концу криндец, перетрется. Стали резать брезентовые рукава, одевать, подкладывать... Так и провоевали с концом до Владика. Нет, не хотела «единичка» в завод! Точччно вам говорю! Кстати, фото ниже – там и Агашков, и СПК Володя Унтилов, и я за вахтенным журналом на ГКП. Пришли во Владик, в 92-й завод, бухта Диомид. Привязались, осмотрелись, пошли с заводским начальством контакты налаживать. Вроде бы всё нормально, но что-то подозрительно как-то... Уж слишком обрадовались нам в конторе! Что-то не то... Впрочем, заводчане помогли нам быстро забыть свои мысли. Буквально на следующий день на борт высадился десант из работяг в промасленных фуфайках. И на-ча-лосььььььь...Так всё быстро откручивали, так всё резво резали, так всё мигом сносили в цеха! Я фигел, мех – тоже. Мы с ним в одной каюте жили, так что мыслили одинаково. И надобно сказать, что первые два месяца мысли были радужные – вот всё ка-а-а-ак снимут быстро, да ка-а-ак всё отремонтируют! А потом также быстро пройдем докование, покрасимся – и на ходовые, ну, а потом уже по плану не вылезем из морей! Дети, сущие дети – но это я сейчас понимаю, а тогда всё было в нежно-розовом цвете... У меня 50-й артиллерийский завод с носовой поснимал оптику, «Конденсор», тормоз отката, с кормовой АУ – систему охлаждения стволов. Забегая вперед скажу: забрали – и всё. Ничего чинить не стали, так и воткнули обратно в 2000-м, даже следов разборки механизмов не увидел. Флагманский округа приказал поставить подписи в актах приема, что всё, мол, хорошо, и даже починено. Связь, штурманию особо не снимали – не то всё работало, не то на месте спецы чинили, сейчас уже не скажу точно за давностью лет. Ан нет, ездил куда-то в город, получал из ремонта совершенно секретные блоки к радиостанциям. Из заведования БЧ-5 сняли всё – ГДГД, все ДГРы, оба ГРЩ, все три НЦВС, корабельные системы – разобрали все. Для тех, кто не понял – все общекорабельные системы были разобраны. Ни одного насоса, даже фанового, даже пожарного НЦВС – как обеспечивать пожаробезопасность? Ни умыться, ни опорожниться! Фановый насос мы уже сами нашли – сдернули с флотской «Молнии», которую в семилетнем возрасте доблестный флот просто бросил в заводе. Не шучу – она реально стояла без экипажа, на юте днем спал пьяный заводчанин, а вечером кормовую дверь в шторм-коридор просто закрывали на болт. Новый корабль – и в таком состоянии, что просто страшно было ходить по нему. У меня до сих пор на флотских большой зуб имеется, и я смеюсь над словами своих корешей из числа представителей «великого и ужасного» КТОФ, когда они начинают мне заливать про своё нежное и бережливое отношение как к матчасти в частности (извините за тавтологию), так и к кораблям в целом. Судя по всему, и поныне такое же отношение у флота к поддержанию корабельного состава на плаву. Буду рад ошибиться, конечно же... Вода в каюты, душевые, умывальники и на камбуз не подавалась – не было труб, носили лагунами вначале из какого-то цеха, а потом непосредственно из котельной. Вонючая, со следами и запахами химии, после кипячения просто невыносимо было пить. Бл, лагунами на весь экипаж – втроем по два лагуна! Помывки тоже были редкостью – мыть л/с заводчане не хотели никак и нигде, на уговоры не шли совсем. Приходилось раз в неделю выделять команду из 4-6 человек в котельную на работы, чтобы хоть как-то по пятницам себя в порядок приводить. Иногда удавалось договориться с гражданскими командами, пускали к себе на пароходы – тоже не безвозмездно, разумеется. Легче стало когда в ремонт пришли переданные в подчинение «погранцам» «Шкипер Гек» и «Командор» – гражданские суда Рыбоохраны, «белые пароходы» с двумя саунами и буфетчицами на борту. Гостиницы на плаву – мы их иначе не называли. Отели, бл! Но это было спустя полтора года после нашего «ремонта». А пока матросы после ежедневных корабельных работ (лето, духота, грязь – ремонт!) лезли в заводскую воду, терлись там мылом (которого, к слову, тоже было крайне недостаточно). Этих пинками приходилось выгонять на берег – не дай бог утонут, по округу случаи были регулярно. С плачем и криками, но вылезали. Кают-компанией решено было, что никакого расслабления матросам не давать, дисциплину и порядок блюсти неустанно, службу – служить, матчасть вводить в строй. Строевые занятия, занятия по специальности, ДВС, смотры и осмотры – всё как в бригаде, только жестче и серьезней. Личный состав уже через месяц ремонта взмолился, мол, думали в заводе отдохнуть, а гайки зажали так, что бригада вспоминалась прекрасным сновидением. Со временем, поняв, что никакого ремонта нет и не будет, никому корабли на хрен финский не нужны – ни бригадному командованию, которое ссылало на ремонтирующиеся корабли весь сброд бригадный, пьянь, наркоманов и откровенных тупиц, ни ДСРК 10-й бригады, которым мы были только обузой, ни округу, который не выделял ни копейки ни железки на ремонт и поддержание штанов, офицеры махнули рукой. Вернее, руки опустились сами. Никакого желания что-либо делать не стало, вожжи отпустили, сами по старинной традиции сели на стакан. Не все, правда – я наоборот в заводе пить перестал, совсем, впрочем, к делу это не относится. Кают-компания расслабилась – и пошли «косяки» и проблемы, «залеты» со стороны личного состава: побеги в самоволку, приводы в милицию, военную прокуратуру, «годковщина», сдача ЗИПа в цветмет и прочее... Но это случилось потом, через год-полтора. Зато первые пол года прошли в труде. Нет, лучше вот так – в ТРУДЕ. До проведения докования и после него вручную, молотками и самодельными скребками собственными силами сняли все восемьдесят пять слоев краски, ржавчины и дерьма со всей палубы и надстройки. Очистили поверхности, покрыли грунтовкой. Идеально ровная поверхность палубы и надстройки – просто песня! Про краску отдельная история: трое офицеров – КК, ЗКК и КЧБ-2 – воровали краску в Улиссе на «Восточной верфи» (там же и корабли строились в свое время), перебрасывали её через забор (а это совсем непросто – перебросить бочку краски весом в 25-50 кг через забор 3 метра!), а потом на командирской «Короле» везли эти текущие емкости к себе на борт. И так несколько раз. Понятно, что за краску заплатили тушенкой, сгущенкой и рыбными консервами, оторвав их от корабельного рациона. А куда деваться, если я лично, будучи ВрИО СПК практически два месяца ежедневно обивал пороги службы ГСМ округа, пытаясь хоть что-то вытянуть, хоть какие-нибудь ЛКМ? Правда, в итоге дали какие-то бочки с дерьмом малинового цвета, сказав, что это весь НЗ, и добавили, что если они еще раз увидят мою гнусную рожу с глупыми просьбами... Пришлось выменивать эту жижу на нормальную грунтовку у гражданских боцманов, а они сами знаете какие жадные... В середине марта в завод приволокли 803-й «Кондор». У него с ремонтом на первый взгляд было проще, казалось, что его-то гораздо быстрее восстановят. Однако и он разделил судьбу «Ворона». Потом, не помню уже в какой последовательности, как и когда, в завод пришли 805 «Коршун» и 812 «Сокол». В ремонте они зависли где-то на пол года-год, точно не скажу сейчас. Но им было проще по сравнению с «единицей» и «тройкой» – ГДГД и вспомогачи в целом были живые. Отдоковались, по мелочи отдали оборудование в заводские цеха, получили что-то со складов округа. Стали чего-то ждать, судя по всему финансирования ремонта. А его как не было, так и нет. Или вверху совсем перестали деньги на ремонтные статьи выделять, или всё первая чеченская компания съедала – не знаю. Факт в другом – с заводом удалось договориться, что оборудования, снятое с 801 и 803, и даже частично починенное к этому времени, поставить на 805 и 812. Да еще НЭМС к.3р. Лабор донимал своими криками из бригады, чтобы отдавали всё, что потребуют более живые систер-шипы. Кстати, я что-то не припомню, чтобы он хоть раз приезжал в завод. Ну, и хрен с ним, с Лабором! Вообще, интересная стала складываться ситуация: из девяти бригадных «Молняшек» четыре корпуса стоят в ремонте вдали от бригадного ковша, «Орел» тоже прибит железнодорожными костылями к стенкам завода – почти половина всего корабельного состава где-то занимается чем-то сами по себе; «Менжинский» и «нулевка» уже фактически мертвые и восстановлению не поддадутся ни за что, решение по ним уже принято, а для оставшихся, более-менее живых кораблей топлива нет и в ближайшие месяцы не будет. Не будет так же, как и своевременной выплаты денежного довольствования. Я бригадному командованию просто не завидую. Растеряны тогда были все, 96-99 годы вспоминаю с судорогами. Со 2 июля по 19 августа доковались с «Кондором». Наш корпус был уже местами доведен до состояния жести, местами прогнил насквозь, но в целом еще минимум пять-семь лет прослужил бы верой и правдой – при надлежащем уходе за катодной защитой и периодическом доковании, разумеется. А вот как раз катодную защиту нам восстанавливать не стали, махнули на неё рукой. У «тройки» с корпусом дела обстояли гораздо хуже – сказалось и столкновение с флотским МПК, и защита катодная у него была в более плачевном состоянии, нежели наша – трещина шла за носовым ТА правого борта через борт по верхней палубе к надстройке; в приборном отсеке мех, Токарев Алексей, постоянно цементировал днище. К слову, и после дока «тройка» течь не перестала – со временем новые щели и дырки появлялись. Да и само докование прошло так, будто это не завод его проводил, а мы сами. Больной сам себе сделал операцию – где это было видано?! Но было похоже. По крайней мере одновременно больше трёх работяг с пневмо-турбинками в руках, занятых очисткой корпуса я не видел. А работали они только до обеда. Вот и приходилось выпрашивать у них же турбинки, одевать матросов в грязное и – вперед, на зачистку днища, а потом и на его покраску. Заодно, правда, и борт себе зашлифовали до состояния первозданного, загрунтовали. Насчет же покраски бортов и палубы приняли решение: отложить до выхода из ремонта, красить перед приходом в бригаду. Причины банальные – шаровой краски не хватало на надстройку, зеленой для палубы практически не было, («слоновка», правда, имелась в наличие – удалось обменять у гражданских), да и личный состав тогда был занят самостоятельным ремонтом и покраской кубриков и боевых постов. Во время докования на борту «Ворона» было всего два офицера: ЗКК Артур Банников и я. Он – за себя, командира и КБЧ-4, мне досталось все остальные должности и обязанности. А завод опять ни хера не делал, почти всё сами, силами л/с. К примеру, наверное впервые с момента постройки корабля, были оттерты, отмыты и выкрашены трюма в МО и ДГО, палуба в приборном отсеке, форпике и ахтерпике. На заводе через год тоже начались серьезные проблемы с неплатежами за электричество, воду и проч. Свет по всему Владивостоку стал гаснуть ежедневно, на заводе тоже, а, значит, и у нас – ДГРДГР не было как таковых, но коли и стояли бы – топлива на борту не осталось совсем. И если летом-осенью это было терпимо, то зимой жили примерно так: подъем в 08-00, умывание, быстрый завтрак (который кок готовил еще ночью, когда электричество было), приборка... тут свет отрубали, и с 09-00 до обеда все заваливались в коечки, укрывались шинелями, матрацами, тулупами и пытались согреться. Температура опускалась очень быстро. После обеда давали свет, проводили развод на корабельные работы, обедали вместо ужина, ужинали вместо вечернего чая. В таком режиме провели более полугода. Народ тихо тупел и срывался с катушек. Впрочем, это всё слова. Обратимся к документам. Вот доклад командира корабля к3р Карпова комбригу – написан по состоянию дел на 01 июня 1998 года, то есть без малого через полтора года после начала конца: «..не ведутся работы по следующему оборудованию» - далее перечень из 25 пунктов, «..ремонт оборудования и технических средств не завершен или не ведётся по причине отсутствия ЗИП и агрегатов замены» - перечень из 11 пунктов, «...частично произведён цеховой ремонт по следующему оборудованию» - более страницы текста с количеством выполнения ремонтных работ по каждому пункту – среднее значение 30%. Это характеризует качество проведения работ. Это не лечение болезни – это медленное угасание! Сюда, кстати, не включен перечень того, что было передано в бригаду на другие корабли по приказу НЭМСа и НШ – это вроде как было отдано на временное пользование и числилось исправным. А вот перед глазами другой документ – «Справка о результатах проведения в апреле 1999 г. комплексной работы офицерами управления войсковой части 2306 на ремонтируемых в 92-м СРЗ г. Владивосток кораблях бригады – ПСКР "Ворон" и ПСКР "Кондор", позволю себе процитировать побольше: «...учебные мероприятия отрабатываются с ограничениями, обусловленными нахождением кораблей в заводском ремонте и некомплектом личного состава срочной службы. Отсутствие финансирования ремонтных работ привело к тому, что целый перечень технических средств и вооружения находится в состоянии незавершенного ремонта или же не ремонтировался вообще. Ремонт материальной части кораблей, корабельных систем 92-м СРЗ не производится. Заводские и контрагентские работы по ремонту кораблей практически свернуты – на ПСКР «Кондор» в апреле 1998 года, на ПСКР «Ворон» – в июле 1997 года. Силами личного состава кораблей производится мелкий ремонт помещений. Средства для ремонта изыскиваются командованием кораблей. Хлеб печется самостоятельно на камбузах. Питьевая вода на корабли не подается. Вода на корабли доставляется силами личного состава в баках для приготовления пищи из котельной 92-го СРЗ, что существенно повышает риск эпидемиологических заболеваний в весенне-летний период. Помывки личного состава кораблей производятся в котельной 92-го СРЗ по договоренности с начальником смены. Гигиенические условия помещения для помывки соответствуют установленным нормам частично. "Группа риска" из числа личного состава превышает 30%, что значительно превышает допустимый барьер. После увольнения в запас военнослужащих призыва «Весна-97» на ПСКР «Ворон» останется 5 военнослужащих срочной службы и 2 военнослужащих по контракту; на ПСКР «Кондор» – 4 и 3 соответственно.» Дальше еще две страницы про моральное состояние и про низкую ответственность со стороны офицерского состава. К этому мне добавить нечего, кроме того, что эпидемия кишечных заболеваний на кораблях была не раз, и даже пришлось как-то дней сорок держать желтые флаги на мачтах, предупреждая всех о карантине – дело дошло до вшей. Летом 1999 я добился таки перевода в бригаду, попал на «Ястреб», где и служил с удовольствием дальше. А на «Ворон» прислали молодого лейтенанта – механика, Кузнецова, кажется. Зачем, для чего, с какими целями – до сих пор не пойму. Неужели ему можно было чему научиться на корабле, где не было совсем ничего – не живого или мертвого, а просто не было железа. Он года через три сел на место механика Александра Халявина на «Приморье» – не знаю, что там подумали про него матросы. Уверен в одном – в своё время штаб бригады не думал про это совсем, нужно было куда-нибудь всунуть человека. В 2000-м году «Приморье» притащило корабли в бригаду. Перед уходом спешно собрали по цехам ранее снятое оборудование – что удалось найти и отнять, теперь уже зачастую в виде лома, разобранного и некомплектного. Шли без электричества – вспомогачей не было. Всё, что не сумели снять с кораблей в заводе, было снято по приходу в часть. И уже на основании этого, констатируя состояние, было принято решение о списании кораблей. Акты списания с перечнем состояния ОиТС у меня имеются, кому интересно – могу выслать, секретного там ничего нет, только тоска и неисполненные надежды. И еще там есть душа кораблей – как бы это не банально и высокопарно звучало. Она в этих актах плачет. Навзрыд. Корабли бы еще побегали. Утешает одно – на флоте пароходы в своей массе не доживали и до половины тех лет, которые судьба отвела нашим «погранистическим» однотипным проектам. Был тому свидетелем, и не раз, да и любой из вас может вспомнить подобное. Ну, да это флот, со всеми его причудами и тараканами, а вот почему у нас с середины 90-х и до сих пор всё через жопницу – вот вопрос, который меня волнует больше всего. И если раньше не было денег ни на что, то что происходит в текущей реальности??? Впрочем, сейчас все предпочитают стыдливо или боязливо помалкивать.

А ведь так оно и было! Более того, ремонт начали, но превратили его в разграбление - хоть и официальное. Если есть желание, уважаемые форумчане, могу рассказать об этой истории - не только о "Вороне" речь пойдет, но и о "Кондоре", благо, что пришли вместе в завод, стояли борт о борт, и списаны были одним приказом. Может быть у многих исчезнут вопросы, как всё это было тогда, в дебильные времена, как получилось, что вместо ремонта корабли пошли на списание. Вот только двумя фразами не отделаешься, а несколько страниц текста - не уверен, что модераторы дадут "добро" в этой ветке тиснуть. Что делать, как не нарушить правила форума - прошу помощи!

Мне прислали одно из последних фото "Амура" на ходу - в смысле, еще живого "Амура". Автора указывать не буду.

Вот еще пара фото, нашел в своих пленках (гм, думал, что давно потерял, но нет, оказывается!). На первом 801-й стоит у шпоры носом к ковшу для удобства демонтажа носовой АУ, антенны стрельбововй станции и прочих тяжестей. Они же, тяжести эти, на второй фотографии показаны - на фоне ПСКР-800.

Лёха, мне кажется правильным, если давать ссылочку на автора фото. Хоть и выложено в открытой сети, но всё же...

А что, разве стреляли при нём, при Некипелове? Насколько я помню из разговоров с ним, стрельба была за пол года до его прихода в часть. Эти два снаряда и мне постоянно, при каждой возможности, напоминались Ф-2 - помните Ерастова? Он, по его же словам, навсегда остался флагманским, и навсегда кавторангом. А мужик был грамотным: научную работу вел, в железе разбирался великолепно... Со мной, лейтенантом, знакомиться пришел в белой рубашке - так в ней и залез в подбашенное толкатели регулировать, мне показывал. Самое интересное, что он вылез оттуда в чистой рубашке, я же перемазался как порося. Опыт не пропьешь!Алексей, а ты скажи нем версию неофициальную-то, как всё было. "По вполне понятным причинам" интересно послушать было бы. Я бы потом тоже рассказал чего-нибудь об этом...

С этим же бортовым и умер в сентябре 2001-го. Вернее, умер еще раньше, когда был разобран до состояния скорлупы тружениками 92-го завода... Просто окончательный вердикт был вынесен в 2001-м, когда срезали вооружение.Два фото:Август 2001 года. Вид на барбет носовой АУ. Слева вдали на шпоре лежит бочонок антенны МР-123. Справа уже разобранный систер-шип ПСКР-800 "Беркут".Лето 2001 года. Я на правом шкафуте "Ворона", прощаюсь с кораблём

Агашков в 99-м получил старшего мичмана, в этом же (или в 2000-м - не помню уже) уволился, продал квартиру на мысу и уехал на Украину. Так что, Роджер, он где-то рядом с тобой. Жаль, что он принял такое решение - боцманом был хорошим. Опытным и... Словом, хорошим. Если бы пароходы ходили в море, а не разбирались на запчасти, то Серега служил бы и служил. Но 801 уже давно был пустой, как банка из-под сухарей, водка ужа давно не лезла в горло, а уходить на другие корабли ему не хотелось, да и не очень-то отпускали. Всем, кто его ищет - удачи. Привет передавайте от последнего КБЧ-2,3 последнему боцману ПСКР 801 .