Рихард

Думаю, что следующим на очереди должен стать корабль 205-го проекта?Э нет, братишка, Горбатого сами расписывайте, я пишу только про то, что реально знаю. На Горбатом в море выходить не доводилось, потому, увы... А "пароход" заслуженый, между прочим, на нем большая часть границы держалась. А ведь еще Молнии, 125 "Крылатый", 745-ые, Антаресы, 1135 Находкинской бригады, Шмели... Да многие еще. Вот вы и пишите, раз на них службу тащили. Они того заслуживают и корабли и их люди.

Морчасти, это вам.Гриф.«А это «Грифы» - сказал мне капитан-лейтенант, показывая на катера стоящие у стенки.Первое, что меня поразило так это то, что в отличие от ПСКР 205 проекта они были разными. Разными по цвету, по вооружению, по расположению вооружения. Цвет был от светло-серого до почти синего, светло-серые понравились больше. Этот оттенок странным образом гармонировал с самим катером, в котором, несмотря на его по- шлюпочному крутой форштевень, все говорило о том, что он просто создан для скорости. Линии его надстройки, чуть сглаженные к корме, хищный силуэт мостика, завораживающе заломленный назад контур мачты, все выдавало в нем хищника. Странно, но само название «Гриф» меня сначала несколько удивило, рассматривая силуэт катера, я мысленно уже четко позиционировал его с семейством кошачьих, барс, точно, ну, или гепард. Вот он такой прижатый, крадущийся, готовый в любой момент выпрыгнуть и поймать добычу. Кстати и «ловить» есть чем, на баке стоит аккуратненькая башенка «автомата», по корме прожектор, если чего, то отловить лучом поможет.«Ну, пойдем, посмотришь» - пригласил провожатый. Вахтенный отдал честь и отрапортовался, с любопытством глянув на меня. Действительно, что может делать на пирсе пятнадцатилетний пацан. Но пацан был с кап-лем, значит так нужно. «Ну, покажи вьюноше катер, смотришь, он к нам и служить придет - перепоручил меня вахтенному капитан-лейтенант, - потом с вестовым отправишь ко мне». «Добро, - в абсолютно непривычной мне форме ответил вахтенный старшина и пригласил, - ну, пойдем, катер покажу.»Да, с пирса ты смотрелся совсем малышом, а тут «аж, целых 23 метра». Дальше меня завалили кучей информации типа: «Дедвейт полный 39 тонн, два дизеля, два вспомогателя-генерашки, автомат-спарка 12,7, можем ходить до 37 узлов, ходим до 5 баллов, но хотел бы я посмотреть на этого урода, который это разрешил. На такой волне или жопу отобьешь или голову. Экипаж семь человек, хотя по штату девять положено, но тут и всемером развернуться негде, командиром у нас «сундук»,. «Кометы» мы делаем, ну, ты проходи...»Надстройка, если честно, просто повергла своим лаконизмом, да, это тебе не «полноразмерный» 205-ый, где есть «просторные» кубрики, камбуз, кают-кампания, боевые посты. Тут вроде все присутствует, но ужато до таких размеров, что вывод напрашивается сам собой, за боевыми постами приоритет. Катерок своим нутром, является живым примером сверх гостеприимства, вопрошая: «Ты, что сюда жрать-спать явился?». Нет, жрать тут можно, впрочем, как и спать, но как-то не больно располагает. «Пойдем, машинное покажу» - пригласил старшина, - залезай» Сразу за надстройкой прямо на палубе открыли прямоугольный люк и мы спустились в машину. Сказать, что место было мало, не сказать ничего, при ширине метров пять-шесть сюда умудрились всунуть четыре двигателя и массу прочей приблуды, с трудом можно протиснуться между всем этим богатством в полусогнутом состоянии сейчас, а как же это делают на ходу, когда это все хозяйство рычит и пышет жаром «весело покачиваясь на волнах»? - Ух, ты танковый шлемофон! Он то тут зачем? - Как зачем? Чтобы моторист башкой катер не расшиб, да и не услышит он тут ни хера без шлемофона. Знаешь, как он тут службу тащит? По-походному, баночку откинул, жопа в жаре от дизелей, а башка наружу из люка, ну, а по-боевому мы его задраиваем, пусть потеет.После этого было поведано кое-что о вооружении. Но как было заявлено: «Все это фигня, главное - скорость». На этом мое «экскурсионное знакомство» с Грифом закончилось. Сходил на пирс с чувством таким, как бы это сказать... Ну, показали, а потрогать не дали.Когда пришли к кап-лею, который дымя с папашей сигаретами, прихлебывал из стакана чай заваренный до цвета темного янтаря, тот лишь кивнул вестовому и сказал: «Свободен». Беседа шла неторопливо, я уже откровенно заскучал, когда он вдруг поитересовался: «Мужики, а у вас как со временем? Если есть часа четыре, могу на Грифе до Дуная и обратно с ветерком!». Я аж застыл.Мне довелось и потом ходить на Грифе, ощущения каждый раз были одни и те же. Сложно передать этот восторг словами, наверное, те, кто тащит службу на Грифах, привыкают, но я этого не заметил на лицах экипажа. Азарт, блеск увлажненных от встречного потока воздуха глаз, оскал улыбок. Все это выдает людей, как бы они не прятались за четкостью команд и обыденностью действий. Что может сказать летчик после отработки пилотажа? Нормально отработал. Он не заявит, что это восторг, я сделал все, что хотел, машина класс, облака сегодня необычайно красиво смотрелись. Но это не значит, что он не произносил этого всего сам себе, там, где облака безумно красивы были сегодня.Гриф, спокойно урча, отвалил от стенки и пошел на выход мимо Воронцовского маяка. Вышел на рейд, добавил оборотов, и заметно приподняв нос, пошел мимо судов, стоящих на рейде. Прошли рейд и дали полный. Вот тут, в этот момент на тебя и наваливается все то, что сложно передать словами. Жизнь начинает восприниматься ощущениями собственного тела, мозги отключаются, возникает эмоция. Дизеля перешли на мощный ровный рык, их сила передается вибрацией корпуса, еще немного и две трети корпуса нависли над водой, палуба уже под вполне ощутимым углом. Бурун! Бурун, который до этого был лишь обозначен, как у обычного прогулочного катерка, вдруг взметнулся до уровня мачты, ну, или ходового, превратившись в белый пенистый водопад, в вал переливающихся всеми цветами радуги брызг, в девятый вал... Нет, это был БУРУН!!! Гриф летел!!! Этот полет ощущался каждой клеточкой тела. К черту кошачьи! Это птица, мощная, парящая над бескрайним простором. Флаг, натянутый до щелчка, тугой поток воздуха в лицо, мачта каким-то немыслимым образом начавшая петь... Все слилось в ощущение полета, даже рукава рубашки в потоке набегающего воздуха возомнили себя крыльями. Ходу, ходу, родимый! Лихо клонясь на галсах, не отплясывая на спокойной волне, ходу. Мичман, дай ему воли! И он, видя мой восторг, оскалившись улыбкой, дает «самый». Отчего люди не летают?! Чушь, летают! Летают на «Грифе»! Там есть все ощущения полета, дрожь азарта, эмоции, восторг. Нет ничего невозможного, все достижимо! «Ну, летишь?» - словно подслушав мои мысли, кричит мичман. Я, судорожно сглотнув, киваю. - Нет, это еще не полет, вот сейчас. Держись! Он что-то кричит в переговорное, подмигивает мне, и...Катер, заломив крутую дугу, словно крутнувшись на пятке, влетает на собственный бурун, который не успел еще опасть. Звук удара, глухой и одновременно звонкий, сомн соленых брызг, вой винтов и дизелей, вырвавшихся на свободу полета. И вечность... Вечность секунд. Удар, всплеск принявшей воды, лязгнувшие челюсти. Обмен взглядами и улыбками. Я счастлив, я упиваюсь тем, что дарит мне Гриф и его полет над морем. Обороты падают, а ощущение восторга, перерастает в осознание счастья. Они многое знали и видели, эти Грифы. Они гонялись за нарушителями, они брали по 90 человек на борт при спасении людей с «Нахимова», которого я провожал в 86-ом, даже не подозревая, что это его последний рейс. Снимались в кинофильмах, получив звание «самый шпионский катер», являясь по своей природе их ловцами. Они болтались в море, по команде людей, частенько плюющих на сроки автономности и бальность волнения моря, на экипажи. Они служили честно, верой и правдой своим людям. Гриф, обычный пограничный катер, проект 1400. Спасибо тебе за то, что ты для меня открыл! Рихард (Старшина) 31-05-2004

Урааааа! Только как всегда вся фигня в связи, я, блин этому ПСБ...Казус, я сейчас на домашнем компе, потому адрес у меня почтовый сменился, а изменить условия модератор не дает. Уточняю, возможно для приватной беседы Raugulis(гав-гав)land.ruКазус, предлагаю уйти в чат, там мобильнее. Добро?

Казус, Казус, я - Карат 30, как слышишь, прием!

Да большинство уходит не из войск, а от безисходности. Ты вот в училище шел и был на 100% уверен, что будешь СЛУЖИТЬ, а не метаться между дилемой о куске хлеба для семьи и тем за что тебя на "вы" возьму. Сейчас пообщаешься с ребятами и выть хочется, л\с никакой, обеспечение - 0, техники - 0. Как служить-то? В Союзе мы хоть и матюгались, но надо отдать должное особо над этими проблемами не заморачивались, а тут... Короче, осуждать не имею права, более того понимаю ребят, которые нашли в себе силы сделать такой не простой для себя выбор. Удачи тебе во всем!

Да... Баня на заставе - первое дело! На ОКПП действительно лажа полная. :(

Ай, улыбнул, улыбнул, шельма! КЗ тебе, Серенький, КЗ!

Я действительно все рассказы писал на Биглере как Старшина. Тут дублируюсь, т.к. здесь "зеленые братья", многие из которых на Биглер не ходят. А "литературную" составляющую на сайте хочется приумножить. Народ раззодорить чуток. На самом деле есть ребята, которые пишут просто здорово, и это заслуживает внимания. Про погранцов все же мало информации "окололитературного" плана.Давайте поддержим тему, страна должна знать своих героев.

Знаете ли вы, что такое "Аист"?Часть первая - история создания.О! Это страшная боевая единица Морчастей погранвойск. Трехметровый катер на водометном движителе. Гроза нарушителей и беда экипажа, хотя можно и наоборот. Как не странно вещь эта способна передвигаться как в соленой, так и в пресной воде, а так же по болотам и в меру оттаявшей тундре, конструкторское ноу-хау. Видимо специально в ТЗ на разработку некоему КБ просто сказали: "Для пограничников и чтобы плавало еще." КБ село, подумало, почитало газеты, спросило у прохожих: "Кто такие пограничники?" Лучшие представители общественности и прессы заявили, что пограничники это мужики в зеленых фуражках, и КБ поехало знакомиться с "возможными условиями эксплуатации". Судя по всему в Карелию, на финскую границу. (Как видите, флотские тут не при делах оказались.) По результатам выяснилось, что: 1) там есть болота, 2) там есть озера, 3) там есть реки, 4) там есть протоки между озерами, болотами и реками. Пятым пунктом на уровне всеобщего среднего образования было определено, что все это куда-то втекает, и это "куда-то" скорее всего море. Кроме вышеперечисленного там была отменная рыбалка, и эти пограничники знали клевые места, но пилить туда было довольно прилично, там были знатные грибы-ягоды, ну, и охота не подвела. Огорчало только одно - комары! Вернувшись в родные пинаты, народ засел за чертежи. Имея опыт в кораблестроении КБ сначала навояло нечто железное и грозное, но это с похмела. Буквально через несколько дней, отойдя от последствий командировки, они вспомнили о размерах проток и глубинах. Первоначальный проект был безжалостно укорочен до минимальных 8 метров, обе кормовые башни главного (и не очень) калибров были выброшены еще трепетавшей рукой главного конструктора. И тут коварной гадюкой встал вопрос о развесовки конструкции. Надстройка и баковое орудие неумолимо разрушали само понятие остойчивость. Кроме того, некуда старо девать турбину и котельное отделение. "Облечать надо" - решило КБ. После продолжительных баталий пришлось отказаться от мостика и турбины, но этот "недоносок" имел деффирент на нос и приличную осадку, что опять не укладывалось "в условия эксплуатации". От башни на баке тоже пришлось отказаться, дизель пришлось воткнуть абы как, но положение с осадкой это не выправило. Сроки поджимали. Вот-вот должна была прибыть пограничная комиссия. Облегчаемся! К моменту промежуточной комиссии на "катере" был установлен двигатель от ГАЗ-63 родного КБ, а с каждого борта висело по четыре накачанных колеса от того же "газона", что обеспечивало положительную плавучесть всей конструкции. Представители заказчика, увидев это чудо, тут же спросили: "Это что? Ездит?" Кораблестроители обиделись, плюнули и отдали это на Горьковский автозавод, справедливо возмущаясь тупостью заказчика. Так появился БТР-60П. Катер не появился! Выпив с горя "шила" корабелы загрустили. А потом сели, вспомнили командировку и нарисовали "Аиста". Три метра длины, под протоки, кубрик-каютку на два рундука, чтобы на рыбалке поспать было можно, рубку с удобными "летными" креслами и высокой посадкой, по корме площадочку с леерами и откидными баночками, чтобы рыбачить было удобно. Железо и броню безжалостно выбросили, заменив на алюминиевые сплавы. Ну, а водомет посередке воткнули. И получился "Аист". Правда, для вооружения места не осталось, но... Кстати от первоначального варианта (БРТ-60П) оставили руль, только поставили не "газоновский", а "москвичевский". Катерок получился довольно ладный с виду, но агрегатная компоновка была жутковатой. А что делать? Места мало. Зато разворачивался он на месте, ходил довольно бодро, осадка была минимальна. Порой перевозимый наряд выскакивал из него, и, ухватившись за леера, подталкивал его по малой воде, а он, плюясь песком и тиной, тащился "на пузе" до большой воды. Вот так появился наш "Аист"! Пограничный патрульный катер.Часть вторая - особенности...Если в пустыне или в лесу вы увидели человека в морской форме, значит это кому-нибудь нужно! Да, и совсем не обязательно хвататься за голову, давать себе обещание больше «не пить никогда», надо просто остановиться и повнимательнее посмотреть на погоны. Ну, видите? Зеленый кант на погоне, все нормально! Глубоко вдыхаем, вдох, вы-ыы-дох! Пограничники, ну, если точнее морчасти погранвойск. Да, уточнение это значительное, потому как срочную в морчастях служат на год дольше, форма у них флотская и собак им не дают, на этом недостатки службы заканчиваются, дальше одни плюсы. Главный из них - у них есть катера! Всякие, есть «Шмели», есть «Аисты». Хотя отдельные несознательные личности в тех же морчастях утверждают, что это и есть основной «минус». Итак, о катерах. Как сказал Maxez: «Шмель - это плавающий танк ПТ-76 у которого за длительный период эксплуатации атрофировались гусеницы и выросли винты». Про него рассказывать не буду. Ну, а «Аист»... Катер стоял кормой у стенки, ветер ласково трепал бело-сине-зеленый флаг морчастей, слева у переборки «ходового» стояла пайолина окантованная алюминиевым уголком и обитая линолеумом. В проеме торчало две жопы, в чуть замасленных синих штанах рабочей робы. Жопы матерились. Матюги перемежались с глухим звоном ключей, периодически меняя тональность. - Ну?- Чего, ну?- Ну, и где он масло гонит, сука?- Это я у тебя хотел спросить! Давай на семнадцать!- Ты там полегче, а то заслонки подклинишь...- Не учи ученого... Бля, опять уронил.Деловую активность нарушил голос мичмана, подкравшегося, как и положено северному пушному зверьку незаметно: «Ну, чего там?» Жопы в проеме замерли. «Писец!» - узнали мичмана жопы. «Приплыли! - сказали две головы, сменившие жопы в проеме - масло гонит, сука, а где не понятно!» «Значит так, - сказал мичман, - через час приказ на границу, остальное меня не е...» И многозначительно замолчал. Две головы переглянулись, вздохнули и уступили место в проеме промасленным жопам. Через какое-то время из-под пайол раздалось: «А может просто магистрали протянем? А масло у 313-ого спи... возьмем, в долг. А там, на 16-ой, у водилы разживемся, даст, он же земеля». - Ага, а отработку из машинного потом мичман уберет! Ключ на 14 давай, мудила!Стрелки часов безжалостно кромсали время. - Запускай!Катерок фыркнул выхлопом и мерно заурчал на холостом ходу.- Ну, чего? Гонит?- Да не видно нехера!- Ладно, закрывай! До заставы дойдем, а там видно будет.- Ага, а обратно нас «зеленые» на веслах отвезут! Где ж он гонит, сука?- Угомонись! Переодевайся, пошли на приказ.Приказ на охрану границы ничем особенным от предыдущих не отличался, дозор по тылу, вывоз наряда на стык 15 и 16 заставы, смена наряда на ПТН с дальнейшей доставкой обратно на 16-ую заставу. Осторожно, не напрягая двигатель, отвалили от пирса и почапали на 16-ую заставу, где ждал наряд «зеленых». Постепенно, отслеживая давление и уровень масла, дали оборотов и пошли резвее. Флаг энергичнее затрепетал на ветру. Блеск озерной воды, сосны на берегу, редкая осока, радуга искристых брызг вскоре вышибли из голов навязчивую осторожность, дали полный. Флаг вытянулся в ровное полотнище, «постреливая» концами. Подошли к заставе. К пирсу швартовались с полного хода, лихо переложив руля буквально метров за семь до пирса, осадив инерцию «полным вперед» «выстрелив» из водомета. «Ну, вот и пирс сапогам помыли!» - весело улыбнувшись друг другу подумали они.- Дуй к земеле за маслом, а я пока гляну как там!Через пятнадцать минут на пирсе появился наряд «зеленых», двое на ПТН и трое с собакой в дозор. Спустя минуту появился и «засланец».- Ты чё пустой?!- На обратном пути заберем, старшина на заставе. У тебя как?- А хрен его знает! Вроде не видно.Приняли наряды и пошли на стык. Озеро закончилось, вот и протока. Сбавили ход практически на входе в само русло, осадив катер задним ходом нагоняя в протоку волну, дали «малый вперед» в надежде максимально дальше войти в протоку по волне, не выгружая наряда. Пролезли не цепляя дном метров на двадцать, что было удачей, а дальше сели. Осадка не позволяла.- Ну, бойцы-погранцы! Вылезай, приехали, толкать будем!Наряд, матюгаясь сержантами, под недоумевающие взгляды троицы молодых бойцов, стал переваливаться через борт в протоку. - Как толкать?- Сильно, салабоны, сильно!Воды было сантиметров двадцать, даже разуваться не пришлось. Облегченный «Аист» своим ходом прошел еще метров семь и встал.- Ты рулем еще погуляй, может подмоем.- Не-е, нафиг, пусть подтолкнут, а то совсем обмелело, еще сядем.- Все мужики! Толкаем!Сержанты «зеленых» весело переглянулись и заняли места по углам кормы, троих молодых поставили прямо на выходах водомета. Пес и экипаж катера с интересом наблюдали за расстановкой сил.- Ну, что, «море»? Поехали что ли «на раз-два взяли»?«Море» удавило в себе смех, сделало серьезные морды и авторитетно заявило: «Так, молодежь, уперлись помощнее и по команде толкаем!»- Раз-два, взяли!Катер взревел, выбросив из себя мощный поток воды с песком. В фонтане воды, блеске брызг троица молодых с обалдевшими глазами сидела на заднице в метрах четырех от катера, ухватившись руками за пах, и мерно покачивались как китайские болванчики. Псина лаяла от восторга, экипаж и сержанты ржали во весь голос. - Эх, воины! Вы же пограничники! Нужно было не просто на катере катиться, но и приглядываться, что к чему. Встали у сопла!!! Ну, салажня! Ну, порадовали! Ничего, заодно и бляхи почистили! Секите, салаги, секите за всем, на границе мелочей не бывает! Это ваш первый урок.Спустя десять минут, уже при нормальной расстановке, мокрые как черти, они вытолкали свой «Аист» на большую воду и ушли на стык...Эпилог.О чем это я? Да в принципе не о чем, просто вспомнил ребят-катерников, которые были близкими друзьями, которые вывозили нас на границу, давали «порулить» «Аистом». Тех, которые прятали влажные глаза, провожая нас на дембель, оставаясь на границе еще на один год. Помню я вас и ваших «Аистов», вот и все. А дома на стене у сына висит флаг Морчастей, еще советский с того самого «Аиста». Рихард (Старшина) 30-04-2004

Здорово, особенно почему-то впечатлил дождь. Кстати с "транспортными проблемами" вопрос до приобретеня авто решался исключительно по-пограничному.

Андрей, пропадал на Биглере, естественно, тут не появлялся по двум причинам. Во-первых, не было ни одного ответа от сослуживцев, ну и затупил. Во-вторых, прощелкал старый пароль, который присваивался еще модераторами, пришлось регистрироваться под реальным именем, Старшиной не пустили, а влезть очень хотелось, т.к. нашелся офицер сослуживец. И что самое замечательно один из тех о ком чертовски хотелось узнать хоть пару слов. Бог есть! Мы нашлись! Счастлив как салага в "чмпке".

В 90-ом, мой корешь и однокашиник Витька Колбас, который был сосватан мной и моим отцом в Алмаатинку, после выпуска попал в Пришибский ПО, заставу не помню. Ситуация была действительно такой, систему ломали бульдозерами, заставы окружали, наряды захватывали, постреливали регулярно. Заставы тупо уходили в оборону, когда численное превосходство "демократов" зашкаливало и ждали ДШММГ. Москва не давала "добро" на применение оружия, что было понятно, политика гласности и перестройки, мля, а заставы старались сохранить людей прежде всего. Потому в героев никто не играл, делали что реально могли сделать. Кстати после вывода ММГ, на многих участках ситуацию полностью взяли под контроль, во всяком случае, столь крупномасштабных провокаций больше не было. Нужно признать, что "десантная" составляющая сыграла в этом немаловажную роль.Извини за опечатки.

Действительно хорошо написал! Ни грамма фальши, все знакомо по ощущениям просто до боли. Сам в самом начале службы прошел через "прятки" от почтаря. Был момент, когда просто выть на луну хотелось, от того, что писем не было.

В том-то и дело! "Капусту" они срывали. Удаль молодецку выказывали. Ребята, с которыми я в Алмаатинку поступал в 86-ом, с первого курса по горячим точкам Союза мотались, начиная с декабря на площади в Алма-Ате, заканчивая тем же Пришибом. Сколько раз они оружие применяли? На пальцах пересчитать можно. "Оклимавшиеся" пограничники столько раз вытаскивали из жопы "правильных" десантников, что те им по гроб жизни обязаны за сохраненные жизни и звезды на погонах. Мы, видишь ли, не гордые, мы способны быть благодарными за поддержку, а они "герои", мля, снизойти не могут. Понимаю, что до СТПВ им было далеко, точнее некогда было им заниматься, понимаю, что прощелкали и наши на уровне управления, но если я ничего не путаю, то ВДД в ПВ передали три, я немного знаком с проблемами только по Витебской дивизии. В Молдавии они тоже отличились, но там устаканили это быстро, обстановка была иная.

Ну, тут-то все ясно, жратву на горную заставу не завезли. Перевал закрылся.

Ну-ну! При всем уважении к Витебской ВДД, и к "полиннику" в частности, которые обязаны сохранением своим как боевой единицы исключительно ПВ, которые в состав ВС СССР не входили и сокращению по Договору об обычных вооружениях не проходили, скажу. Они полностью соответствовали званию "кулака без мозгов" в плане пограничной подготовки, до наших ДШМГ им было как до Киева раком. Пометаться им по границе пришлось, мозги им вроде подравняли, за людей второго сорта их НИКОГДА не считали, жаль, что в конце концов Союз развалился и ПВ лишились уникальной возможности полностью реализовать концепцию Матросова о методах охраны ГГ маневренными силами. Идея была... Эх, чего уж там.

Привет! Как жизнь пограничная? К сожалению за последнее время писал мало, ну, ты знаешь. Если народ заинтересует, то подкину "материальчик прошлых лет", а там смотришь время появится, может еще чего напишется. Ты же знаешь, проблема реально существует, все, что было вроде уже рассказал, а выдумывать не хочется. Своим "баки не зальешь", вычислят на раз. Короче, время покажет.

Солдатский хлеб.Время странная субстанция, наворачивается на стержень памяти человека как суровая нитка, местами чуть разлохмачиваясь, местами сбиваясь в пучки, эти самые пучки порой становятся столь плотными, что оставляют узелки, узелки на память. Вот так и живем с этой ниткой, то забывая поток событий, которые когда-то были существенными, а потом разлохматились за чередой других, а то разглаживая нить воспоминаний наталкиваемся на узелок и в памяти возникает событие, которое уж и вспомнить казалось бы и не чаял. Месяц назад, заскочив по пути на дачу в сельский магазин, купил буханку белого хлеба, не нарезной батон, не булку, а формовой «кирпичик» белого хлеба, чуть короче обычного «Бородинского», повыше, отличающегося от «московского стандарта» формового хлеба. Вот и зацепило...Рука приняла буханку, почти невесомую, но полную... Полную чего? Да, пожалуй, так сразу и не объяснить. В руке было живое ощущение ХЛЕБА. Корочка, чуть шероховатая, дышащая теплом, верх буханки прямо лоснился, на легкое сжатие хлеб откликнулся четким «дыханием». Под сердцем аж защемило, мозги судорожно рванули за кончик нити, разматывая события до того самого места, где был запрятан узелок, узелок с памятью о солдатском хлебе. Впервые по-настоящему я ощутил вкус солдатского хлеба, будучи семилетним пацаненком, в Ребольском Краснознаменном погранотряде. Там наносившись по близлежащей тайге, с ее бесконечно высокими реликтовыми соснами, наскакавшись по гранитным валунам на побережье бессчетных озер, мы бежали к отрядной столовой, где в окно выдачи хлеборезки, назвав фамилию отца, получали от улыбающегося «бойца-хлеборезки» буханку белого хлеба «в счет пайка». В отряде пекли свой хлеб. Это было нечто сверхестественное. Запах был опьяняющим, буханка ровненькая, но по форме была чуть короче городской, которую я помнил, по «академической» Москве и предкарельскому Ленинграду. Проводя ладошкой по боку буханки, я чувствовал ее шероховатую поверхность, почти суровую, до того хорошо она была пропечена, а корочка... Эх, братцы! Какая там была корочка! Светло-коричневая, глянцевая, которая просто сияла на солнце, когда ты выносил хлеб на улицу, счастливый от собственной безнаказанности, так как до дома, хлеб точно было не донести, а за паёк все равно вычтут. Эх! Вгрызаясь в хлеб, царапая нос о пропеченные стенки горбушки, отрываешь зубами его мягкое, податливое нутро. Ка-а-айф! Пористое нутро хлеба, его суть, отливающее восковой спелостью тепло. Нет, передать это на бумаге невозможно, это таинство. Таинство, через которое нужно пройти. Нет, мы не думали о труде пахаря, перед глазами не возникали бесконечные поля с колосящейся пшеницей, не было этого. Но осознание того, что в этом первом по-детски жадном откусывании есть нечто природное и магическое, было. Смачно хрустя горбушкой, переговариваясь между собой с набитым ртом, мы бежали опять в тайгу или на озеро, чтобы вечером, получать опять от матерей претензии и подзатыльники за то, что ужин остался почти не тронутым, и готовить они нам больше не будут, раз нам черники с брусникой хватает. Черники, брусники, клюквы, грибов, рыбы и дичи действительно было завались, но что это все было без солдатского хлеба?Годы шли, менялись места службы отца, потом я сам служил, но в памяти навсегда засел вкус того хлеба, деревянный желоб практически цвета белого янтаря, ободранный тысячами буханок хлеба, который грузили на «хлебовозку», развозя на ближайшие заставы. Стайку пацанов, которые неслись зимним днем к обеденной выпечке «за крошками». Не было ничего вкуснее, чем крошки горячие, еще парящие от тепла буханок на тридцатиградусном морозе, хрустящие на зубах. Умопомрачительное ощущение: теплая жменя крошек, стремительно отдающая тепло морозу, забрасывается в рот, а там, чуть похрустывая на зубах, наполняет рот вкусом и еще таящимся, где-то внутри теплом.Меняя места службы, разменивая годы, приобретая друзей, врагов и жизненный опыт я приходил к выводу, что нет ничего вкуснее солдатского хлеба, а уж мне довелось поесть его вдоволь, во всех его проявлениях. Был и «заставской», и «отрядный», и «отдельский», и «корабельный», у каждого из них был свой вкус, но их объединяло одно, этот хлеб прошел через руки, он был живым. В нем не было того, что частенько присуще городскому хлебу, с его бездушием индустриальной технологии, когда даже горячий батон после отламывания горбушки и ее поедания не зовет к дальнейшей «трапезе голодного вороненка». Нет этого, ну разве что за исключением хлеба с Красной Пресни. Он не хранится, крошется и кислит уже через сутки, а я вот вспоминаю как ребята из бригады сторожевиков, уходя на границу, морозили черный ржаной хлеб, загружая холщевые мешки с буханками с аккуратностью достойной снарядов, чтобы потом их разогревать там, в море, мотаясь без возможности зайти на базу за «свежачком». Помню, рассказ Димки Охотникова, который снайперил в знаменитом «полтиннике», 350-ом ВДП под Кабулом, который рассказывал о кофейно-чайном супе, который они жрали трое суток, вылеживая в засаде караван с оружием и мечтали о сухарях. А 88-ом, нам привезли из Кабула пакистанский чай, целый мешок и сухарей, обычных пайковых. Мы лихо заварили чай, а потом сидели и молча грызли сухари... Потом забыли про чай и напились водки, тихо перебирал струны гитары Охотников, учебники были задвинуты на угол подоконника, за дверями посапывали однокурсники, а мы грызли армейские сухари и пили водку не чокаясь.Видимо такова доля солдатского хлеба, давать ощущения полноты жизни в новорожденном своем состоянии и отрезвляюще тормошить память будучи уже в сухаре. Не знаю зачем я все это пишу, ведь тут нет ни намека на «смысл жизни» или юмора, но просто в руках была буханка ЖИВОГО ХЛЕБА, и дай Бог, чтобы каждому солдату, да и всем нам его хватало. Рихард (Старшина) 21-04-2005

О, и Негорюй подтянулся. Ну, что обеспечим присутствие Игореня? Рихард (Старшина)

"Опять гречка" - извечная картина, у меня дома приготовление гречки всей семьей называется не иначе как День Пограничника.

С уважением , Раздрогин МаксПостараюсь не разочаровывать. Сегодня скину только два рассказа, только потому, что они уже были в других топиках. Частить не буду, но рассказов 20 скину.

Светлой памяти моего начштаба, Бориса Федоровича Подъяпольского...Кто будет Родину защищать? Я?В 1985 году школа сержантского состава с КПП 'Ильичевск' занималась плановой боевой подготовкой. Стрельбы, боевое гранатометание и прочие радости жизни. Дело было осенью и в рамках подготовки к проверке, наш нач. штаба решил, что озадачить необходимо максимально возможное количество личного состава. К этому, безусловно, полезному занятию, были привлечены учебный пункт, отделы, в лице их лучших представителей, свободных от службы, короче, кого поймали, того и послали.Надо сказать, что школа СС, была передовым отрядом всего ОКПП 'Одесса' и вечно являлась боевым резервом ставки, ни одно легкоатлетическое мероприятие, ни одно военно-спортивное не обходилось без нашего участия. А посему, бегали мы как лоси, стреляли неплохо, гранаты, довелось метать несколько раз, так, что опыт имелся. Но в этот раз нас решили прогнать по полной программе. Сбегали комплексную полосу препятствий пограничника, потом просто отстрелялись, потом гранаты покидали. Вот о последнем этапе этого мероприятия и пойдет рассказ.Начштаба, Дядя Боря, как мы его звали, стоял на рубеже и наблюдал за тем, как школа СС бросает гранаты. Имея уже опыт в этом деле, в нашем извращенном боевыми буднями сознании появилась некоторая придурь. Выражалось это в том, что гранату РГД-5 нужно было метнуть так, чтобы она взорвалась в воздухе. Алгоритм действий прост. Дернул чеку, отпустил скобу, УЗРГМ пыхнул-счелкнул, кидай как можно дальше. Мозгов хватило! Нормально? Надо сказать, что далеко не все, слава Богу, ждали этого чудного момента названного выше 'счелкнул-пыхнул', но практически все бросали с задержкой. Дядя Боря это дело засек и естественно попытался пресечь, но было поздно, школа отбросалась. Тогда было принято волевое решение взять руководство боевым гранатометанием под личный контроль. Следующими метали бойцы с учебного, первые стрельбы, первое метание. Дядя Боря встал на рубеже, рядом ящик с гранатами и цинк с УЗРГМками. Провели инструктаж, расписались в журнале бойцы. Но дядя Боря периодически проводит повторный контроль на знание бойцами правил безопасности. Подбегает молодой боец, представляется. Дядя Боря спокойно выкручивая из гранаты заглушку интересуется алгоритмом действий бойца при метании гранаты. Паренек стушевался и молчит. Начштаба ему и говорит: 'Сынок! Ну, ты, что? Взял гранату в правую руку, автомат в левую, зацепил левой чеку, на замахе правой чека сама выйдет. Левую вынес, переместил центр тяжести тела, вышагнул, метнул, присел, прикладом яйца прикрыл, ствольной коробкой сердце, башку наклонил. Взорвалась, встал и побежал с криком 'Ура!' на взрыв. Понял?' Я в момент этого инструктажа находился рядом и видел выражение лица этого паренька. Было видно, что он был в некотором замешательстве, только что ему прапор старшина учебки вещал про то, что граната это страшное оружие, убойная сила, радиус разлета осколков, поражающий фактор и все такое, а тут, на тебе - 'побежал на взрыв'. Это смущение не прошло незамеченным от дяди Бори и он ободряюще заявил: 'Не бойся сынок! Ты сгруппировался, автоматом прикрылся, каска у тебя!' Особенно мне понравилось успокоение про то, как спасет от шального ранения в яйца приклад автомата. Вы себе это представить можете, мы были вооружены 'ублюдками' - АКМ-74У, приклад стальной, рамочный, это улет! Я заржал, дядя Боря тут же ставил мне пистон и вынес общественное порицание. Дескать, грех это, над молодыми бойцами ржать. Он воспринял это именно так. Пояснять причину смеха мне не позволили требования Устава и глубокое личное уважение к дяде Боре. Он решил вывести бойца из ступора наводящими вопросами. Вкручивая запал в гранату он переспросил: 'Ну, сынок, ты все понял?' 'Так точно!' - уже более уверенно ответил воин. Это заявление было воспринято как положительная тенденция и было принято решение довести боевой дух до уровня экстаза. 'Вот и каска у тебя, - заявил дядя Боря, - Зачем тебе каска?' И сам, не дожидаясь ответа, продолжил: 'Правильно, чтобы осколками не посекло!' После этого он вручает бойцу гранату и говорит: 'Ну, давай! Как учили!'Боец, замахивается, бросает, приседает. Все как положено. Но тут начштаба допускает серьезную ошибку, как я уже говорил, конечной целью воспитательной работы было доведение боевого духа до уровня экстаза. Граната ухнула, а боец замер в полной присяди и не бежит. Дядя Боря, берет заглушку от гранаты и шарашит ей по каске бойца, приседает сам и доверительно так орет ему в ухо: 'Слышал, осколок по каске долбанул, значит всё, осколки прошли! Вперед!'Боец подрывается, тонким срывающимся голоском орет 'Ура!', делает пять-шесть заплетающихся шагов и падает на спину. На рубеже шок. Шок это еще мягко сказано. Дядя Боря воет как маяк в тумане, несутся фельдшеры-санитары с носилками. ОС-КО-ЛОЧ-НОЕ!!! Склонились над раненым: 'Где? Что болит?' По щекам ладонями. Открывает глаза. Нашатырь. Бушлат уже расстегивают. Начштаба по-отечески: 'Ничего, ничего, сынок! Где болит? Руками-ногами пошевели!' Шевелит, не болит. Осмотрели, нет ничего. Фельдшер диагноз ставит: 'ОБМОРОК!'Что тут было! Лучше бы его ранило. Дядя Боря рвал и метал. Мат долетал до скалистых берегов Босфора и эхом возвращался назад. '****ь! Набрали защитничков! Пограничники называется! ,,,,, - - - Ё…. В рот! Кто будет Родину защищать? Я? Мне она на ху.. не нужна!' Рихард (Старшина)

Для начала пару слов. Я Рихард, он же Старшина (на Биглер.ру) Служил срочную на ОКПП "Одесса", вырос в семье офицера пограничника, общий "пограничный" стаж - 21 год. Тут уже были опубликованы некоторые мои байки, надеюсь, что это будет кому-то интересно. Ну, что ж, начнем? Да, чуть не забыл! У меня просьба, относитесь к байкам как к байкам. Ну, впрочем, судите сами. Поехали...Мысли ни о чем.Странное чувство, вот вроде гражданка, жизнь кругом кипит, ты в ней уже столько времени, а нет-нет и возникнет чувство такое, что ты не в своей тарелке. Стареем? Да вроде нет, хотя, выбирая подарок на день рождения сыну, в конечном счете, остановился на пневматическом подобии Макарова, уже можно и к габаритам и массе настоящего приучать. Пора. Идут годы, идут. Гражданка, со свойственной только ей суетливостью, долбит бытовухой: закупками продуктов на неделю, версткой бюджета, идеей-фикс жены по поводу журнального столика, бюджетом на месяц (опять деньги)... Все как обычно. Рутина, калейдоскоп дней, вот только калейдоскоп этот старый, тот, который мне самому подарили давным-давно и он уже не радует. Странно... Хотя может погода? Или ранние сумерки последних чисел декабря. Уф-ф-ф-ф!А вот порой, просто накатив рюмашку с отцом, вдруг прорываются весенним родничком воспоминания. Воспоминания о службе. В мозгах почему-то светлеет, мы даже сами как-то преображаемся, вот уже и отец, не сутулый бородатый старик, шамкающий вставной челюстью, а эдакий бывалый пират, весело лязгающий зубами, я тот самый старшина, которому по барабану все, и нет нерешаемых проблем. Мы весело переругиваемся в противоречиях, мы легко находим компромиссы в вопросах службы, вспоминаем своих сослуживцев, а они у нас были общими: его - ровесники, мои - командиры. Все становится просто и понятно, он лихо влазит в камуфляж и мы идем курить на крыльцо. Пусть темы давно избиты, но вместе мы впитываем каждое «пограничное» слово, смакуя его на языке, мы проламываем лед гражданки, с его отстраненностью от других людей и их судеб и погружаемся в свой мир. Листаем в памяти лица людей, с которыми довелось вместе служить, задаемся вопросами: «Как они там? Живы ли?» Годы летят, в пятницу к отцу приезжал его однокашник по училищу. Они дружат 42 года. 42!!! Мне 37. Лет 15 назад мы были у них в гостях, отец и дядя Толя сидели за столом, но после третьего на нем уже не было закусок, там была карта участка границы с Афганом. Они прокручивали вслух ситуацию с 13-ой заставой. Дембеля погранвойск. Я стоял, курил и слушал... Молчал. Что же это такое? Что заставляет вдруг забыть про всю эту цивильную суету, отстраниться от проблем и быть по настоящему искренним, не отягощенным кучей условностей и прочей мишуры. Быть может только там все и было по настоящему, там было твое призвание, там было все. Необустроенный быт, изматывающий ритм жизни, то засасывающий тебя по горло заунывной тоской серых буден, то взрывающийся ополоумевшими сработками и этими чертовыми тревожками и заслонами. Проклятая бытовуха: с пацанами, с системой, со связью, с топливом, с этой вечной проблемой заготовки кормов скотине, с комендатурой и отрядом, которые зачастую и к заставам относились не лучше, чем к скотине. Хрен чего с них выбьешь, не сорвав глотку! Стоп! А гражданка? Так вроде тоже рутина, вроде тоже проблемы... Но что заставляет тогда загораться огонькам в глазах старого майора и его однокашника-полковника, что теплом вкрадывается в грудь к старшине запаса, что снимает пресловутый конфликт отцов и детей? Неужели мы просто скорбим по своей безвозвратно ушедшей юности? Говорят же: «Светлая память...» Нет, не хочется в это верить! Просто там наша душа, там, на границе она там осталась и иногда стучится к нам в грудь, когда мы сбрасываем цивильное и остаемся в камуфляжах, тельниках или без них. Вот тогда, накатив чуток беленькой, мы распахиваем себя и воссоединяемся со своей душой и с границей. И становимся чище потому как душа, как и граница, священна и неприкосновенна...Так что же со мной?20 декабря 2004 года.Рихард (Старшина)

Добро, договорились. Глазастый Кстати, чего так усложнили Конкурсные, уж больно муторно, под каждый рассказ отдельная тема, прочитать все "с листа" невозможно. Между прочим, не у всех "двигло" позволяет, некоторые могут и на модемах сидеть, тогда вообще дело швах. Связисты, мама ваша о чем думает?! Привыкли все на скрутках, типа "але, застава, я на стыке". ;)