Учебка. Значение учебки, как таковой, до сих пор не оценено по достоинству. Все прогрессивное человечество относительно спокойно живет, вполне умеренно ест и почти неумеренно пьет, совершенно не представляя себе какие фундаментальные процессы протекают там. Куда там генетически-модифицированным продуктам или трансмутации элементов! Детская возня в песочнице! Со сломанным совочком и в изгаженном котярами песке! После простого курса молодого бойца, простой пограничной учебки, Саддам, который Хусейн, трескал бы сало с луком и запивал его водкой, а Буш-младший каждое утро, в Овальном кабинете дудел бы «Интернационал» на саксофоне, забытом предшественником…Формат сего эпистолярия не позволяет постичь весь масштаб и узреть всю глубину происходящего, поэтому общую картину процесса я нарисую только несколькими скромными мазками, скупо забирая с палитры памяти только самые яркие и теплые краски… А посему прошу не судить строго… Так, обрывки облаков на фоне чистого неба воспоминаний…Если вкратце, то для начала берется килограмм 70-80 сырой и дикой, с точки зрения армии, протоплазмы и морально обрабатывается политотделом, для придания сырью необходимой пластичности при дальнейшей обработке. Затем, уже другим, особым отделом, удаляются всяческие чужеродные вкрапления и примеси, для получения нужной чистоты рядов полученных изделий. После подготовленную массу необходимо расплавить усиленной подготовкой и залить в форму, тщательно начерченную в Уставе СТПВ. Наконец, охлаждаем отливку сверхнизкими температурами в казарме, и – О, чудо! - на выходе получаем блестящую фигурку защитника Родины!!! Эт-т-то вам не пивка бутылку дернуть! Такого могучего и хорошо отлаженного конвейера вы нигде не найдете! За несколько месяцев, из сугубо гражданского, свободолюбивого индивидуума, где-то даже пацифиста, склепать закаленную шестеренку военной машины! Это вам не вторую пивка накатить, да еще и с воблой! Конечно, окончательная доводка и шлифовка шестеренки продолжается и после процесса отливки, но основа-то куется именно там, на том самом пути и в том самом шлюзе, отделяющем гражданскую жизнь от военной… И имя этому шлюзу – Учебный Пункт! Перво-наперво, всю стаю учебной заставы разбивают на прайды, называемые отделениями, и дают вожака, более раннего года выпуска и с солидным пробегом, но обязательно с малым износом. Как правило, сержанта. Это очень ответственная должность – вожак при дикой протоплазме должен иметь не гнилые клыки и при этом, от природы, быть вылитым Макаренко. Довольно редкий подвид служивого… Мне достался педагог по фамилии Курданов. Человек военной закваски и большой любитель анекдотов про молдаван. Правда, про закваску я узнал много позже, когда Курданыч, где-то через год после дембеля, опять появился на своей заставе с погонами прапора и в должности старшины. Не прижился почему-то на гражданке, так-скать, не нашел себя в хитросплетениях цивильной жизни. А может, просто его молдаване достали анекдотами про Курданова. Кто знает… Первым его подвигом на ниве просвещения, стало обучение нас пришиванию на форму всяких погонов-шевронов-петличек. Это метки такие, коими военнослужащие определяют свое положение в социуме, пришивая их на разные места одежды. Статистика проколотых и пришитых органов не велась, а потому в сводку боевых действий учебного пункта не попала. Как ни странно, но особых потерь различных фрагментов организма не было и хирурги, на сей раз, остались без работы. Зато впечатлений была масса. Особенно любовно рекомендовалось подшивать подворотничок, т.к. он оказался знаком отличия по годам службы. Чем шире и толще – тем уважаемее аксакал и тем солидней он вышагивал по поверхности планеты, нацепив на физиономию усталую умудренность и задумчивую мечтательность… Число слоев свернутой простыни, которую аксакал называл подворотничком, обычно равнялось числу годовых колец векового дуба, помнившего еще Соловья-Разбойника. А как только подворотничок достигал критической толщины, его обладателя увольняли в запас, чтобы не задохнулся при попытке застегнуть воротничок – суицид шибко сильно портил отчетность части. Самым главным у капралов-педагогов был старший сержант – старшина заставы, за глаза ласково называемый, Алымыч. Портянки, мыло, шмотки всяческие… Ну и прочая скучная и необходимая рутина. Но запомнился он мне не этим, а тем как он незаметно, но очень глубоко, внедрил в наши головы одну из главных солдатских премудростей, за что я ему до сих пор благодарен. Попробую ее озвучить.Если ты не смог отвильнуть от призыва и примерил сапоги, то сразу становишься перед моральным выбором - что для тебя будут эти года? Что потом ты будешь вспоминать? Как тебя, несчастного в армию замели и мучили два года? Или решишь, что все равно, раз уж попал, то надо хоть свершить что-то путное и сделать так, чтобы эти годы не были вычеркнуты из жизни. Чтобы, вспоминая их, не было мучительно больно... И стыдно… Хотя бы перед самим собой… После принятия душой этой простой мысли, сразу появляется какая-то цель в жизни, а значит, многое сразу становится проще и легче. И даже все армейские придур… гм… оригинальности, выглядят не так удручающе - есть смысл их потерпеть. Главное – не пытаться их осмыслить, чтобы потом мозговой энурез да интеллектуальная диарея не замучили… А то были прецеденты… А самым главным на нашей заставе был один чрезвычайно бодрый старлей. По старинной армейской традиции давать кликухи всем и вся, его назвали Жилой. Когда я его первый раз увидел, то он просто притоптывал от нетерпения поскорей научить нас чему-нибудь очень полезному в армии. Например, коллективному походу в дощатый сарайчик на полсотни посадочных мест. Тупые гражданские, его сильно уменьшенную копию, называют «туалет». Каждое утро начиналось с этого ритуала. Назывался ритуал – оправиться. Хорошо еще, что сам процесс оправления проходил не строем, и не по команде. И количество оправляемого тоже никак не регламентировалось. Явно чья-то недоработка с уставом. Но Жила всегда дорабатывал эту мелочь, творчески руководя процессом, и не позволяя излишне расслабляться во временном плане – 45 секунд-подъем!!!Кстати, термин «поход» здесь не очень уместен, т.к. на учебном пункте все обучаемые передвигаться должны были исключительно строем, и исключительно бегом. Выглядело это примерно так: - Застава! – все замирали, - Бегом! – все начинали топтаться на месте, изображая бег - Марш! – все общество плавно набирало скорость и устремлялось в указанном направлении. Офицерство, понятно, оставалось на месте, а сержантство бухало сапогами следом, зорко следя за направлением.После оправки наступала пора готовить свое бренное тело к защите страны. Начиналась зарядка. Термин тоже, кстати, очень спорный… Какая может быть зарядка при явной потере множества калорий? Или это мы собой кого-то другого заряжали? И это был обряд подношения выделений потовых желез Великому Духу Железного Здоровья? Загадка, блин…Скучно не было. Шесть километров бега для окончательного пробуждения организма, и разнообразные движения конечностями для того, чтобы хозяин этого самого организма не забывал, где находится. Лекарство от склероза было двух типов – Комплекс Вольных Упражнений №1 и №2. Вольностью, конечно, и не пахло, ни в первом, ни во втором случае. Смысловой нагрузкой – тоже. Я раньше и не думал, что обезьяньи прыжки с хлопками над головой так полезны… Но время проводили довольно весело, т.к. наш старлей оказался не только чрезвычайно бодрым, но и жутко спортивным. Он всегда разнообразил те комплексы. Любимое упражнение – приседания на одной ноге. Сам он мог этот фокус показать раз сорок, и очень удивлялся, почему все остальные не такие Акопяны.Наконец попав в казарму, можно было передохнуть – секунд за несколько прибрать свою койку. Процесс этот был сугубо коллективный и требовал от всех участвующих слаженности оркестра ГосТелеРадио. Поминутно поминая молдаван, дирижером был, конечно, Курданыч. Постепенно все койки становились неуютно прямоугольными, подушки кирпичеобразными, а по равнению полосок на одеялах можно было проверять нивелиры и теодолиты. И все это при помощи белой нитки, дощечек с ручками и все тех же молдаван!Оставалось только смыть трудовой пот с лица. Под водой, температура которой, навела бы тоску и на белого медведя, а Фаренгейта с Цельсием вогнала бы в глубокую задумчивость о точности вычисления температуры образования льда. Но были и свои плюсы – запросто можно было напиться от пуза, т.к. сразу по прибытии с зарядки, у бачка с водой ставился бдительный часовой, никого к божественному роднику не допускавший. Все, можно было, потоптавшись на месте, бежать на завтрак.Столовая впечатляла размерами. И изысканностью меблировки. Всех рассаживали по десять молодых, голодных гурманов за один длинный стол, давали котел с калориями и не трогали минут десять. И так три раза в день. И не смотря на голодающих детишек Кампучии.Отдельно о пропитании. Никто голодным не был. Если бы мне, на гражданке, сказали бы, что я смогу столько запихать в себя любимого, да еще за такой короткий срок, то я вряд ли бы поверил. Что совсем не мешало, при каждой возможности, наведываться в чепок (этимология термина изучается) для изучения процесса потребления пряников. Наверно, выращивание доблестного защитника Родины, внутри себя, требует дополнительных энергетических затрат. Потому как, не смотря на количество поедаемого, никто из нас не толстел. И с чего бы это? В меню, меня поразили две вещи. Во-первых, - полное отсутствие соли в еде. Это компенсировалось наличием целой миски красного перца на каждом столе. На кулинарные изыскания это походило мало - значит, был какой-то потаенный смысл, полностью скрытый от едоков. Для меня он скрыт он и сейчас. Наверно, так выгоняли гражданские шлаки с военного организма…Во-вторых, - напиток на завтрак. Готовили его по старинному армейскому рецепту. В кипящую воду клали цикорий и сгущенку (оказалось – положено по заполярному рациону), называли полученную сладкую, коричневую жижу - «кофе», и подавали посетителям нашего кабачка. Посетители, из последних сил борясь со шлаками, не возражали… Хотя первое время сильно удивлялись изысканности…Ну, а на всякие мелочи вроде, компот – отдельно, сахар к нему – отдельно, или там горошины «Гексавита» в тарелке с маслом, никто внимания не обращал. Быстро привыкли не обращать внимания на нюансы сервировки…Очень приятно вспоминается стрельбище. Помню, когда первый раз нас туда пригнали, именно пригнали, еще не доверяя оружие, то решили сначала показать, что и как стреляет. Первым номером выступал БТР-60. Их в отряде было аж целых четыре и называлось все это это танковым (?) взводом. Весело рыча одним мотором, и чадя и покашливая другим, эта зверюга выкатилась на позицию. Повертела башней, покачала вверх-вниз стволами и наконец-то хищно прицелилась в сопку. Народ замер в предвкушении… Пальнула из ПКТ трассерами, типа смотри доходяги, куда я щас главным калибром вдарю! Прозвучал одинокий выстрел. Очереди почему-то не было. Стоим, ждем. Вторая попытка – тот же эффект. Задрали стволы – сразу стали слышны тяжелые удары по железу…Опустили-пальнули-задрали-постучали…Опустили-постучали-задрали-пальнули…Задрали-пальнули-постучали-опустили…Постучали-пальнули-задрали-опустили…Народ в строю начинал заниматься кто чем… К исходу пятого анекдота про, понятно, молдаван, спасать представление выкатился капрал со стрельбища. Он взял ПКС и с одного цинка разложил на щебенку кубик кирпичей. Даем стране мы кирпича, мелкого но до… Много в общем… Интересно, кем он был на гражданке? Если шахтером, то энергетический кризис стране явно не грозил, не смотря на всех Гайдаров с Чубайсами – не слямзить им столько угля, хоть в три ваучера ешь.Со временем, стрельбище стало домом родным. Прибежали-постреляли-убежали. Аборигенам со стрельбища это, конечно, напоминало День Кавалерии. В том смысле, что прискакали-насрали-ускакали. Приходилось их хоть как-то развлекать для компенсации. Никогда не забуду, как один клоун пальнул холостым другому по ватным штанам, когда тот наклонился. Думал, что горящая пластмасса не пробьет штаны. Заблуждался, однако…Оказывается, весь служивший, без звездочек на погонах, народ делился на две категории, бакланов и пингвинов. Соответственно, весенних и осенних, по призыву. Почему бакланы, фазан их знает, а вот почему пингвины, я сразу понял, первый раз попав на тумбочку. То есть, не участвуя в построении на улице в х/б и при минус двадцать. Поза построившихся называлась – «заполярная строевая стойка». Человек слегка наклонялся вперед, отклячивая сидалище, и имея руки свободно свисающими с соответствующих плеч. Цель позиции – как можно меньше касаться телом холодной ткани. Со стороны и в самом деле – стая пингвинов, робко прячет тела мощные от стужи…Стужа. Заполярье, едренть! Отдельная статья воспоминаний. Когда над головой первый раз включили Северное Сияние, весь народ, разинув рот и полностью игнорируя происходящие на земле события, наслаждался фейерверком. Только Алымыч стоял и ухмылялся с оттенком легкой, философской грусти. Он-то знал, что это значило. Всего лишь небольшое похолодание назавтра. Градусей эдак… плотно за 30 С, в минус понятно. Для тех мест совсем не холодно. Жаль только, что мы все были не из тех мест, потому как иней на жизнерадостном лице выглядел не много… гм… не привычно. С тех пор всполохи на небе ничего кроме матов в душе не вызывали… Но красиво, едренть… Политзанятия. Вот где кладезь жизненной премудрости и не незабываемого опыта лицемерия. Ну, где еще вы научитесь спать с открытыми глазами и печатью внимательного любопытства на лице? Хотя крепко подозреваю, что замполит действительно верил в то, что излагал – он ведь и не подозревал еще, что перестройка не за горами… Украдкой зевая, мы не возражали. Посидеть в тепле и послушать, как читает заклинания и молитвы, наш политический шаман, было истинным отдыхом. Особенно после обеда. Только бы служитель культа, по простоте душевной, вопросы задавать не начал, а то ведь всю нирвану изгадит. В конце концов, прав классик, мусульмане творят намаз пять раз в день, а мы – всего два раза в неделю. Терпимо. Главное – мозги не подключать, а то закипят. Совсем забыл упомянуть, наша застава была не просто учебной – она была заставой связи. Ну, а связь… То что это мафия покруче сицилийской, я начал понимать как раз на учебке. Последующие наблюдения только усугубили это мнение. И гордость за причастность к «войсковой интеллигенции» постепенно проникала в душу. А проникнув, осталась там навсегда. И связные «мандавошки» в петлицах, стали самыми красивыми зверьками среди всей фауны эмблем. Куда там змеюке-алкаголику или яйцам с крылышками! Фи, какой дурной вкус… Помимо всего прочего, учебный пункт являлся и Великим Стрелочником на жизненном пути солдата (это я сейчас умничаю). Эдаким гигантским коммутатором, где каждому индивидууму полагается свое гнездышко, в любой момент, по велению-хотению отцов командиров, соединяемое с местом будущей службы или учебы. Вот и тогда, сначала соединили тех, кто, изнывая от тщеславия, горел желанием пойти в школу капралов. Потом тех, кого порешили на углубленные курсы армейской премудрости отправить. Оставшиеся, после недолгой дрессировки по специальности, разъехались по заставам, тихо радуясь окончанию процесса переплавки - линейная застава после учебки выглядела почти санаторием. Я-то как раз поехал на курсы, обратно в Питер, где в перерывах между нарядами по кухне получил специальность механика НЧ-ВЧ связи. Трясясь в поезде обратно в часть, мне стало понятно, что все предыдущие, пусть и не самые легкие месяцы – это только прелюдия. Начиналась служба… Фигня – война, главное – маневры! Прорвемся!
