Май

Вот нашел тут по событиям этого периода у к. Альчин воспоминания Родионова Сергея Владимировича

К сожалению, нет, Сергей.

Мужики, вот ваши, Термезские, вспоминайте! _http://tambov.fio.ru/vjpusk/vjp011/rabot/26/pam6.htm\

Спасибо, брат, посмотрел - как вновь побывал там. КШМка похоже еще наша, тоже есть фотка, выложу сравним. А ЗИЛок, случаем, не водовозка? И на лавочке я той сиживал, видел мои фотки? И от верблюдов проходу небыло, и фаланг со скорпионами стравливали. А что, кактусов тех, с которыми все приезжающие фотографировались когда они цветут, небыло? А общий вид ПК это со стороны КПП? В мое время был точно, как киоск газетный!

НИКОЛАЙ БОРИСЕНКО, участник операции в ущелье Карамколь и Мормольской операции, 1982-1984 г.г. location=\'http://www.stapravda.ru/2004/02/14/2004-02-14-05.shtml\'');" title='My Webpage'>My Webpage

Я с мая по октябрь был в Каахка в ШСС, при Тулупове. Для нас это был свой "эдельвейс"! Ни дня без кроссов, марш-бросков, противогазов с последующими стрельбами. Я только за первые пару месяцев сбросил кг 10-12. А вот, к примеру, как учили нормативы выполнять, я уже где-то писал, но повторюсь, т.к. запомнил на всю жизнь эти ощущения. Была на подъездах к ПУЦу так называемая "долина смерти" - лощина, извивающаяся между сопками, где воздух раскалялся до 50, ни дуновения, там любимое место для 3 км кросса. Сделали забег, я и еще 2 или 3 человека не уложились по времени в нормативы. Нас запустили тут-же еще раз - опять не уложились. Затем эту трешку проползли по-пластунски. Изодрали колючками и х/б и руки-ноги, соль с лица как побелку стряхивали после этого - и где только силы брались, но тогда и мы сами и все кто нас видел, поняли, что "не могу" - это всего лишь слова. И траншеи под кабель мы саперными лопатками рыли -это было, выложу как-нибудь фотку. А у Тулупова что-то вроде девиза было "если я прикажу солдату пробить головой стену - он должен пробить ее, а не рассуждать!". Вообще больше таких командиров я не встречал, у него даже для семьи распорядок был. Первое время у всех было чувство нереальности от его задач, невыполнимо на первый взгляд, но что удивительнее всего - все выполнялось и делалось. А когда мы закончили ШСС и разъехались, мне не стыдно было носить сержантские лычки. И потом, на учебке в Бахардене, "Делай как я" были не просто словами, когда надо было бежать кросс, заниматься на турнике, разбирать автомат или стрелять. Учебка в Бахардене - еще один "Эдельвейс", только покороче и помягче, продолжительностью 3 месяца, и без Тулупова. С ноября 1980 по январь 1981. Если в Каахка упор был на индивидуальные умения (применительно к сержанту, как примеру, как командиру), то в Бахардене упор на коллективные действия, даже на взаимодействия с частями СА. Пример: в декабре, перед Новым годом, 3-х дневный марш-бросок в горы. С выкладкой, минометами, ночевками с охранением. Ночевать зимой в горах - это, наверное было самым тяжелым. Тогда уже офицеры не скрывали, что многим придется выполнять свой интернациональный долг и поэтому никто из молодых не жаловался на трудности. Пройдя через ущелья, с учебными обстрелами и пулеметными засадами в пещерах, вышли в долину. Там уже расположились танкисты и артиллеристы. В течение суток после огневой подготовки "богов войны" мы штурмовали сопки, закреплялись там, отходили и вновь штурмовали. После завершения этих учений наконец-то подтянулся обоз и мы первый раз поели горячего. Фотку выложу, только качество не очень.Наверное, у всех нас был свой "эдельвейс", только надо вспомнить.

Вот наткнулся на статью об Анатолии Безнищенко, служившем с 1987 г. и до вывода отряда, может кто знает его?НА РУБЕЖЕСудьба военного человека забросила меня тогда, молодого старлея, в небольшой, сжигаемый немилосердным солнцем, поселок Кизил-Атрек, что рассыпал свои старые глинобитные домики на самой советско-иранской границе. В то время я только начинал сотрудничать с газетой Краснознаменного среднеазиатского пограничного округа «Дзержинец».В году, кажется, девяносто первом редакция попросила меня совершить объезд застав Кара-Калинского отряда вместе с коллективом туркменских самодеятельных артистов, дававших шефские концерты на границе.Именно таким образом случай и забросил меня на заставу «Нарли», утопающую в зеленом наряде южных экзотических фруктовых кустарников и деревьев.На первый взгляд, райский оазис. Но я вспомнил, как долго мы ехали через безжизненное царство песка, растрескавшихся от беспощадной жары и безводья глиняных такыров, разбросанных там и сям каменных идолов, раскаленных хребтов и каменистых ущелий. И подумал, что для тех, кто ежедневно выходит на охрану этих суровых рубежей Родины, жизнь совсем не представляется райской. И вот здесь, на краю советской земли, среди всех этих природных контрастов, пестроты цветов и красок я впервые увидел этот лучистый взор и приветливую улыбку.Она первой подошла ко мне и, узнав, что я имею отношение к газете, потащила меня в аккуратный, идеальной чистоты и порядка двор заставы к своим боевым подругам, сказав по пути, что одна из них, Подтуркина Оля, пишет замечательные стихи.Тогда же в своих репортажах я описал эту встречу, опубликовал некоторые из стихов Ольги, и, конечно же, рассказал о жизни и быте заставы, затерянной в дальних отрогах Копет-Дага.Дома я разыскал ту давнишнюю зарисовку, которую привожу сейчас в сокращенном виде.Ирина, так звали улыбчивую девушку, оказалась женой начальника заставы Анатолия Безнищенко, совсем недавно переведенного сюда с соседней погранзаставы.В отличие от Ирины разговорить его было трудно. Несмотря на молодость, он производил впечатление человека сурового и немногословного. Одновременно от его крепкой, спортивной фигуры веяло спокойствием и какой-то крестьянской основательностью.Когда я пытался заговорить с Анатолием, он сослался на срочные служебные дела и кивнул в сторону жены: «Поговорите с ней. Она это сделает лучше».Мы присели с Ириной под тенистым инжиром и, хотя нам все время мешал ерзавший у нее на коленях трехлетний сынок Саша, разговорились.Оказалось, что муж ее действительно потомственного крестьянского происхождения. Родился в Черноморске, что расположен у берега моря в степной части Крыма. С 15 лет помогал отцу убирать на комбайне хлеб, позже закончил техникум механизации.Но захватила его пограничная романтика. Часто, купаясь в море, видел воинов в зеленых фуражках, охранявших морские рубежи Отечества, думая при этом: «Вот бы мне так!» И, осуществляя мечту, поступил в Алма-Атинское пограничное училище.Однажды на училищной дискотеке заприметил ладно скроенную фигуристую девчонку.- Пришла туда в первый раз, потому что подружка уговорила, - рассказывала мне Ирина. — Я тогда училась в Алма-Атинском техникуме связи. Тоже из простой рабочей семьи. Отец — с Украины, а мама — с Прибалтики. Они приехали в Казахстан на целину по комсомольским путевкам. И тут, в поселке Топар, свили свое «гнездо». Нас, двух дочек, держали в строгости, не баловали. Надо сказать, что к тому времени мне самому начинала крепко надоедать одинокая холостяцкая жизнь, и я все чаще подумывал о женитьбе. Поэтому и спросил Ирину:- Как же вы с Анатолием решились на столь ответственный шаг? Ведь он был еще курсантом, а вы — студенткой.- Сама удивляюсь, - тотчас парировала девушка, - все свершилось прямо-таки молниеносно. Потанцевали с ним, поболтали о том о сем, он проводил меня немного, и мы расстались. Потом он вечерами стал позванивать мне по телефону.И вдруг, ни с того ни с сего, как снег на голову, звонит однажды:- Ира, я все продумал — выходи за меня замуж.Ну, думаю, это он так, для красного словца прикалывается, поэтому говорю, - мол, фату приготовил? И слышу в ответ: «Я всерьез. Даю тебе на размышление сутки».Я потом всю ночь не спала, думала: почему он так сразу «на абордаж» пошел? Короче говоря, написали мы оба письма своим родителям. Они поохали-поохали и дали «добро».Уже летом во время его отпуска сыграли свадьбу. Жить поперву было сложно. Сняли небольшую квартирку, куда он мог прибегать только в увольнение.Ну а в следующем, 1987 г. Толя закончил училище и получил назначение на должность заместителя начальника заставы Кара-Калинского погранотряда по боевой подготовке. И мы с годовалым сынишкой и двумя чемоданами отправились на место службы...Прочитав эти наброски, я подумал, а не довести ли их до логического конца? Ведь в истории жизни этой молодой, но уже много повидавшей женщины отразились судьбы очень многих жен пограничных командиров.И я, не мешкая, отправился в предместье Ставрополя — Михайловск, где семья Безнищенко снимает квартиру.«Далековато, конечно, нам ездить на службу, а детям на учебу, но зато проживание здесь обходится не так дорого, как в краевом центре, - пояснила мне Ирина Борисовна, когда мы уселись за стол с пиалами душистого чая.Теперь сам, пройдя солидный семейный стаж во всей «прелести» семейного «комфорта», я лучше понимаю слова собеседницы о том, что в отличие от мужа, у которого хоть и нелегкая, но все-таки, в основном, одна обязанность - честно и добросовестно исполнять свой воинский долг, у нее их целых три.Главная и, пожалуй, самая трудная - быть матерью своих детей, коих у нее сейчас уже трое! (последний, семилетний Федя, родился, когда Анатолий Федорович учился в академии).Вторая, не менее ответственная «должность», это быть «заместителем по тылу» своего собственного мужа. То есть, чтобы он, придя после службы домой, порой уставший и замотанный до предела, смог почувствовать уют.Что касается третьей должности - чисто служебной, то Ирина Борисовна рассказывает о ней так:«Работать начала в отделении связи еще в ауле АК. А на военную службу связисткой поступила сразу по прибытии в гарнизон отряда. Позже, когда муж учился в академии, занимала должность лаборанта пограничной кафедры. А теперь вместе с мужем служим здесь, в Ставрополе.«Что вам, простой девчонке, а потом юной студентке, помогло выжить в экстремальных условиях границы и успешно справляться со всеми тремя ипостасями, о которых вы мне говорили?» - задаю я заранее заготовленный вопрос.Ирина отпила глоток из пиалы и уверенно ответила так, как говорят о давно решенном вопросе:«Дружба и сплоченность внутри нашего маленького заставского коллектива. Мы все были как одна семья. Может быть, мне посчастливилось, но точно так было и на одиннадцатой заставе. И потом в самом погранотряде. Помню, привезли нас впервые из Кара-Калы на 12-ю заставу, издали вижу какой-то зеленый садик. Где же застава? — спрашиваю. «А вон домики среди зелени мелькают». А где же граница? Верчу головой туда-сюда, но повсюду одинаковые безжизненные сопки и скалы. Вижу невдалеке какой-то аул. «Иранский, что ли?» Да нет, это наш советский, и называется он АК. Белый, значит. Тут-то я и скисла: «Как я тут буду жить с грудным дитем среди этих серых скал, «египетской» жары и пыли? А если заболеет малыш? К кому обращаться за помощью?Такие упаднические настроения развеялись в первый же вечер, когда офицеры заставы вместе с женами собрались отметить наше прибытие. «Не журись, Ирочка, - подсела ко мне жена начальника заставы Татьяна. Если заболеет, вылечим твоего Женьку. И никуда ехать не надо. Тут у нас сразу два врача-педиатра собрались. Вот, знакомься - жена замполита Люда. Ты только за нас крепче держись, а мы уж тебя никогда не подведем». После такого напутствия сразу на душе легче стало».Вот так и вышла Ирина на крутой пограничный «берег», как Катюша в той полюбившейся всем пограничной песне.Через четыре года Анатолий пошел на повышение — его назначили начальником соседней заставы, присвоили очередное звание капитана. А Ирина тоже получила еще одну «звездочку» на своих материнских погонах: к тому времени у нее родился второй сынишка Саша.«В новый коллектив я вошла как сыр в масло, как будто лишь на время уезжала, а теперь снова вернулась в родную семью. Наш заставский поэт - жена замполита Кости Подтуркина Ольга стала моей лучшей подругой. Впрочем, так же, как и жена замбоя заставы Владимира - Нестеренко Светлана, как и «половинка» нашего старшины Володи - Майстренко Люба.«Я вам забыла сказать, - спохватилась Ирина Борисовна, - что на обеих заставах такими же членами нашего общего сплоченного коллектива были и все сержанты, и рядовые пограничники. Нет, панибратство ни в коем случае не поощрялось. Дисциплина и порядок были строжайшими. К командирам обращались только по званию, а к нам, их женам, несмотря на нашу молодость, только на «Вы» и по имени-отчеству.Но это совсем не значило, что «офицерши» «задирали нос» и относились к личному составу высокомерно. Нет, мы всячески пытались сгладить тяготы солдатской службы, сделать их жизнь на заставе по возможности Интересной и радостной.Загрустит воин — то ли девушка не пишет, то ли затоскует по дому — подойдешь, разговоришь, успокоишь. Смотришь — и повеселел парень.Мы знали точные дни рождения всех ребят. Готовились к этому заранее, пекли торты, помогали поварам изготовитьблюда повкусней и прилюдно торжественно поздравляли именинника.Я не говорю уже о том, что мы вместе с солдатским активом готовили и проводили все праздники.В 1993 году, когда старшенькому «стукнуло» 7 лет и ему надо было идти в школу, мужа перевели в Кара-Калинский погранотряд на должность заместителя начальника штаба, где командиром отряда в то время был Юрий Герасимович Макаренко. В отряде, где оказалось немало наших сослуживцев, нас встретили как своих старых знакомых — тепло и приветливо.Но к этому времени Союз уже распался, личный состав стали заменять на туркменский.Анатолия приняли в академию им. Фрунзе. Мы оказались в Москве, где поселились в пограничное семейное общежитие».«Ну, и как вам после застав показалась столичная жизнь?» — вклинился я с вопросом в рассказ.«Вы знаете, как небо и земля», - не сказала, а выдохнула собеседница.«Жизнь на заставе и в отряде вспоминается как нечто пусть и трудное, но светлое, веселое, радостное и... наверное, уже никогда неповторимое.Не знаю, чем все это объяснить: то ли развалом Союза, то ли тем, что резко изменилось общее отношение к понятиям о добре и зле. То, что было хорошо, теперь вроде бы стало плохим и — наоборот. Будто те же самые пограничники живут рядом в соседних квартирах, но каждая семья живет сама по себе, думает только о собственном благополучии. Вам как бы говорят: вот черта, за которую переходить не следует. Будто границы возникли не только меж бывшими советскими республиками, но и между каждым человеком в отдельности».Между тем стали приходить домой дети: 17-летний, спокойный, с чувством собственного достоинства учащийся ПУ Евгений (наверное, в отца). По слонам мамы, ему полюбились машины и механизмы (тоже, видимо, от отца). Из казачьего кадетского корпуса приехали бравый пятнадцатилетний казак Александр и кандидат в кадеты первоклассник Федя.Младшие сыновья, подобно родителям, сразу взяли курс на военную пограничную службу (оказывается, есть и такая «ориентация» в кадетском корпусе).«Им не привыкать, - с гордостью пояснила мама, - Саша (как и старший Женя) вырос на заставах, а самый младшенький со дня рождения видит родителей в военной форме.Вот случай или судьба помогли встретиться двум несомненно сильным душой и телом людям. И они создали крепкую надежную семью, где родители посвятили всю свою жизнь защите рубежей Родины. К этому же по их примеру стремятся и дети. Их семьями, по сути, как считает сама Ирина Борисовна, были и тс воинские коллективы, где они проходили службу.«И вообще, можете смело написать, что моя семья — это граница», - сказала мне она на прощанье.***(с)prazdnikinfo.ru

А у нас был боец по фамилии Бездецкий. На вечерней поверке было весело!