Добавил в статьи ещё одну статью - трёхлетней давности, но обнаружил только сегодня. Опубликована в "Границе России".
Кто ещё способен на такое?
Только сейчас, на «круглом столе», стали известны скрытые ранее особенности проведения уникальной пограничной операции «Аргун».
Сегодня информация о боевых действиях в Чеченской Республике практически покинула первые полосы центральных (да и региональных) газет. Всё меньше и меньше уделяется им внимания и в ежедневных сводках новостей всех без исключения каналов российского телевидения. А то, что осталось, ограничивается скупым перечислением фактов дня минувшего, не будущего, ко всему прочему не балующего своим разнообразием. Очередной обстрел с ранеными и контужеными, очередной подрыв машины со схожими результатами, очередная адресная проверка с энным количеством задержанных…
Что ж, понять собратьев по перу и видеокамере несложно — пресса ныне на самоокупаемости, чтобы выжить, требуется искать факты погорячее и позажаристее. Да и интерес к этой нескончаемой войне у среднестатистического россиянина явно подугас — уж больно на долгий срок затянулась контртеррористическая операция. Одна из основных задач — поимка главарей банд-формирований, фамилий которых и произносить не хочется, уж слишком они в своё время навязли на языках — так же далека, как и два с половиной года назад.
Не забывают об этой войне лишь те, кто ежедневно и ежечасно рискует здесь, в горах Чечни, своей головой. Она, война, просто не позволяет им забыть о ней, напоминая теми же самыми ежедневными обстрелами да подрывами. Не забывают о ней люди в погонах ещё и потому, что хорошо понимают: лишь детальный и подробный анализ, подробное изучение основных вех операции позволит на будущее и избежать новых жертв, и упредить противника в ударах, и добиться — рано или поздно — выполнения поставленных задач.
И пограничники здесь — хотя об их роли в чеченской кампании и сегодняшних днях средства массовой информации вспоминают вовсе уж редко — совсем не исключение. Проведённая два с лишним года назад специальная пограничная операция «Аргун» в корне изменила ситуацию в Чечне, предотвратив широкий поток поставки снаряжения, боеприпасов, людских ресурсов в воюющую республику. О том, как всё это происходило, и шёл детальный разговор на «круглом столе» с участниками операции в её двухлетний юбилей.
Впрочем, оговоримся сразу: и «круглый стол», и приём участников спецоперации в Культурном центре ФПС руководством ФПС России проходили не только, точнее, не столько для того, дабы в очередной раз пропеть дифирамбы в адрес её организаторов и участников. Куда важнее было другое — изучить, осмыслить опыт применения погранвойск в не самом обычном и привычном для них деле — десантировании в тыл противника с последующим прикрытием государственной границы и выбиванием боевиков из вновь оборудованной погранзоны.
Однако вернёмся непосредственно к «круглому столу», хотя назвать это мероприятие сугубо официальным и расписать его строго в стиле жанра я бы не решился: слишком многое связывало его участников — от генерал-лейтенанта до старшины, слишком многое они пережили вместе. А потому и разговор, несмотря на всю торжественность встречи, шёл доверительный, неофициальный.
Среди участников «круглого стола» — генерал-лейтенант Владимир Макаров, заместитель начальника Главного штаба — начальник Оперативного управления. А, так сказать, по должности и совместительству — главный организатор и разработчик операции «Аргун». Ведущий «стола» — генерал-майор Владимир Городинский, первый заместитель начальника Управления воспитательной работы, на момент проведения операции — заместитель начальника Северо-Кавказского регионального управления, а значит, человек, в полной мере испытавший огромную нагрузку и ответственность за её успех, да, к слову говоря, и сам один из первых обосновавшихся на захваченном плацдарме.
Впрочем, столь подробное перечисление регалий и заслуг всех участников «круглого стола», а значит, и участников специальной пограничной операции «Аргун» вряд ли выдержит газетная полоса. Потому ограничимся лишь фамилиями, не забывая при этом, что вклад каждого названного участника в успех дела весом и уникален. Офицеры Оперативного управления полковники Владимир Сидельников, Валерий Острожников, Виктор Бакин. Полковник Фёдор Жуков — офицер Управления связи и сигнализации, полковник Сергей Фадеев — главный психиатр ФПС, представитель Военно-медицинского управления.
Впрочем, довольно. В зале находилось и много представителей регионов, непосредственных участников событий, которые в ходе «круглого стола» и высказали своё мнение об операции.
Начав разговор, генерал-майор Владимир Городинский предоставил слово генерал-лейтенанту Владимиру Макарову, повторюсь, безусловному лидеру в организации и проведении операции.
— Разумеется, специальная пограничная операция «Аргун», хотя и является непосредственно нашим детищем, не могла быть проведена в отрыве от общего плана контртеррористической операции, которая проводилась всеми силовыми структурами на Северном Кавказе. Она являлась её неотъемлемой частью и потому утверждалась в общем пакете документов Президентом России. В том, что масштабная контртеррористическая операция состоится — особенно после вторжения отрядов чеченских боевиков на территорию Дагестана, — не сомневались, думаю, и самые крайние скептики. Но вот где, когда, по какому сценарию удержать эти данные в строжайшем секрете, учитывая хорошо налаженную разведывательную деятельность чеченских экстремистов, было очень непросто.
В полной степени это относилось и к нашему плану спецоперации «Аргун». Кстати, когда группировки Министерства обороны уже вошли в западный, северный и восточный районы Чечни, постепенно сжимая кольцо окружения, ещё и тогда окончательный план нашей операции не был утверждён. Рассматривалось два его варианта: первый предусматривал постепенное выдавливание боевиков к государственной границе, уничтожение их там и по факту освобождения территории организацию надёжной охраны границы с Грузией. Однако от этого варианта очень скоро пришлось отказаться. Причина в общем-то и тогда не представляла большого секрета: именно юг Чечни, и, в частности, дорога Итум-Кале — Шатили являлась практически последней артерией, по которой бандитские группировки снабжались боеприпасами, оружием, людскими ресурсами. Причём количество всего этого было прямо-таки угрожающим. Именно это заставило нас и ускорить сроки операции, и остановиться на её втором варианте — десантировании в глубь территории противника группировки погранвойск, которая и должна была надёжно перекрыть чеченский участок российско-грузинской границы. Собственно говоря, именно в этом и состояла уникальность операции.
Правда, ещё в Афганистане пограничники участвовали в подобных мероприятиях, но в гораздо меньших объёмах, с меньшим привлечением сил и средств. На этот же раз к началу операции была подготовлена группировка порядка полутора тысяч человек — такое случилось впервые. Помимо частей и подразделений Северо-Кавказского регионального управления в ней участвовали десантно-штурмовые маневренные группы с Дальнего Востока, западной границы. Конечно, серьёзно готовилась и авиация — нам удалось создать довольно приличную для ФПС России группировку. К тому же нам удалось договориться о привлечении армейской авиации для выполнения наших задач — в этом, кстати, ещё одна особенность операции.
Первыми десантировались бойцы десантно-штурмового полка ВДВ. Впрочем, мы отстали от них ненадолго — уже на следующий день десантировались наши ребята. И занимали высоты, и попадали под первые обстрелы… И, как общий итог, выставили посты — по всему 81-километровому участку росссийско-грузинской границы в пределах Чечни.
И началась служба. Правда, обычной её назвать язык не поворачивается…
Я уже говорил вначале, что назвать этот «круглый стол» строго официальным мероприятием вряд ли бы кто решился. И последующие выступления его участников — деловые и в то же время очень эмоциональные — лишь укрепили эту убеждённость. Из их рассказов перед нами воочию распахивалась загадочная, непонятная и опасная Чечня. Самолёты и вертолёты, летевшие в предрассветных сумерках с готовым к схватке десантом, казались куда как более уместными в 43-м над Брянскими лесами, а не в конце двадцатого века над территорией своей страны, которую вроде бы никто и не оккупировал. И всё же большинство пограничников представляли, что ждёт их внизу, на строгих и настороженных горах…
Полковник Владимир Попов, заместитель начальника СКРУ — начальник вооружения на момент проведения операции стоял на ступеньку ниже своей нынешней должности, и поэтому одной из. главных его задач тогда было грамотное распределение людей, грузов, оружия по вертолётам. На тот момент, увы (а может, к счастью), никто не обладал должным опытом, чтобы сказать, как на такую высоту выбросить снаряжённого по полной выкладке военнослужащего, сколько чего возьмёт вертолёт, что встретит его на вершине — шквальный ветер или огненная строчка ДШК?
— На вторые–третьи сутки мы с этой хитрой наукой — как, чем и по скольку грузить вертолёты — справились. Они делали, как правило, потри ходки в день, лишь потом шли на дозаправку. Трудность заключалась и в том, что десантировались-то мы сразу на несколько площадок. И чтобы пулемёт не улетел на одну, а боеприпасы на другую площадку — то же самое было и с миномётами, —пришлось изрядно поломать голову. Но в общем справились.
Чуть позже вышли в наш базовый лагерь в местечке Мешехи, закрепились, врылись в землю. И стали постепенно расширять зону влияния, стали активно ходить разведывательно-боевые группы. Мы как-то через несколько дней вышли на госграницу, организовали с грузинскими пограничниками взаимодействие. Сказать, что они удивились, увидев нас, — значит, ничего не сказать. Как снег на голову…
Но мне ближе другие воспоминания. Сами понимаете, новое место, обустраиваться надо. Вот тут-то наши ребята проявили такую инициативу, такое желание работать, что все диву давались. Скажем, когда заставы наши встали в глубине чеченской территории, пришлось задуматься о том, как дороги к ним проводить. А тут подвернулось несколько трофейных бульдозеров — да не наших, американских. Боевики, уходя, сломали их. Так вот, эти импортные бульдозеры, наполовину сожжённые, — микросхемы кругом валялись — наши прапорщики на двадцатиградусном морозе в несколько дней починили. И служили они нам потом ещё долго. Ну кто, скажите, ещё на такое способен? Ну, а дальше пошло уже по-накатанному. Починили четыре моста, активно использовали брошенную трофейную технику… Она, правда, почти всегда заминированной была, да наши сапёры отличались.
И ещё из опыта. В феврале мне пришлось возглавить разведывательно-боевую группу. Трое суток шли по Аргунскому ущелью, и единственное, что нас остановило, — приказ оставаться на Хачарое. Трудно было — на незнакомой местности, ежеминутно ожидая засад, нападения, — но справились. И нападение отразили, и пленных взяли.
А чуть позже первые потери понесли — троих ребят потеряли. Что ж, на каждом шаге этой операции пришлось учиться. Но солдаты наши показали себя достойно. И если нам нечто подобное предстоит, поправку вот на что стоит сделать — наш солдат, он даже не двух-, а трёх-, а то и пятижильный. Всё выдержит и всё сделает.
Подполковник Владимир Лутченко, начальник группы спецразведки. Первым из десанта ступил на чеченскую землю.
— О выброске десанта сказано уже достаточно много. Бросилось в глаза — у армейских десантников, десантировавшихся меньше чем за сутки до нас, практически сразу было организовано взаимодействие с другими подразделениями своей части. У нас, к сожалению, такого с ходу не получилось, а практика позже показала, насколько это важно. Все, думаю, помнят случаи, когда своя артиллерия задевала своих же.
Ещё о десантировании — очень важно, чтобы десант вертолёта подбирался таким образом, чтобы каждая группа могла действовать автономно. Убедились в этом, когда один из вертолётов приземлился в иной точке и группа оказалась в усечённом составе, но с задачей всё же справилась.
Думаю, стоит учесть на будущее: в первые сутки выгружается лишь личный состав с оружием, боеприпасы и сухой паёк. Всё остальное — техника, имущество — позже. Это нам здорово помогло, потому что в первую же ночь была попытка сбить штурмовую группу с плацдарма. Но боевое охранение сработало чётко, и нападавших мы рассеяли. Кстати, опять-таки в первые же сутки на высоту порядка ста метров от базового лагеря был поднят миномётный взвод и по одному боекомплекту на орудие. Кто представляет, что это такое, поймёт, настолько тяжёлой была работа. Но зато к исходу суток мы могли встретить противника миномётным огнём.
И ещё — к разнице между нами и армейцами. Хотя имущество доставили нам позже, уже через три дня мы могли угощать армейцев своим выпеченным хлебом. Да и дровами, которые нам доставлял вертолёт, тоже делились. Это, конечно, большой плюс. Но в оснащении вооружением, средствами связи, приборами наблюдения мы им поначалу здорово уступали.
И пожалуй, последнее. У меня подразделение состояло на 100% из контрактников, 70% из которых имели опыт первой чеченской войны, а остальные приняли боевое крещение в Афганистане, других «горячих точках». И это, конечно, сыграло не последнюю роль.
Подполковник Олег Лукьянов, на момент операции командир десантно-штурмовой маневренной группы.
— Нам было полегче, чем ребятам из Воронежа: мы высадились на четыре дня позже, а потому могли быть уверены, что в случае чего нас прикроют, помогут. Да и без того известно, самое трудное и опасное — быть первым. Так что, когда наш черёд подошёл, и солдаты и офицеры уже пообвыкли.
Опасения были в другом. Наша ДШМГ практически полностью состояла из солдат срочной службы. И то, как они себя поведут в непростых условиях гор, конечно, не могло не волновать. Но личный состав — и это, пожалуй, главное, что я вынес из этой командировки, — показал себя на удивление стойким. Достаточно сказать, что после нашего десантирования три дня небо было закрыто, авиация подойти не могла. Спали без палаток, в снегу, солдат порой приходилось просто откапывать. И — ни одного заболевшего, ни одного павшего духом.
Что же касается уроков, которые я вынес… Прежде всего — необходимость беречь людей. Местность очень сложная, огневым прикрытием полностью обеспечить себя невозможно. Поэтому перед выходом РБГ заранее выдвигали на командные высоты группы огневой поддержки, дабы не дать возможности боевикам напасть неожиданно. Очень помогло и то, что в первые дни тщательно оборудовали свои позиции в инженерном отношении — позже при миномётном обстреле многим из нас это спасло жизнь.
И ещё — в качестве опыта на будущее. Слабовато у нас обстоит дело с горной подготовкой. Пулемётчики не имеют навыков ведения огня на больших дальностях в горных условиях.
Комментарий генерал-лейтенанта Владимира Макарова:
— Отныне для военнослужащих, отбывающих на службу в Итумкалинский погранотряд СКРУ, проводится горная и огневая до-подготовка. Кроме того, мы сумели вооружить наши подразделения более современным оружием — на момент же начала операции «Аргун» самым мощным оружием ДШМГ был ДШК образца 1943 г.
«Без авиации операция в горах просто бы не состоялась», — высказал мнение генерал-майор Владимир Городинский перед тем, как предоставить слово лётчикам. Их в зале было несколько — заместитель командира эскадрильи подполковник Анатолий Захаров, командиры вертолётов майоры Валерий Катаев и Сергей Редькин, штурман самолёта капитан Вячеслав Рыбников. Но у всех мнение в целом было единым.
— Не берусь анализировать весь тот огромный процесс, который был проведён авиаторами до начала операции, — сказал майор Валерий Катаев. — В данном случае моё мнение — мнение одного из многих лётчиков, участвовавших в ней. Не берусь потому, что он слишком велик, и потому, что ситуация в воздухе меняется, как нигде, быстро и два совершенно, казалось бы, одинаковых полёта в одну точку могут пройти совсем по-разному.
Непосредственно перед операцией мы, несколько лётчиков-авиаторов, совместно с представителями армейской авиации при помощи компьютерных разработок, которые есть у них в аналитическом центре в Моздоке, осмотрели место предстоящего десантирования. Нам были предоставлены трёхмерные компьютерные модели местности, промоделированы маршруты полёта — опять-таки с компьютерной помощью. Более того, нам дали возможность внимательно изучить спутниковые снимки мест предполагаемой дислокации. Словом, помощь была оказана просто всеобъемлющая, и если до сих пор у кого-то и оставались опасения насчёт сложности предстоящей задачи, то уже там, в Моздоке, они развеялись напрочь.
Первая группа, как известно, высадилась в горах девятнадцатого декабря. Но наши вертолёты побывали там ещё раньше, семнадцатого, — правда, без посадки. Провели видео— и фотосъёмку, пытались сделать и плановую, но, честно говоря, побоялись глубже уходить в Чечню — нас предупредили, что место не защищено и без особой нужды лучше не рисковать. Ходили мы, из соображений скрытности, без прикрытия и провели в районе будущего десантирования, опять-таки по этим же причинам, всего несколько минут.
В состав нашей авиагруппировки — а командовал ею подполковник Леонид Константинов — отбирались лишь авиаторы, имеющие опыт действия в горных условиях. Базировались мы тогда на полевом аэродроме Гизель, что неподалёку от Владикавказа. Там проводили соответствующие занятия с личным составом, определяли маршруты полёта. Впрочем, скажу сразу, что выбирать особо не приходилось: либо оперативность доставки грузов, либо безопасность. Кратчайший маршрут проходил через перевал в тысячу километров. Остальные высоты там ненамного ниже, так что в основном двигаться нам приходилось на высоте 50–100 метров от земли, что, сами понимаете, вполне достаточно для поражения вертолётов даже стрелковым оружием. Так что нервы у всех были практически на пределе.
Здесь уже говорилось, что по сравнению с армейцами наша авиация выглядела скромно. Так что выделенными нам Ми-24 просто не было возможности сопровождать каждый борт до места десантирования. Был выбран наиболее оптимальный для сложившейся ситуации вариант — дежурство вертолётов Ми-24 в воздухе. Ничего, справились… И не в последнюю очередь благодаря внезапности действий…
К сожалению, газетная площадь не позволяет воспроизвести рассказы всех выступивших на «круглом столе». Но, думается, читателям они уже донесли основное — рассказали о подготовке операции, о десантировании и захвате плацдармов. А главное, поведали важный урок, вынесенный из пережитого: наши офицеры и солдаты способны на многое…
При подведении итогов «круглого стола» особо подчеркивалось, что начальный этап спецоперации был проведён без потерь — и это, пожалуй, главная заслуга её организаторов и исполнителей.
Источник: газета «Граница России», #003, 09.01.2002.
p.s. Амир, там новый диск про Аргун ещё не вышел?
Благодарень!