Братишки, привет! Представляю Вашему вниманию отрывок повести, которую написал наш МЧ ПВшник, кок-инструктор с "27 съезда КПСС".
...Сильнейший удар - мамаша попробовала стену своим телом - разбудил всех девчат. В потемках послышались недовольные голоса:
- Кому не спится?
- Что, кому-то нечем заняться?
- Не шумите, дайте поспать!
И только голос Ани "отрезвил" Машу и привел ее в чувство:
- Кто-нибудь зажгите лучину! Спички на столе.
Трясущимися руками Маша достала одну из "серянок", едва зажгла и поднесла пляшущий огонек к воткнутой в щель бревна лучине. Пламя мгновенно перекинулось на щепу и растворило мрак ночи в зимовье, осветив недоуменные, заспанные лица девчат.
- Что всполошились? - зевая, спросила Татьяна, но на ее вопрос никто не успел ответить.
Еще один удар, куда сильнее предыдущего, вновь обрушился на стену. Зимовье дрогнуло, но не сдалось - срубленная изба напоминала маленькую крепость. Шесть кедровых кряжей, выложенных когда-то добросовестными и кропотливыми староверами на совесть, выдержали натиск медведицы.
Девчата наконец поняли, что происходит. В зимовье началась паника - визг, крик, плач!
- Тихо! Замолчите! - пересиливая собственный страх, закричала Маша таким сильным и звонким голосом, что все будто по команде смолкли. Даже маленькая Наташка прижалась к груди сестры и замерла, изредка подрагивая хрупкими плечами. В зимовье наступила полнейшая тишина, в которой слышались комариный писк да легкий треск горящей лучины. В ожидании новых призывов матери молчал и медвежонок.
За стеной тоже не было слышно ни сиплого дыхания, ни бухающих шагов, ни призывных стонов. Казалось, медведица ушла и бросила пустую затею залезть в избушку за медвежонком. Но девчата понимали - это только видимость, они знали, хозяйка тайги никогда не оставит свое дитя. Чувствовали, что она в это мгновение где-то крадется или выжидает подходящий момент для новой атаки.
Маша только силой воли удерживала себя от слез, крепко прижимала сестренку, успокаивала ее, осторожно поглаживая девочку по голове. Она хотела усадить Наташку себе на колени и уже попыталась приподнять ее подрагивающее тело, как вдруг...
Сухим звоном щелкнуло разбившееся стекло, и внутрь избушки просунулась оскаленная медвежья пасть! Грозный рев, частое клацанье клыков, тяжелое смрадное дыхание смешались с криком и визгом девчат. Все повторилось: кто-то падал, кто-то кувыркался, на кого-то наступали. В избушке стоял невообразимый хаос!
Слишком маленький выруб окна не давал медведице просунуть голову внутрь зимовья, но сообразительный зверь пошел на хитрость. На какое-то мгновение голова исчезла, а взамен ее змеей в окошке изогнулась когтистая лапа и стала рвать бревна изнутри, расширяя себе проход. Десятисантиметровые когти-крючья больше всего походили на пожарные багры, они были острыми, как лезвия, и резали древесные волокна, будто сливочное масло. И все-таки изба, срубленная из кедра, так просто не поддавалась. Медведица, разозлившись, вновь сунула морду в окно - зачакали челюсти...
И тут Машу будто кто-то подтолкнул. Освободившись от цепких объятий сестренки, она схватила пучок лучин, подожгла их от горевшего пламени и сунула полыхающий костер в широко открытую пасть зверя. Морда мгновенно исчезла. А Маша, быстрыми и точными движениями разложив пучки лучин на столе, замерла в ожидании следующей атаки.
Но черный квадрат окна был пуст. Обезумевшая от боли, потерпев поражение, медведица вымещала зло на том, что попадалось у нее на пути. Будто легкие пушинки, отлетали в стороны вырванные с корнями мелкие деревья и кустарники, с глухими ударами катились вывернутые из земли камни, с треском отдиралась кора векового кедра. Наломав дров, хозяйка тайги тяжелой поступью опять вернулась к зимовью, в котором все еще сидел ее малыш.
- Ууу-у-у-р-р-рмммм! - мяукнула мамаша.
Из-за стен "охотничьего замка" ей тут же ответил жалобный голосок медвежонка. Услышав призыв родного чада, медведица с новой, мгновенно нахлынувшей яростью бросилась в бой. Прирубленные к зимовью обширные сени под неукротимым натиском зверя разлетелись разом. Заготовленные на дрова кедровые "четверти" отлетали далеко, как футбольные мячи. А большой пятиведерный чугунный казан, в котором староверы варили маральи панты, от одного удара медвежьей лапы лопнул, будто это была скорлупа капалиного яйца. Только широкая, массивная дверь в избу на какое-то время остановила зверя.
Хозяйка тайги, злобно прищурившись и раздумывая о плане очередного нападения, сидела неподалеку от зимовья. Она долго крутила головой, пока ее внимание не привлекла крыша избы. Там, наверху, она еще не была. Поднявшись на кряжистых лапах, медведица двинулась вокруг зимовья, попробовала лапой легко отодравшуюся доску и удовлетворенно фыркнула.
Изба затрещала, застонала и прогнулась матка, с потолка посыпалась земля. Плохо осознавая и контролируя свои действия, подруги метались по избушке от стены к стене. Вера сидела в дальнем углу с округлившимися, ничего не понимающими глазами, Татьяна лежала на нарах вниз лицом и голосила пронзительным поросячьим визгом. Аня в поисках выхода пыталась открыть засов на двери, а бесчувственная Надя упала за каменную печь - видны были лишь пятки ее босых ног.
Треснула и отлетела в сторону, не выдержав натиска, доска, победный рев медведицы ворвался в избушку. В запертых стенах зимовья - как в бочке - он казался необычайно глухим, страшным. Тут же в широкой щели показалась и лохматая голова озверевшей мамаши, медведица замерла, рассматривая людей сверлящими ненавидящими глазками.
Маша на всю оставшуюся жизнь запомнила цвет пены, противно свисающей с распущенных губ зверя, ее налившиеся кровавой злобой глаза и охристый налет гнили на оскаленных клыках. Резко взмахнув рукой, она поднесла горящий факел под ноздри зверя - и огонь опалил рот, глаза, уши.
Медведица отпрянула и, не удержав равновесия, упала на спину. По инерции перевернувшись через голову, она покатилась по крыше и глухо - будто наполненая смолой бочка - рухнула на землю. Маша победила зверя, дала достойный отпор, теперь-то, казалось, все должно закончиться.
Почуяв передышку, девчата слегка успокоились. Общими усилиями привели в чувство Надю, уложили ее на нары и тихими, певучими голосами успокаивали от горьких слез. Оля молилась, устремив взгляд на дыру, проделанную в потолке медведицей. Наташка прижалась к груди Маши и, подражая сестре, очень серьезными глазами смотрела на подрагивающее пламя лучины. Сидевшая на нарах Татьяна раскачивалась из стороны в сторону. На смену нервному напряжению приходила усталость, она требовала покоя. Стоящая вокруг тишина притупила бдительность, глаза закрылись сами собой, и девчонки забылись в глубоком сне.
И все-таки сквозь дремоту Маша услышала - что-то происходит за стенами зимовья. От глухого и совершенно непонятного шума мелко подрагивало пламя лучины, сотрясалась под ногами земля. Мелькнула догадка - медведица делает подкоп! - и опять в голову бросилась кровь, руки задрожали от страха. Но времени на переживания не было.
- Вставайте! Быстрее! - кричала Маша и стала торопливо тормошить лежащих на нарах подруг. Девушка бросилась разбирать нары над тем местом, где слышался шум и возня зверя. Чувствуя, что подруге одной не справиться, Аня, потом и Вера поспешили ей на помощь. На счет - раз, два, три они дружно оторвали широкую доску и увидели медвежонка, торопливо делающего подкоп под стену навстречу медведице. Он испуганно оглянулся, но тут же гневно сверкнул глазами и злобно фыркнул, чакнув зубами. Предупреждал: если кто-то дотронется, придется очень плохо.
Растерянными глазами Маша смотрела на притихших подруг и не знала, что делать. Теперь, когда детеныш совсем близко, медведица не остановится ни перед чем, даже огонь не поможет. Было бы ружье или топор... Но топора нет, нет и ничего такого, чем бы можно было нанести один-единственный и верный удар - деревянного клина, острого камня... Стоп! А каменная печь?
Маша бросилась к каменке и стала быстро разбирать очаг. Вера поняла ее замысел и поспешила на помощь, дело заспорилось, они нашли то, что искали. В предпоследнем ряду от земли был вмазан увесистый, средних размеров камень с острым концом - он мог сойти за вполне грозное оружие. "Только бы не промазать! Только бы ударить вовремя!" -заклинала Маша, изготовившись для удара.
А медведица была уже совсем близко - из-под стены показались грязные когти. Не переставая жалостливо уркать, медвежонок тоже старался из всех сил, зарывшись в землю с головой. Еще мгновение - и он исчез из виду, провалился, как-будто его и не было. За стеной послышался довольный рев - медвежья встреча состоялась. Хозяйка тайги радостно, но степенно облизывала беснующегося медвежонка, а он суетился между ее лап, подпрыгивал, стараясь дотянуться до груди матери, и прижимался спиной к ее животу. Медведица грозно рюхнула: получив назад свое родное и любимое чадо, она не желала больше оставаться у жилища человека. Она уходила в тайгу, в свой родной дом, подальше от людей.
Когда все стихло, Маша разжала пальцы - с глухим стуком камень упал девушке под ноги. Тяжело вздохнув, она присела на краешек нар и посмотрела в глаза каждой из подруг. Едва заметно перебирая губами, Маша тихо спросила:
- Неужели повезло?..
Володя уже издал 8 книг, тиражи мизерные, расходятся по Красноярскому краю и дальше тишина.
Братишкам ХМАО, привет! Паша, Леша, приветствую!Сегодня настигну его звонком и все выясню!!!С уважением!