Дембельский альбом.
Как вы себе понимаете, что такое дембельский альбом? Правильно, фотографии. Но, нет, вы не правы. Поскольку, помимо фотографий, благодаря нашей фантазии, там должно было быть ещё что-то, полностью соответствующее той атмосфере, которая царила на заставе. Откровенно признаюсь, что на заставе было несколько неучтённых экземпляров таких раритетов, как "Смена-8", купленных где-то в отряде (цена им была по сегодняшним меркам очень смешная, даже более чем смешная, 15 рублей). Но, аппараты были очень надёжны и малогабаритны, что давало им только плюс. А у меня был аппарат, взятый из дома, "Зенит", с очень чувствительным объективом, которым я смог попользоваться практически только на учебном пункте, клепая Боевые листки и Молнии, отражая в них как "передовиков", так и "нерадивых". На этом всё и кончилось. Прибыв на "Гидрон", я, естественно сначала никому ничего не сказал. Но, как-то просочилось, кто-то видимо сказал замполиту, и он у меня его изъял, сказав: фотоаппарат будет храниться в канцелярии, в сейфе, так как на границе снимать запрещено. Я с ним спорить не мог, да и как поспоришь? Ну и ладно, думал я, дальше что-нибудь придумаю. И придумал. Поднакопив немного деньжат, с ежемесячно выплачиваемых 3 руб. 80 коп., я заказал ребятам из отряда, помимо одеколона и сигарет (единственное, что мы тогда заказывали) прикупить самый примитивный фотоаппарат. Привезли. Я его припрятал в каптёрке Василия. И понеслось – снимки, снимки. Всеми необходимыми процедурами (преобразование отснятой плёнки в негатив и в дальнейшем в позитив, т.е. в отпечаток, я владел в совершенстве, так как отец прививал мне это с 12 лет дома). Получались первоклассные снимки, деды их коллекционировали, но альбомы никто из них не делал. Видимо, чего-то боялись. Фотографии печатались строго по ночам, в нашей каптёрке, или в кинокрутной. Деды были довольны. Но было жаль, что пропадало столько тематик: ведь можно было нащёлкать кого угодно и где угодно, будь то фланг, будь то место службы на ПЗ, но как-то не удавалось, как-то всё не было случая. Я писал домой, мне присылали, тайком, все необходимые химреактивы: проявитель, закрепитель, вираж и прочую лабудень. Мне присылали, и я снимал и печатал. Настоящую фотолабораторию я открыл только тогда, когда сам стал дедом. Стало намного проще. Уходя на фланги, и получая приказ, я выходил с заставы пустым, и тут же (уже вне помещения заставы) мне выносился аппарат. Моих фоток, я считаю, что мало, так как в основном, я снимал сослуживцев, пейзажи. Многие из моего призыва конкретно отказались делать альбомы, просто пересылали фотографии домой в письмах. Я же был тогда обуреваем мечтой сделать именно альбом. Написал домой, мне прислали всё необходимое: сам альбом (плюшевый, зелёного пограничного цвета), бархатную бумагу, пергамент, реактивы. Сам Бог велел творить. И я начал. Хорошим подспорьем явилась пергаментная бумага, куда добросовестно, из вечера в вечер, тушью, закаченной в ручку, переносилась пограничная тематика в виде рисунков из журнала "Пограничник" за 1981-й и ранние года. Ориентироваться мне было не на кого, и поэтому я сам придумал общую атмосферу содержания своего будущего альбома: слева – картинка на пергаменте, справа – фотки.
Предварительно, правда, все страницы альбома обклеивались зелёной бархатной бумагой, и уже на неё всё это предстояло приклеить. Посовещавшись с теми, кто всё-таки собирался делать альбом, обсудив всё это на корню, и услышав одобрение с ихней стороны, на том и остановился. И понеслось, и как говорится, флаг нам в руки и попутный ветер в задницу. Первым эскизом на пергаменте должен был быть Феликс, и он нашёлся, в том же "Пограничнике". Надо заметить, что тут уже начал действовать конвейер. Кто-то выпиливает контур СССР из плексиглаза (в простонародье – оргстекло) в нескольких экземплярах, я же рисую тушью железного Феликса и т.д. и т.п. У выпиленных контуров необходимо было снять фаски, т.е. острые углы. Сняли надфилями, но всё равно как-то некрасиво и шероховато. И тут пришли на выручку наши карданы, предложившие всё это дело окунуть на неделю в бензин. Окунули, и, о чудо, всё сгладилось, как будто всё заплавилось. Красота, всё сияет. На обратную часть контура выдавили пасту из шариковой ручки красного цвета и плавно растёрли, и ещё на не высохшую пасту наложили золотинки от сигаретной пачки, и под пресс. Прессом служил системный блок. Пару дней, и порядок, всё засохло и застыло. Можно лепить в альбом. А как же столбы пограничные? Их решено было делать из бархатной бумаги, сине-белые – финские, и красно-зелёные – наши. Финские столбы так и остались, а на наши решено было сделать герб. А из чего? Опять помогла смекалка. Взяли двухкопеечную монету, и скрупулёзно вытачивали надфилями из неё гербы. И вот готов титул, за который не стыдно. Дальше приклеивались фотографии. И альбом готов. Осталось только расписаться фломастерами на фоне фотографии заставы тем, кто был в наличии (таких насчиталось 17 человек). И всё. Но нет. А как везти этот альбом домой? Мы ведь были предупреждены, что в отряде будет проверка, и всё лишнее будет изыматься. Да. Вопрос. Но решение нашлось. Через нас, через "Гидрон", регулярно ездили туда-сюда шурупы, до Ребол (ихняя сопка с противовоздушкой стояла где-то в районе "Успеха" – 3 ПогЗ). С ними я и передал альбом, аккуратно зашитый в наволочку, чтоб отправили в Москву (рисковал конечно же) за червонец. Но всё обошлось. Приехав домой 18 декабря, я удивился. Посылка была дома аж 10-го числа. И слава Богу. Прошло уже 23 года, а я достаю его время от времени (и не только 28 мая), и радуюсь, вспоминая прошлое.
