Это в памяти хранить надо.

[САЯН]

Ну чё, земляки? Сижу вот на завалинке, грею старые кости. Солнышко-то нынче… оно не греет, оно палит. В октябре, мать вашу! Раньше в это время уже шубу доставали, а щас в майке сижу, мухи дохлые летают. Беда.
Служил я, хлопцы, на границе. Давно, в шестидесятых. Там, в горах Памира.  Застава была — "Н-ская" Красотища! Только красота та строгая была. . Бывало, выйдешь в наряд, ресницы инеем заиндевеет, а воздух — он звенит. Чистый. На сто верст слышно, где со  скалы камушек свалился. Природа — она сильная была, настоящая. Мужик перед ей — ну пылинка.
А щас? Гляжу я на  сопку, только уж с крыльца своего. Компьютер в хате стоит, внуки приезжают, учат меня: «Деда, ты в интернет зайди». А на хрена он мне сдался? Я и так вижу, как мир-то поломался.
Молодежь нынче пошла… мотики гоняют, в лапту или еще не играют. Вот на границе мы: подъем в шесть, зарядка,  марш броски с полной выкладкой, стрельбы, наряды. Спина широкая, мозоль на руке.

А щас? Сидят в этих ваших… айфонах. Спины кривые, глаза красные. Приезжают ко мне в деревню, племяши мои городские. Я им: «Пойдемте, грибы покажу, воздухом подышим». А они: «Деда, там комары». И нос в телефон уткнули. Сидят на лавке, друг с другом не разговаривают, а в телефонах этих лялякают. Смех один.
Раньше, помню, в конце шестидесятых, мы с пацанами после армии гуляли. Гармонь, песни до утра, девки в платках. Слова друг другу говорили, в глаза глядели. А щас чё? «Скинь фотку», «лайкни». Словно люди ненастоящие стали. Как будто их подменили. 

 Раньше, если ты границу охранял, ты был герой. Тебе девки улыбались, старики шапку ломали. А щас? «Ой, деда, ну ты служил, ну и чё?»

Ничё. Сопли жуйте.
И климат — это же беда. Раньше у нас было всё по расписанию, как в уставе. Зима — белая, до апреля. Лето — жаркое, но дожди вовремя. А щас? Зимой дождь идет, собака! В декабре! Я такой хреновины за восемьдесят лет не помню. Речка наша, Ключевая, раньше только к июню теплела. А щас в мае уже купаются. Ненормально это. Трава вон в октябре зеленая, яблони цвести собрались. Чует моё сердце — балует матушка-природа. Обиделась она на нас. Раньше мы с ней дружили: лес уважали, зверя не били просто так. А щас приедут эти… с города… накроют поляну, навтыкают бутылок, мусора навалят, а в тайгу ни ногой. Боятся.
Старость — она не в спине, хлопцы, она в душе. Сижу я, гляжу на сопку.  Говорят: «Деда, это умный телефон». А я ему говорю: «Умный, покажи мне, где тот снег, что в шестьдесят восьмом выпал? Где тот ветер, от которого щиплет глаза?» Молчит он. 
Бывало, старшина Мошков, царство ему небесное, говаривал: «Граница, Михей, это совесть. Ежели ты спишь, а граница не спит — ты мужик». Вот я и сейчас не сплю. Хоть и на пенсии. Сижу, смотрю. Вижу, как молодежь гуляет — в телефоны пялятся, а под ноги не глядят. Вижу, как река обмелела, где по грудь было. Вижу, как снег пошел… да какой это снег? Слезами зовется.
Скажете, старый маразматик? Может и маразматик. Только вы, молодые, погодите. Вырастут ваши дети — они в очках этих виртуальных вообще ничего живого не увидят. А я видел. Видел, как солнце встает над Аргуном, и как туман  над тайгой плывет, и как медведь уходит в кедрач, оглядываясь.
Это вам ни в каком айфоне не покажут. Это в памяти хранить надо. А я храню. Пока живой.

Изменено 10 часов назад пользователем САЯН