Не про губу конечно, а про дисбат, и не погранцы, а морпехи, но суть то:ДИСЦИПЛИНАРНЫЙ БАТАЛЬОН.Все имена и события вымышленные и не могут являться хроникой описываемых действий.глава 1. - Мама, что со мной!? Я умираю? Уже?- Не бойся, сыночек, иди смело.- Мамочка, и что - завтра уже не будет?- Сыночек, оно просто будет другим.- Мамаша, мамаша! Поздравляю! У вас сын! - Э-ряз, ряз. Ряз-два-три…Чётче ногу…Обычная воинская часть. Казармы, клуб, медпункт, спортзал, баня. Солдаты живут в старой казарме, бывшей в прошлом - бараком, давно требующей капитального ремонта, крышу которого поддерживают сгнившие балки. По всему периметру - вышки с часовыми и колючая проволока в три ряда. Добро пожаловать, это - дисциплинарный батальон!- Сыночек, ну какой же ты у меня неуклюжий. Что же с тебя будет!? – говорила женщина своему мальчику, маленькому Серёже Алалыкину, который с наслаждением тянул из гранёного стакана газированную воду, с сиропом, за три копейки.Прохладная, вкусная вода, с пузырьками газа, приятно щекотала нос. Вот этими то газовыми пузырьками и поперхнулся Серёжа, облив новую рубашонку. Худенький, голенастый мальчик, с рыжеватыми коротко стрижеными волосиками, зеленоватыми, чуть на выкате глазёнками, смотрел на мир и на окружающих его больших людей с огромной добротою и любовью. Такой же любви Серёжа Алалыкин ждал, от людей и от всего мира, и по отношению к себе. Серёжина мама работала посменно, на заводе, расположенном в его, Серёжином городе. Так что целыми днями Серёжа был предоставлен самому себе. Дом, в котором Сережа жил после своего рождения представлял собой деревянный, двухэтажный барак, с удобствами во дворе. Жаркие летние месяцы, проводил мальчишка на карьере, где с такими же, как и он, мальчишками и девчонками, с утра до вечера купался, загорал, ловил пескарей. Карьер представлял собой не только место детских игр, но и был местом отдыха взрослых парней и девчат, которые так же жили в рабочем районе. В дни праздничных гулянок молодёжи на карьере, малыши с интересом впитывали в себя всё непотребно плохое, взрослое, притягательное. Отца своего Серёжа знал только по фотографиям. Но и его продолжал любить всей своей чистой душой. Когда Серёжа научился писать, он написал папе письмо: - ПАПА Я ТЮБИ ЛУБЛУ ПАДАРИ МЕНЕ ВИЛОСИПЕД. Но как ни ждал мальчик подарка от ПАПЫ, так и не дождался…Не смотря на хилое здоровье и частые простудные заболевания, Серёжа Алалыкин мечтал быть – военным. Как – Суворов. Серёжа, научившись читать, прочёл всё про Суворова, как маленький Александр, болел так же, как и Серёжа. Но начал закаляться и стал великим полководцем. И Серёжа стал обливаться холодной водой, даже зимой. Благо, что бытовые удобства в виде колонки с водой, были на улице.- Э-ряз, ряз. Ряз-два-три…Чётче ногу…Все солдаты одеты однообразно, шинели и гимнастерки старого образца, ремни с бляхами, выкрашенными в ядовито-зеленый цвет. Даже лица солдат лишены индивидуальности. «Дисбат» – зловещим звучанием завораживает мрачной таинственностью.За железнодорожным полотном стояли общаги, в которых проживали демобилизовавшиеся солдаты, прибывшие на работу на завод. Ещё одним развлечением местной детворы было выспрашивание у дембелей значков, фуражек и, если повезёт, настоящего кожаного ремня с солдатской бляхой. Как-то раз один шакалёнок подбежал к идущему дембелю и, прыгнув со спины, сорвал с его головы фуражку. Шустрого пацана солдатик вряд ли догнал. Но Серёжа, возмутившись увиденным попранием священной воинской формы, помчался вслед за шакалёнком. Догнав, рванул за воротничок рубашки. - Ты чё, казёл! Щас получишь, - заверещал шакалёнок.Но Серёжа не струсил, хотя и был на голову ниже преследуемого. Набычив голову, согнулся, присел и пружинисто прыгнул на пацана, поддав ему своей головой в живот. Тут и дембель подбежал. Пацан убежал, а Серёжа оттряхнув фуражку, протянул её солдату. - Ну, молоток, пацан. Спасибо! – сказал солдат, протягивая Серёже в подарок, свой ремень.Заместитель командира дисбата по воспитательной работе майор Семён Рубанов, выступал перед вновь доставленным контингентом: За каждый неверный шаг - одиночная камера гауптвахты. Каждые пятьдесят минут - построение и проверка. За опоздание - одиночная камера гауптвахты. Ходить в туалет, с разрешения сержанта и отметки в журнале. При возвращении - снова отметился. За нарушение - одиночная камера гауптвахты. Передвигаться только строем, бегом или ускоренным шагом. За нарушение - одиночная камера гауптвахты. Учтите, на вышках круглосуточно дежурят часовые, готовые в любую минуту открыть огонь на поражение. Сейчас вновь прибывшие следуют на несколько дней на гауптвахту. Познакомитесь с нашим карцером. Условия жуткие, небольшое полуподвальное помещение, где все время (кроме восьми часов сна) нужно стоять на ногах…Сержант, командуйте…, - закончил замполит своё выступление.- Мамочка, а правда, что, врачи тебя не вылечат? – спросил Серёжа свою тяжелобольную мать.- Правда, сыночек, правда, - ответила женщина- Мамочка, и что завтра будет?- Сынок, для меня не будет – завтра. - Мамочка, но у тебя же завтра день рождения.- Я знаю, мой птенчик, хочешь мы его устроим сегодня?- Нет, мама, не оставляй меня. - Сейчас сынок, я попробую встать и накормлю тебя, - тихо сказала мама.Женщина закрыла глаза.- Серёженька, побудь рядом со мной.На улице было синее – синее, бездонное небо. Небо. А еще было тихо. Мальчик никак не мог понять, почему мама перестала дышать и как это, не будет завтра. По возвращении с кладбища, Серёжа ходил рядом с домом, распинывая дорожную пыль... Он больше не вернулся в свой дом. Материна сестра забрала Серёжу жить к себе. Благо, что жила она неподалёку, в таком же двухэтажном бараке с удобствами во дворе. То же была незамужней и одна поднимала Серёжину сестру - одногодку. - Тётя, а, правда, что мы все когда-нибудь умрём? – спросил мальчик тётку.Женщина посмотрела на племянника мутными от слёз глазами и ничего не ответила.Сильно жизнь Серёжи не изменилась. Но утрата дорого человека рубец на детском сердце оставила. Тётка работала в рабочей столовке, потому питание Серёжино улучшилось. Вместе с сестрой ездили они в столовую и помогали там убирать со столов и мыть посуду. За это их кормили от пуза, особенно жалея сиротинушку. Серёжа рос, взрослел. Готовился стать великим полководцем. В городе располагался отдельный дорожно-строительный батальон, так парнишка познакомился с замполитом батальона и получил разрешение читать в армейской библиотеке книги по военной тематике. Даже «Этику советского офицера» прочитал и законспектировал себе в тетрадку.Жизненное пространство дисциплинарного батальона, уменьшенное до нескольких сотен квадратных метров, тисками, сжимает три ряда колючей проволоки. Над головой возвышается высокий забор, всю территорию сканируют видеокамеры и освещают мощные прожекторы. На вышках круглосуточно дежурят часовые. Здесь почти невозможно почувствовать себя обыкновенным солдатом. Вновь прибывшие, выйдя через несколько дней с гауптвахты выстроились на плацу. - Сержантам рассортировать прибывших по группам, согласно списков. Дезертиров - в одну, «мордобойцев» - в другую, бывших сержантов - в третью... Одинаковые по своей сущности солдаты-штрафники будут находиться рядом с себе подобными, - зычным голосом отдавал команды дежурный офицер.- Ша-а-гом АРШ! Э-ряз, ряз. Ряз-два-три…Чётче ногу…Добро пожаловать, это - дисциплинарный батальон!Переходный, трудный возраст в жизни каждого простого мальчишки ознаменуется не только прыщами «хотюнчиками» на лице. Но и посещением грозного заведения под названием – РАЙВОЕНКОМАТ, для получения приписного свидетельства. Серёжа Алалыкин с какой-то внутренней радостью встретил эту новость. В военкомате его приписали к погранвойскам. Всё возрастающие естественные юношеские желания, будучи робким, в отношениях с представительницами слабого пола, Серёжа гасил в «качалке», расположенной в одном из подвалов. Нет, это теперь в подвалах нюхают клей или колются, а в те времена пацаны оборудовали в них маленькие тренажёрные залы и качались. Из тренажёров то были только самодельные штанги, пара гирь и скамейка. Ну, при определённом везении – большое зеркало. Дабы смотреть на растущие мускулы. И всё же не востребованность главной мужской мышцы, доставляло Серёже определённое сожаление. Ровесники то вон, во всю дружат с девчатами. А у Серёжи всё как-то не складывается. К окончанию средней школы, приводов в милицию у Серёжи не было и, памятуя о своей мечте, подал мальчишка заявление в военкомат для поступления в военное училище. В высшее военное, Рязанское. Нет, не в десантное. В военкомате Серёже сказали, что с его успеваемостью ловить там не чего. В Рязанское автомобильное. В школе то мальчишка автодело изучал, и права готовился получить. А там, решил Серёжа, в Рязани, уже поближе к самому главному военному училищу. Но из училища на Серёжу пришёл отказ. Что-то там, в автобиографии его, Серёжкиного ни разу не виденного, отца, обнаружили. Но в военкомате мечту осуществить мальчишке дали. И вручили ему повестку о призыве на действительную срочную военную службу. Проводы племянника, Серёжкина тётка закатила на весь дом. Гуляли дня три. А Серёжка всё пытался стать мужчиной, с кем ни будь из гулявших на его проводах представительниц слабого пола. Но как только дело доходило до разгорячённого, пышущего жарой и желанием тела, последняя рюмка водяры валила Серёжу с ног. На утро, проснувшись в собственной блевотине, на полу, похмелившись, пытался Серёжа поднять скисшую мышцу. Мышца слабо отзывалась, но с утра все девчонки были на работе. Так и поехал мальчишка в армию – не мужчиной, как сам о себе с тоскою думал Серёжа. Общий вагон поезда долго громыхал по рельсам, везя новобранцев куда-то на восток. Владивосток! Пересылка! Толкотнёй, воровством, не доеданием, хирожопыми «покупателями» в погонах встретила пересылка Серёжу. - Эй, слышь!? Как тебя? Иди сюда, - услышал Серёжа призыв парня в чёрной форме с лычками младшего сержанта на погонах.- Права есть? Какие категории? В морской пехоте служить хочешь? Да, по херу, какой у тебя ВУС (военно-учётная специальность), МОРПЕХ – это же круто. Я на дембель собрался, а мне сменщик на машину нужен. Пойдёшь? – спросил Серёжу младший сержант со значком за дальний поход на груди гимнастёрки.Эх, была, не была, - подумал Серёжа и поехал с дембелем в МОРПЕХИ. Только бы свалить побыстрее с этой чумовой пересылки.- Э-ряз, ряз. Ряз-два-три…Чётче ногу…Идёт строй солдат. Обычная воинская часть. Солдаты одеты однообразно, шинели и гимнастерки, но старого образца, ремни с бляхами, но выкрашенными в ядовито-зеленый цвет. Даже лица солдат лишены индивидуальности. По всему периметру - вышки с часовыми и колючая проволока в три ряда. Военнослужащим переменного состава разрешается получать одну посылку в месяц. Четыре раза в год - свидания с родными продолжительностью до трех суток и четыре часа - в выходные. Но если вместе с родителями навестить заключенного приезжает девушка, командование встрече не препятствует. Общение с человеком, который дорог, не мешает дисциплине. Добро пожаловать, это - дисциплинарный батальон!Славянка. Приехали. Именно здесь базируется единственная в России дивизия "черных беретов". Ну, здравствуй, морская пехота, вот и я, - подумал Серёжа. КМБ (курс молодого бойца) час за часом, день за днём затягивал Серёжу в армейскую жизнь. От одного больше всего офигевал парень, почему офицеры заодно со старослужащими? Среди ночи рота отжималась от пола в казарме. Сержанты задавали счётом темп. «Чо, салабоны, дристуны, мать вашу…, легли? Выдохлись? Пирожки мамкины отжиматься мешают? Встать! Лечь! Встать», - командовали сержанты. Из приоткрывшейся двери в канцелярию роты выглянуло измятое, чуть хмельное лицо ответственного офицера. Лицо пукнуло открытым ртом, испортив и без того тяжёлый казарменный воздух: «Э-э, дежурный! Нельзя ли потише!? Я уже отдыхать лег».- Есть, товарищ майор. Роо-таа! На плац – бегоо-ом – МАРШ! Резче, салабоны, быстрее – душары! – заорал дежурный по роте.Стадо голых тел, громыхая сапожищами, придерживая руками безразмерные, до колен, синие трусы, повалила на выход из роты… Ну отчего офицеры не ведут себя так, как я в книжках читал, - недоумевал Серёжа.Торжественная ПРИСЯГА! Торжественное построение личного состава для принятия ПРИСЯГИ. И матрос Алалыкин, то же стоит в строю. Текст присяги он помнил ещё с гражданки. Так из года в год дивизия "черных беретов" принимает в свои ряды новое пополнение. Праздник дивизии морской пехоты во Владивостоке.В день присяги Серёжа получил из дома, от тётки, письмо:Здравствуй, дорогой мой Серёженька!Кланяется тебе тётка твоя, Зинаида и сестра твоя – Иришка.Далеко занесло тебя, Серёжа, не набрала я денег на билет, что бы к тебе на присягу приехать. Вот, мамка твоя, порадовалась бы, каким ты у неё защитником, солдатом-то стал. Как там кормят то тебя? Не голодаешь? Слушайся своих командиров, старайся. А сестра то твоя сошлась с Игорьком из соседского дома. Уж и беременная ходит. Вот, к свадьбе готовимся. Не смогут ли тебя отпустить, на свадьбу-то? Спроси своего командира? Пиши. Не забывай нас. Твоя тётка Зинаида.Несмотря на осеннюю холодную погоду во Владивостоке – принимающие присягу морские пехотинцы в строю стоят без шинелей. Настоящему морпеху не бывает холодно. Про черных беретов говорят, что они хозяева трех стихий - воздуха, земли и воды. После построения, показательные выступления. Морпехи имитируют захват вражеского лагеря. Короткий огневой контакт завершается рукопашным боем, здесь морпехам нет равных. Кульминация праздничного шоу - диверсионно-разведывательный отряд захватывает БТР противника. Письмо от тётки, Серёжа читал в автобоксе, зашкерившись около своего автомобиля. - Ты чо, тело, прибурел? Я те чем сказал заниматься, а ты тут дрочишь что ли? – послышался Серёже въедливый ехидный голос сержанта Белянчикова. Серёжа вскочил, схватившись за ушибленную ногу. Ногу, в которую впечатался сапог сержанта.- Ты, душара, если не отпи…расишь мою машину, то ночью в сушилке кровью харкать будешь! Понял!?- Так точно, товарищ сержант, - морщась от боли, прозаикался Сережа.- Считай, что тебе повезло. Тебя, как лучшего на курсе молодого бойца зачислили в десантно-штурмовой батальон №-го полка морской пехоты Тихоокеанского флота. - Товарищ сержант, чем повезло?Серёжа мечтал, что после КМБ он, тот, кто носит, черный берет с эмблемой-якорем, выйдет в первый раз в море на БДК (большой десантный корабль) и выпьет как заправский мореман, плафон океанской забортной воды. Выпил – можешь считаться морским пехотинцем по праву. Вкус у морской воды горько-соленый, как у пота, которого проливает морпех на полигонах да учениях не один плафон.- Так меня не увидишь больше. Ха-х. Салабон. Дрочить тебя другие будут и в другом месте.И была осень 1994 года. И был подписан ПРИКАЗ, гласивший, что десантно-штурмовой батальон №-го полка морской пехоты Тихоокеанского флота направляется в Чечню. Морская пехота всегда была уникальным военным организмом. Всегда считалась одной из самых боеготовых в армии. Недаром в Чечню тихоокеанцев перебросили за десять тысяч километров, когда стало ясно, с каким противником придётся столкнуться на Кавказе. Высочайший дух морских пехотинцев замешан на океанской воде, штормовом ветре и терпком запахе прибрежного песка... В ходе авральной подготовки подразделений морской пехоты перед отправкой в Чечню, пришлось столкнуться со многими проблемами. Так, №-й полк морской пехоты Тихоокеанского флота доукомплектовывался в короткий срок военнослужащими из более чем ста береговых кораблей и частей. На их подготовку, отработку слаженности взаимодействий, да просто для ознакомления с личным составом, было отведено слишком мало времени... Экипировка убывающих в Чечню морских пехотинцев состояла из бронежилета, весом около пятнадцати килограмм, кроме него, каждый морпех взял на себя боезапас, питание, оружие. Каска - образца сороковых годов. Серёжу закрепили механиком-водителем на боевой машине управления командира батальона. Боевая машина создана на базе БТР-60 и имела устаревшие, работающие на бензине, два двигателя. Машина не способна угнаться даже за БТР-80, будет отставать на марше, и задерживать колонну. А кто за всё огребать будет? Механик-водитель – Серёжа Алалыкин.автор я. есть ещё две главы.
