БУТЕРБРОД.
Как показывает суровая правда жизни, в этой самой жизни и правда есть сурово неизменные вещи. И это не только валенки и дембель, а и некоторые съедобно-осязаемые предметы.
Бутерброд я решил замастырить знатный, а это требовало напряжения всего эстетического начала, заложенного во мне. Слегка сомневаясь, суровой ржаной чернухи я отрезал кусок толщиной пальца в два. Теперь, на секунду, возомним себя импрессионистом, и легкими смелыми мазками нанесем на хлеб немного субстанции очень неожиданного цвета, которую наш повар, в гордыне своей непомерной, называет горчицей. Пока вроде неплохо. Что внешне красиво, то всегда вкусно. Теперь, главное выбрать шмат сала с незаменимой мясной прожилочкой внутри. И чтобы обязательно с чесночком, дам нет – целоваться не с кем, а на остальных можно и салом подышать – пусть завидуют…
Вот странная это вещь – сало. Как типичный городской ребенок, из вполне интеллигентной семьи, живущей далеко от любителей самостийности и неподлежности, я его не только никогда не ел, но даже и не видел. И уж совсем плохо представлял себе, как можно вообще жевать этот голимый жир. Бр-р-р! Гадость какая! Но Армия и тут не растерялась и за каких-то полгода внесла необходимые коррективы в мой метаболизм. И я сразу стал очень хорошо представлять себе, что надо делать с куском сала, если он мне попадется. Вот именно – не рвать зубами, как неандерталец какой, и не резать сразу в сантиметр толщиной, а лучше два раза по полсантиметра, и сразу сверху перцем. Лепо получилось! Теперь очаровательную луковку порезать дольками – и никаких эклеров не надо.
- Бз-з-з-з-з-з-з-з-з-з!!!
Тьфу, чтоб тебя! И всех твоих! И всё, что рядом с ними! А потом тебя еще разок!!!
- Бз-з-з-з-з-з-з-з-з-з!!!
Это ЗАС в дежурке разоряется. Опять в журнале надо симптомы очередной вселенской катастрофы зафиксировать. А что делать? Придется идти – ведь не отстанут черти…
Ну вот, как всегда - очень свежая новость. Очередной рядовой Чебурек-оглы-ибн-Бишбармак-заде, похитив штык-нож (Вай-Вай, как страшно!!!), самовольно покинул расположение в/ч №XXXXL в поселке Нижние Половины. Принять меры по пресечению, поимке и недопущению впредь - Как скажете, дорогие, как скажете. Обязательно примем - Довести до сведения всех начальников – Ну как же без этого, они поди там совсем извелись уже, ориентировку ожидаючи. Только, хотел бы я знать, как этот басмач тупорылый, в такой мороз сотню километров по сопкам проползет, в шинельке-то? И с чего взяли, что он через кордон попрет? В родном чуркестане ему намного приятней – мама плов готовит, папа барашков пасет, у соседей дочка как дыня спелая стала, опять же конопля в заначке на чердаке…
Ладно, доведем - служба есть служба. Авось, бутерброд заветриться не успеет.
Не успел родимый. Ну, прямо-таки произведение кулинарного искусства, шедевр гастрономии и голодных глаз отрада. А долгое ожидание, вкупе с долгой прелюдией, только усиливают ощущения. Блин, а вот чай остыл. Придется еще немного усилить ощущения. Минут на пять…
- Звяк! Звяк! Звяк! – сказал гадский ТА-57. И через полторы наносекунды - Бух-Бух-Бух! - Это уже я бегу обратно в дежурку. Великая вещь – рефлекс, тело само реагирует на внешние раздражители, без участия мозгов. Три звонка – это комендант про вотчину свою вспомнил. Блин, как не вовремя-то! Вот если помру сейчас, сей непосредственный начальник меня и на том свете сыщет, для доклада и ценных указаний, ни на каком облачке не спрячешься. Он сам-то сейчас в отряде – там Начполит собрал Большой Хурал по итогам очередного пленума… А коридор у нас какой длинный, метров семь, не меньше…
- Здра-жла-та-щ ПОЛ-КОВ-НИК!!! – последнее слово надо произносить предельно четко и значимо – На-у-час-ке-без-пр-ис-вей!!!
- Слушаю вас
- Две сработки подряд на шестой, на четвертом левом, там сейчас комтех разбирается. Поступила одна ориентировка – опять дезер…
- Завтра за мной машину к 10-00. Старшего не надо – водитель не такой рас…дяй как вы - сам доедет.
Для страховки жду еще с минуту, потом кладу трубку и заглядываю на узел связи - телефонист выдавил из недр испуганной души улыбку облегчения - комендант изволили положить трубку. Ну и ладушки. Побрел опять на кухню… Черт! А где аппетит? Сало слезой исходит – стрескать его умоляет, да и луковка предельно полезный продукт. А вот аппетит явно остался в дежурке, все поди судорожно трубку «тапика» держит, да тангентой кастаньеты изображает. Ладно, подождем его. Придет, никуда не денется. А пока чаек подогреем, и о смысле жизни подумаем…
Это все же не комендант, на него у моего организма другая реакция, это - ТА-57 с его неописуемо гнусным звонком. Ведь если подумать, то все возможности этой бесовской машины до сих пор, на полную, никто не использует. А какой простор для той же медицины. Его звонком запросто можно выводить людей из состояния легкой эйфории. Значит, нашатырь уже не нужен, а это чистота атмосферы и облегчение для нашей экономики. Можно реаниматорам жизнь облегчить - пятиминутный звонок «тапика» запросто дохлого поднимет. Одного мало - два аппарата возьми, для стереоэффекта. Больше пяти минут - это уже анестезия. Легко вырезается аппендицит. Причем тупым и ржавым топором, потому как заражения точно не будет - любая инфекция после трех минут звонка загибается. Вот только больше семи минут длительность звонка увеличивать нельзя - разум не выдержит этого Гласа Преисподней. А значит, можно и врагов не бояться - выводим в поле полсотни телефонистов на семь минут, затыкаем им уши и ждем капитуляции…
Вот и аппетит приперся. Давай заходи, дорогой, не стесняйся. Только тебя и ждал - вон и чайник зашумел, и бутерброд повернулся самым красивым боком. Желудочный сок, глядя на такую вкусность, возомнил себя большим и сильным фонтаном из Петергофа. Жизнь все-таки имеет свои приятные моменты. Бутерброд-бутерброд, я тебя съем!!!
- Б-з-з… Б-з-з… (типа не ешь меня – я тебе еще пригожусь!!!)
Входной звонок… Гость в дом – Бог в дом! А не пойми кто, на комендатуру – его как назвать? И чего в дежурку калаши не выдают? Сейчас бы вышел на крыльцо да и спросил бы парой трассеров, мол кто там? А потом, короткой от пуза, над головой, чего ломишься - не видишь, что родителей дома нет, а мамка незнакомым дядькам открывать не велела, пока бутерброд не доем? Охо-хо-шеньки… Гражданские. Те самые, чей мирный сон мы доблестно защищаем. И чего бы им, для разнообразия, мою мирную трапезу не поохранять? В качестве шефской помощи?
Минут за десять внушил им, что пропуск в погранзону выписывают менты по адресу г. Заполярный, ул. Нанайских Стахановцев, дом бабарнадцать, а мы только контролируем сам процесс въезда. И что все мое начальство сейчас в другом городе пёрлы генсека обсуждает, и даже там совсем не горит желанием быть экскурсоводом по Аллее Славы ментовской бюрократии.
Ну, и кто на сей раз, помешает мне потребить этот, бывший когда-то свежим и привлекательным бутерброд? И запить, в тридесятый-раз-закипевшим, чаем? Раз водку в дежурку тоже не выдают? Ну, кто еще хочет комиссарского тела??? Звони по одному!!!
Не хотите? Ну, и ладно, дело спасения голодающих – дело рук самих голодающих…
- Иваныч! Еще услышу хоть один звяк в дежурке - я тебя самого шнуропарами утыкаю, будешь как ёжик без тумана! Будут звонить по мою душу, скажешь дежурный в декретном отпуске минут на десять… Или сработку записывает…
- А без звяка, перед отпуском, сработку запишешь? Там, на трубе, уже минут пять «эталоновский» дежурный скучает.
Не-е-е, как злой гомосапиенс, я точно всех зайцев на участке ушами в один узел свяжу, чтоб колючку не трогали. Или съем. Как тот дежурный бутер. Давно я его, кстати, не видел. Он же вот тут только что прозябал. Вот и луковка здесь же сохнет… И хлеб горчицей кверху ( Мерфи – дурак!!!) на полу валяется… Меня терзают смутные сомнения…
- Мур-р-р! – такой... гм... сальной... улыбки я у нашей Мурки еще не видел.
- Ах ты падла, четвероногая!!!
- Му-р-р-р-р! - согласилась падла
- Сволота, черно-белая!!!
- Мур-р-р-Мяу! – не возражала сволота
- И хрен ли мне с тобой теперь делать, чамора хвостатая?
- Мур-мя? Мур-мя? – задумалась чамора, выписав хвостом пародию на вопросительный знак.
Мда! Нет бутерброда – нет проблем… Но вот есть пустой желудок – есть проблема…
Уже совсем не сомневаясь, я отрезал ломоть суровой ржаной чернухи, толщиной в три пальца и без намека на всякую эстетику, ложкой зачерпнул горчицы – хрен с ним, с импрессионизмом. Где тут тот самый шмат сала, с такой тщедушной прослойкой мяса?
